И просыпаюсь в холодном поту.

Ваня спит на своей половине, положив руку под голову. Его брови хмурятся, будто ему снится что-то не очень приятное. Мне хочется погладить его, снять тревогу. А еще лучше нырнуть в его объятия и уснуть там в коконе тепла и безопасности.

Но нам почему-то приходится сдерживаться. Ваня знает, что я влюблюсь. Он видит по моим наивным глазам, что я с самого первого взгляда в его холодные голубые глаза начала медленно проваливаться в это бескрайнее небо. Он не хочет причинить мне боль.

Только, может, мы поможем друг другу, если раскроем объятия? Доверимся и отпустим боль, с которой пришли в этот дом? Ваня не хочет, чтобы я была с ним, ведь он не сможет подарить мне детей. Конечно, я очень хотела семью и пару или даже трое ребятишек. Но это не проблема. Если люди друг друга любят, они могут свернуть горы вместе. Ведь я смогла бы его полюбить?

Я погладила Ванино плечо, и тот слегка улыбнулся, расслабив лицо. Такой большой, сильный и уязвимый одновременно.

Да, я смогла бы его полюбить.

***

Я максимально тихо встала с матраса и спустилась вниз. Мне нужно было в туалет и немного освежить голову. Часы над столом показывали три часа утра. Где-то на горизонте лениво растекается лиловый рассвет, но утро еще так далеко, и луна огромным желтым шаром освещает двор. В воздухе держится стойкий аромат хвои, а с поля веет скошенным сеном.

Уже скоро мне исполнится тридцать, и именно на самом пороге этой даты я вдруг открыла себе новую Олю Василевскую. Смелую, чувствующую и чувственную. Эта Оля не будет больше ныть, потому что жизнь дается нам не для слез, а для любви. К природе, к друзьям, к партнеру, к самой себе.

Сходив в туалет, я не удержалась и прошла на пирс. Озеро манило меня, словно мотылька.

Воздух, чистый и прохладный, остудил меня после тяжелого сна. Мне вдруг захотелось помочить ноги, и я, глупо хихикнув, сняла с себя штаны и, сев на край пирса, опустила ноги в ледяную воду. Правда, сразу же отдернула их обратно.

У меня есть только одно желание. Еще совсем недавно я, не раздумывая, загадала бы Стаса. Ровную жизнь в маленькой московской квартире. Но сейчас…

Это место, этот мужчина, спящий на матрасе, с самого первого взгляда сделали меня другой. Будто сняли проклятье с принцессы, заколдованной в лягушку.

Только одно желание… Нужно сделать это прямо сейчас, пока я не передумала.

Шумно выдохнув, я стянула длинную рубашку через верх, и, оставшись абсолютно голой, зависла над краем пирса. Дерево скрипнуло, возмущаясь. Иди спи, глупая!

Ну уж нет!

Зажав нос пальцами, я прыгнула в озеро желаний. Все мое тело пронзили острые иголки холода, но я старалась думать о том, чего больше всего хотела в ту минуту. Перед моим внутренним взором мелькали картинки: лесной домик, ухоженный и обжитой, куст черники под окном, детские качели. На пирсе беременная женщина смотрит, как в лодке от четырехэтажного детского лагеря плывет ее муж – Ваня. Он улыбается и машет мне… То есть женщине, своей жене. Пожалуйста! Пожалуйста, озеро, пусть у него все это будет!

Воздух покидал мои легкие, а к ногам подбирались судороги. Вынырнув, я потянулась к пирсу, и тут меня подхватили сильные руки.

Выбравшись из воды, я оказалась в плотном кольце Ваниных объятий. Я инстинктивно прижала руки к мокрой груди, стесняясь касаться мужчины. Замерзшее тело, будто не слушаясь меня, благодарно прильнуло к горячему обнаженному мужчине. Я отчетливо ощутила настойчиво растущее желание Вани, упирающееся в мой живот. Где его одежда?!

– Решила искупаться, Леля? – с хрипотцой спросил Ваня над моей головой. Его руки поглаживали мою спину, и от такой близости мне стало неприлично тепло. Жар, зародившийся в низу живота, моментально разбежался с кровью по всему телу.

– Я совсем голая, – шепнула я, губами касаясь его гладкой груди.

– И ты даже не представляешь, насколько мне это нравится, – он пальцем приподнял мое лицо за подбородок, заставляя окунуться в ледяной омут его серебристо-голубых глаз. Именно таким цветом отражалась луна в озере. Ваня принадлежал этому месту. И я хотела того же – принадлежать ему.

– Покажи мне, – уверенно шепнула я, убирая руки от груди и обхватывая Ванину шею. Я подтянулась на носочках и впилась губами в его рот, терзая поцелуем, в который вложила все свое желание, наполнявшее меня с момента нашей первой встречи.

– Леля, – шепнул он, оторвавшись от моих губ. Одним движением он подхватил меня на руки.

– Давай останемся здесь! – попросила я, не желая возвращаться в дом. Мне чувствовалось: то, что вот-вот случится между нами, – должно произойти именно здесь. На пирсе у ледяного озера, в котором я только что загадала свое первое и единственное заветное желание.

В Ваниных глазах мелькнул озорной огонек, и он осторожно, будто хрустальную, положил меня на теплые и слегка влажные доски. Я присела и непроизвольно подтянула к груди колени, с трудом удерживая взгляд в стороне от прекрасного мужского тела. Я все еще испытывала стыд за то, что нахожусь обнаженной посреди леса; за то, что передо мной красивейший мужчина, и на нем нет ни клочка одежды; за то, что этот мужчина желает меня, а я желаю его. И это самое дикое желание, что когда-либо наполняло мое естество.

Ваня присел передо мной на колени и, осторожно коснувшись пальцами моего подбородка, заставил поднять на себя глаза.

В тот момент, когда наши взгляды пересеклись, я поняла, что наконец обрела то, во что боялась верить. Настоящую любовь.

Кажется, я все осознала еще в первую нашу встречу, когда впервые заглянула в эти голубые глаза, искрящиеся удивлением в свете свечи. Но сейчас, в эту невероятную лунную ночь, я видела, как в широко распахнутых глазах Ивана теплилось счастье. Его взор был замутнен восхищением, которое невозможно сыграть. Он действительно любовался мной и едва не дрожал от предвкушения полного единения с моей душой и моим телом.

– Неужели ты правда настоящая? – шепнул он, поглаживая большим пальцем мою щеку. Я вздрогнула: то ли от осторожной ласки, то ли от холодной воды, стекающей струйками с мокрых волос.

– Ваня…, – только и вымолвила в ответ я, вложив в свой голос всю любовь, которую испытывала к этому человеку.

– Леля…, – Ваня прикрыл глаза и облизнул губы, словно мое имя было самым вкусным, что ему доводилось произносить. Открыв глаза, он придвинулся ближе и, обхватив мои икры, потянул на себя мои ноги, буквально заставляя меня явить его взгляду мое бледное тело, покрытое мурашками.

Не сводя с него глаз, я повиновалась, и убрала ноги, тем самым разрушив между нами последнюю преграду. Взгляд Вани скользнул с моего лица ниже, и я невольно задержала дыхание, будто от этого могла стать красивее.

Ванины губы изогнулись в довольной улыбке.

– Я могу смотреть на тебя вечно, – пробормотал он, и я выдохнула. А сердце уже вовсю отстукивало бешеный ритм, и от жара, расползающегося по телу под Ваниным взглядом, становилось невероятно сложно усидеть на месте.

От того, как я заерзала на мокрых досках, Ваня хищно улыбнулся.

– Ты готова, Леля? – он снова облизнулся, и я едва удержалась, чтобы не свалиться в обморок от того, как горячо он выглядел в этот момент. – Сейчас я тебя съем…

Ваня ухватился за мои колени и развел ноги в стороны, не обращая внимания на мои раскрасневшиеся щеки. Если он это и заметил, то увиденное явно доставило ему неимоверное удовольствие.

Даже стоя на коленях, он значительно возвышался надо мной, так что мне приходилось все время смотреть вверх. Но, когда мужчина завис надо мной, я наконец опустила глаза и протяжно охнула – этот человек был идеален абсолютно везде.

От взъерошенной светлой макушки и волевого подбородка, а дальше ниже по широким плечам и мощной гладкой груди туда, где за рельефным прессом очень отчетливо выпирало мужское желание – красивое, перевитое венками и такое же здоровое, как все в Ване.

Я резко вдохнула, приподняв грудь, и это сработало словно красная тряпка для быка. Придерживая за поясницу, Ваня повалил меня на спину и мягко опустился сверху. Под весом его горячего тела я тут же ощутила, как в животе зреет настоящий пожар.

– Я не сделаю тебе больно, – Ванин шепот лизнул мое ухо, и я, доверяя ему всю себя, уперлась стопами в доски и слегка приподняла таз, упираясь своей промежностью прямо в Ванину плоть.

Мужской вздох полосную нежную кожу моей шеи обжигающим дыханием, и я уже не могла ни о чем думать, ведь там внизу наши тела уже соприкасались – так тесно, близко… Пламенно и одновременно влажно. Сильные руки требовательно изучали мое тело сантиметр за сантиметром, и я, отданная на поруки лесному дикарю, открыто двигалась навстречу его ласке.

Он сжал огромной ладонью тяжелую грудь – я выгнула спину в надежде получить еще больше, и когда мокрый язык коснулся чувствительного соска, я вскрикнула и тут же опьяненно прошептала:

– Еще… еще…

Ваня втянул сосок в рот, продолжая тереться о меня внизу, и я потеряла пирс под собой. Мне казалось, будто тело плывет по воздуху, и мы с Ваней абсолютно невесомы. И только древесина, царапающая лопатки, возвращала меня на землю.

– Ты такая горячая, моя Леля, – с наслаждением протянул Ваня, обхватывая рукой мою ягодицу. Он приподнялся, и я смогла сделать глубокий вдох. Правда ненадолго. Ванина рука скользнула с ягодицы ко мне между ног, и от резкого разряда, пронесшегося по телу, я присела, уперевшись лбом в крепкую мужскую грудь. Ваня убрал ладонь, но недалеко. Теперь его пальцы нежно поглаживали внутреннюю сторону моего бедра, и я все еще ощущала отголоски того разряда.

– Я хочу тебя потрогать, – слегка растерянно шепнула я.

Все это время под весом могучего тела я могла лишь плавиться от удовольствия, но сейчас мне хотелось делать то же, что Ваня делал со мной – изучить его тело.

Мужчина слегка отодвинулся и раскинул руки в стороны. Он сидел на коленях – такой открытый, сильный и мой. Целиком только мой. Я готова была захлебнуться от счастья, переполнявшего меня изнутри.

– Я весь твой, – вторя моим мыслям, шепнул Ваня, и я тоже села на колени, не переставая с восхищением осматривать своего медведя.

Наши колени соприкоснулись, и я опустила ладони на его плечи. Прошлась по мощным бицепсам, стараясь не замечать того, как Ваня облизывает взглядом мою тяжелую грудь. Миллиметр за миллиметром я очерчивала пальцами тело любимого мужчины, и, стоило мне добраться до нижних кубиков пресса, как на загорелой коже выступила целая армия мурашек.

– Какой ты красивый, – восхищенно пробормотала я, опуская взгляд ниже.

Мои пальцы скользнули к возбужденному органу Ивана, и медведь тихо застонал, когда я стала одаривать его лаской – неумелой, интуитивной. Но, что бы я ни делала, как бы я ни двигалась, – Ваня дышал все чаще и все сильнее сжимал кулаки, удерживая себя от того, чтобы не наброситься на меня.

– Леля! – взвыл он, когда я ускорилась, следуя темпу, который подсказывало мое собственное тело.

Мужской рык пронесся над водной гладью, спугивая ленивую мошкару. Ваня отвел мои руки и, сорвавшись с цепи, повалил меня обратно на доски. Одной рукой он приподнял мое бедро и ткнулся своим массивным достоинством в мою промежность. Я затаила дыхание, предвкушая момент, когда все мое естество заполнится этим диким неистовым медведем, готовым разорвать любого, кто посмотрит на меня.

– Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал, – произнес Ваня, поблескивая глазами в ночи. Его тело замерло над моим, словно зверь, признающий меня своей единственной хозяйкой, ждал, когда я позволю ему присвоить себя.

– И я, – тихо ответила я, хлопая ресницами. – С первых секунд нашей встречи.

Мое тело подалось навстречу Ваниному, и, когда под обоюдный стон мы наконец соединились, медведь шепнул у моего уха:

– Задолго до нашей встречи, Леля… Задолго…