– Не спишь? – в дверном проеме показалась Ванина светлая голова, и я широко улыбнулась, пряча фотографии под покрывало. На его брови красовался пластырь, а на щеках все еще желтели синяки, но он все равно был самым красивым мужчиной на свете.

Ваня вошел и, поставив на мой живот коробочку любимых эклеров, присел у меня в ногах.

– Как ты, моя дикарка? – он с нежностью погладил мои руки, и внутри меня затрепетали бабочки.

– Все хорошо, готовят к выписке.

– Отличная новость! – Ваня открыл коробку с эклерами и откусил один. – У меня тоже есть хорошая новость. Земля, на которой был бордель Кабана, теперь моя. Я смогу построить лагерь, Леля, – глаза Вани горели восхищением, и меня переполнила гордость за своего мужчину.

– А как же Кабанюк?

– Ему и его тетке пришлось срочно смыться за границу, но перед отъездом в качестве извинений и благодарности за спасение он отдал мне землю. Представляешь? Едва ли на коленях передо мной не ползал. Ну, ладно-ладно, ползать на коленях я его сам заставил. И мордой в воду пару раз макнул. И еще… Неважно это все, Леля. Борделя больше нет – вот, что на самом деле важно. – Ваня смотрел то на эклеры, то на меня, ожидая, что я тоже начну есть. – Попробуй вот этот, – посоветовал он, протягивая мне пирожное. И я, не сдержавшись, взяла его в руки.

– А что с домом? – спросила я, откусывая эклер.

Ваня выжидающе смотрел на меня, и я ойкнула, когда среди мягкого теста и заварного крема мои зубы наткнулись на что-то твердое и круглое. Я вытащила изо рта кольцо с аккуратным камнем зеленоватого оттенка, идеально подходящим под мои глаза.

– Дом теперь мой и твой, – тихо сказал Ваня, глядя на меня с такой любовью, что у меня задрожали руки. – Если, конечно, ты согласишься выйти за меня…

– Ваня… Что ты делаешь со мной? – я смахивала слезы, но они снова застилали глаза. Ваня убрал коробку пирожных и обнял меня, шепнув на ухо:

– Я делаю тебя своей женой, потому что люблю тебя всем своим диким сердцем! – медведь надел кольцо на мой палец, и я, отогнув покрывало, забралась на его колени и нежно поцеловала.

– Это значит «да»? – спросил Ваня, когда я оторвалась от его губ.

– Да! Конечно, да! – воскликнула я и, всем телом прижавшись к мужской груди, снова поцеловала его.

– Что ты делаешь со мной, Леля? – хриплым от желания голосом спросил Ваня, повторяя мои слова.

– Люблю тебя, как самая настоящая дикарка, – рассмеялась я и добавила тихо: И делаю тебя папой.

– Что? – Ваня отстранился и серьезно посмотрел на меня. – Папой?

– Не просто папой. Дважды папой, – смеясь, сказала я. – У нас будут близнецы.

Я протянула любимому мужчине черно-белую фотографию наших будущих детей, и он посмотрел на меня неверящим взглядом. Его ресницы дрожали, а на глазах появились скупые мужские слезы. Я взяла его теплую ладонь и положила на свой живот.

– Я правда беременна. Весной у нас родятся малыши. Ты будешь папой, Ваня, – я обхватила руками его колючие щеки. – Самым лучшим папой!

Дикарь поднял меня на руки и закружил по палате, смеясь и плача от счастья.

Однажды, много-много лет назад наивный мальчишка чуть не умер, загадывая желание в ледяном озере. И вот сегодня этот уже взрослый мужчина держит в своих руках то, ради чего выжил. То, ради чего будет жить долгую и счастливую жизнь в старом доме посреди леса, укрывшего от целого мира Лелю и ее медведя.

КОРОТКОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ ОТ МЕДВЕДЯ

Отложил весла. Дождался, когда новехонькая отполированная лодка прекратит плыть вперед по инерции. Приятное покачивание, вызванное легким сентябрьским ветерком, прекратилось, и я поднял глаза, чтобы окинуть взглядом строящиеся корпуса детского лагеря.

Наблюдая за тем, как сегодня на ворота возводили деревянную вывеску «Озеро Желаний» – название моего лагеря, я испытал двоякие чувства. В первую очередь, непередаваемое облегчение – от того, что закончилась эта эпопея с необходимостью постоянно находиться в состоянии боевой готовности, постоянно ждать врага на пороге.

Отпустив, наконец, ставший уже привычным гнев, я почувствовал, как меня охватывает гордость. Не та, что затуманивает разум и заставляет сойти на кривую дорожку, но та, что я хотел бы принести на могилу прадеда, который научил меня всему, что я умею, и сказать: «Гляди, дед, я обещал, что в этих местах будет жизнь – и я свое обещание сдержал. Спи спокойно».

Дед всегда говорил, что волшебство погибает без детей. Обладая тонкими доверительными отношениями с самим лесом, дед уже тогда чувствовал, как из земли уходит тайная сила. Он боялся, что волшебство иссякнет. Тогда я и дал ему свое наивное детское обещание, ставшее целью моей жизни.

Волшебство погибает без детей, и, знал бы дед, как сильно был прав, говоря мне об этом. Я даже не знал, насколько могущественным могу быть, пока на свет не появились мои мальчишки. Каким же слабым я был до них. Лишенным своего волшебства.

Я повернулся в сторону дома, в котором провел все свое детство. Из окон на меня смотрят льняные шторки с узорами, вышитыми нежными розовыми пальцами. Из печной трубы валит дымок, зазывающий в горячую баню. Как могу я оттягиваю момент, когда снова посмотрю на нее… На мою Лелю. Ведь каждый раз, когда я вижу ее, у меня останавливается сердце, и мне приходится бить себя кулаком в грудь, чтобы снова начать дышать.

Она сидит на пирсе, спустив ноги в воду. Лямки легкого бледно-зеленого сарафана скатились с плеч, укрытых пышными рыжими косами. В одной руке Леля держит блокнот, ее мягкие губы шевелятся, пока она читает вслух собственные записи. Второй рукой она поглаживает ладошки наших малышей, спящих в плетеной люльке.

Помню, прошлой осенью мы сидели на пирсе вдвоем. Я обрабатывал ивовую лозу для люльки, Леля зачитывала мне первые главы романа, который она обещала посвятить тому, что произошло с нами за тот август, полный любви и страха ее потерять.

Мы пили чай с еловыми иголками и смеялись над героиней, что искала мужчину, следуя списку критерий.

«Разве можно подогнать человека под список?» – удивился тогда я.

А Леля одарила меня долгим ласковым взглядом.

«Нелюбимого можно. А с любимым есть только один критерий», – тихо сказала она.

«Какой же?».

«Его любовь дает свободу быть настоящей» – Леля взяла меня за руку и прижалась губами к моей ладони.

Она сказала, что ни одна женщина в своих списках почему-то никогда не думает о том, что ей нужен мужчина, чья любовь подарит ей свободу быть собой. Без страха быть непонятой, отвергнутой. Первым делом в список вносятся ничего не значащие слова: образование, доход, марка машины, цвет глаз, рост в сантиметрах. Только важно совсем не это. На самом деле каждой женщине нужен мужчина, рядом с которым она, прежде всего, будет любить саму себя.

И в этом моя главная задача – одаривать любовью эту волшебную рыжеволосую дикарку и наслаждаться тем, как ее любовь делает меня живым.

Любить ее, желать ее – самое естественное, что когда-либо было в моей жизни. С самого первого дня, когда она только явилась в мой дом посреди дождливой ночи, я по запаху учуял, что рядом нечто, чему я не смогу противостоять. Ее взгляды, вздохи, манкие движения, плавные изгибы тела – меня сводило с ума абсолютно все, и я, словно мальчишка, бегал подтягиваться на турнике, пока она не видит, лишь бы сбросить наваждение. Только ничто не могло вырвать из моей головы мыслей о ней. О моей Леле.

Я сопротивлялся чувствам. Злился на то, что вынужден вести себя, как идиот, чтобы оттолкнуть Лелю. Чтобы не сделать ее несчастной женщиной, которая никогда не познает счастья материнства рядом со мной. Но Леля сама все знала. Ее глубокая женская сила, ее дикость, пробудившаяся в этих местах, излечили медведя, что уже обрек себя на одиночество.

Словно, услышав мои мысли, Леля подняла голову и, увидев меня, широко улыбнулась. Отложила тетрадь и помахала рукой – точь-в-точь как в желании, что она загадала в этом озере. В желании, которое станет нашей семейной легендой. Такой же волшебной, как этот лес, как озеро, как моя кукла, которая из детской выдумки превратилась в живую принцессу.

Дед говорил, что волшебство приходит с детьми, но я расскажу своим сыновьям, что все вокруг них волшебно лишь потому, что насквозь пропитано любовью. Потому, что мы сами, действуя из любви, создаем волшебство.

И я взялся за весла, чтобы скорее добраться до своей мягкой дикарки и покрыть поцелуями каждую веснушку, что бог так щедро рассыпал по ее нежному телу. Моя дикарка, мое волшебство, моя любовь.

Моя Леля.

ОТ АВТОРА

Очередная история завершена. И снова говорю себе, что тепло на сердце, непременно возникающее на последних строчках, – это хороший признак. Признак того, что внутри разливается любовь, разнося по всему телу мягкую силу волшебства.

Если вы чувствуете то же самое, непременно ухватитесь за это ощущение, закройте глаза и загадайте заветное желание. Но только одно, ненасытные вы мои! И пусть оно непременно сбудется во благо вас и вашей семьи.

Любите себя, дорогие читатели, и пусть из этой любви создается волшебство вокруг вас.

Буду благодарна, если вы сможете оставить отзыв на этот роман, чтобы помочь его продвижению на площадке и чтобы привлечь к истории Лели и Вани еще больше таких же прекрасных читателей.

Подписывайтесь на мой канал (тгк романы лукешиной), если не хотите пропустить анонсы новых историй. До новых встреч!