На арену уже вышли новые бойцы, а Кабан привел меня к центральному диванчику, который располагался ближе всего к арене. По бокам стояли высокие стойки со свечами, обдающими воздух приторно сладким благовонием.

Кабан рухнул на диван и поманил меня к себе.

– Скинь пиджак, хочу видеть твои сиськи, – скомандовал он, и по моей спине пробежал холодок. Наличие пистолета давало хоть какую-то гарантию безопасности, и мне совсем не хотелось его лишаться.

Кабана взбесила моя нерешительность. Он кивнул на диван позади, и я посмотрела туда.

Там в темноте сидела Вика, связанная по рукам. С каждой стороны от нее сидело по двое мужчин, кидающих на мою подругу голодные взгляды.

Вика смотрела прямо на меня. Она покачала головой, как бы говоря: «Не подчиняйся. Борись».

– Леля, сними пиджак, – напомнил Кабан, и я сдалась, скинув одежду на пол. – А теперь иди сюда, послушная рыжая шавка.

Кабан широко расставил ноги и кивнул вниз, указывая на мое место. Он расстегнул ширинку, и меня начало мутить от понимания того, что он хочет от меня получить.

– Леля, давай, вставай на коленочки и бери в ротик то, что я тебе дам, – с фальшивой нежностью в голосе приказал он.

Я затрясла головой, сбрасывал слезы. Я этого не сделаю. Ни за что!

– Не хочешь? – Кабан пожал плечами: Тогда Викулю отымеет любой, кто захочет. А тут желающих много. Стоит мне подать знак… – он поднял руку вверх, даже не глядя на Вику, и один из парней, сидящих около подруги, провел ладонью по ее груди.

– Прекрати! – вскрикнула я. – Ты больной ублюдок! Забери к черту этот дом и оставь нас в покое!

– Мне не нужен дом, – прошептал Кабан, наклонившись ближе ко мне. – Мне нужно больше. Хочу видеть, как Медведев сломается. Сейчас будет финал, Леля. И если ты хочешь, чтобы твой Ванечка остался цел и невредим, ты послушно опустишься на коленки и поработаешь ротиком.

Судья объявил финальный бой и пригласил на арену первого бойца. Краем глаза я глянула на широкого уродливого уголовника с холодным отрешенным взглядом. Он прошел мимо нашего дивана и кивнул Кабану, будто между ними была своя тайная договоренность.

– Этот урод тоже твой боец? – грубо кинула я Кабану, желая задеть его и отвлечь от того, как ногой пыталась вытолкать пистолет из кармана пиджака, лежавшего у моих ног.

– Это мой малыш, – неожиданно произнес Стас, присаживаясь на подлокотник по правую сторону от Кабана.

Не сдержав удивления, я глянула на Стаса. Он больше не выглядел тем чутким и интеллигентным мужчиной, с которым я надеялась построить серьезные отношения. К горлу подступила тошнота от осознания своей никчемности. Сам Стас смотрел на меня с жадностью и презрением одновременно.

– На колени, Леля! – скомандовал Кабан, и я выполнила его просьбу, попутно замечая, как Вика трясет головой, будто запрещая мне это делать.

Подтолкнув пистолет под колени, я подняла заплаканные глаза на Стаса и одними губами прошептала:

– Помоги мне…

Снова этот взгляд, полный жалости. А потом Стас расстегнул свою ширинку и опустился на диван рядом с Кабаном, обращаясь к нему:

– Советую хорошенько ее трахнуть потом. Она такая узенькая, это просто улет! – они с Кабаном рассмеялись, но я слышала их голоса словно сквозь толщу воды.

Все, что случилось в моей жизни в последние полгода, начиная перепиской со Стасом и заканчивая тем, как я стою на коленях перед недолюбленным мальчиком, – все это было частью истории, которая вела меня к чему-то настоящему. И эти полгода поменяли меня безвозвратно.

Где-то за спиной объявили бойца Кабанюка, и я представила, как Ваня выходит на арену и видит меня, сидящую на коленях между ног его заклятого врага.

До боли в пальцах я вцепилась в пистолет и резко приставила его к паху Кабана. Стас дернулся и одним махом слетел с дивана. Мы с Кабаном сверлили друг друга взглядами.

– Стреляй, Леля, – шепнул он, и я, сгорая от ненависти, спустила курок.

Когда в моих руках раздался лишь глухой щелчок, я забыла, как дышать. Пистолет выпал из рук, и я попятилась назад, но Кабан вскочил и схватил меня за волосы, больно оттягивая голову назад.

– Ты думала я дам тебе заряженный пистолет, рыжая сука? – прошипел он.

В следующее мгновение все закружилась так быстро, что я едва успела заметить, как большой и сильный Ваня сбивает с ног Кабана, и я отлетаю в сторону. На Ваню тут же бросился его противник по бою, который выглядел явно свежее и бодрее, будто и не дрался до этого.

Не думая, я схватила высокую металлическую стойку, на которой были расположены свечи, и со всей силы обрушила ее на голову уголовника. Тот хрипнул и свалился с Вани. Залитый кровью, своей или чужой, мой дикарь сомкнул руки на шее Кабана, намереваясь навсегда покончить с этой тварью. Однако визг Вики отвлек нас обоих. Я обернулась и увидела, как четыре урода стягивают с нее платье. Ваня вырубил Кабана одним ударом и, перемахнув через диван, направился на помощь сестре.

Я рванула к ним, все еще вооруженная стойкой, но меня схватили за руку и поволокли прочь из зала.

– Шевели ногами! – скомандовал Стас, таща меня за собой.

Я обернулась на Ваню и Вику, но они скрылись в разрастающемся пламени. Свечи были разбросаны по полу, а языки огня вовсю лизали бархатные диваны.

Наперерез мне и Стасу из зала повалили посетители. Я уперлась ногами в пол, не желая уходить без своих любимых людей.

– Ваня! – крикнула я вглубь зала, заволоченного дымом.

Стас крепко держал и продолжал тащить к выходу, но, когда дышать стало все сложнее, он отпустил меня и бросился бежать.

Кашляя от дыма и прикрывая лицо руками, я побежала в направлении арены. Навстречу мне попался хромающий боец, которого я ударила стойкой. Не обратив на меня внимая, он поспешил к выходу из горящего здания.

Диван, на котором совсем недавно сидел Кабан, был объят огнем, а Ваню и практически обнаженную Вику я нашла, прижатыми к стене. Напротив них стоял Кабан с вытянутой рукой. В руке он держал пистолет.

– Когда же вы сдохните, твари… – С ненавистью процедил он, не замечая меня.

Возможно, в его руках был тот самый незаряженный пистолет, которым он просто хотел испугать Медведевых. Но что, если пистолет был заряжен? И моим любимым угрожала смертельная опасность?

Я замахнулась стойкой и ударила Кабана в спину. Тот, выстрелив в стену над Ваниной головой, упал ниц. Ваня сразу схватил меня за руку и прижал к себе.

– Нужно уходить! – скомандовал он, и мы дернулись в сторону двери, но огонь пожрал все, не давая нам пройти.

– Наверх! – я указала на лестницу, ведущую в кабинет Кабана. Сейчас это была единственная возможность выбраться.

Вика поспешила наверх, и Ваня потянул меня следом, но я замерла, глядя на тело Кабана, распластавшееся на полу.

– Нельзя оставлять его! – сквозь кашель крикнула я.

Где-то над головой хрустело дерево крыши, пожираемое огнем. Еще немного, и перекрытие может рухнуть и сгубить всех нас. Но бросать Кабана, даже при всей ненависти к нему, нельзя. Однажды Ваня уже оставил его. Нельзя допустить повторение истории.

Мой медведь коротко кивнул и, несмотря на боль и усталость, взвалил на плечо своего врага и, следуя за мной, пошел вверх по лестнице.

В кабинете Вика уже распахнула панорамное окно, и мы смогли выйти на балкон, зависающий над безмятежным озером.

– Придется прыгать! – крикнула подруга, кивая на огонь, проникший в кабинет.

Я встала между братом и сестрой, крепко схватив их за руки. Ваня все еще держал на плече Кабана. Собравшись с духом и, сосчитав до трех, мы прыгнули вниз.

Эпилог

Лежа в больнице на обследовании, я каждую ночь на протяжении двух недель вспоминала, как, нырнув в озеро, мы потом забрались в лодку и отплыли на безопасное расстояние от берега. Как снимали с полуживого Кабана рубашку, чтобы Вика могла во что-то одеться. Как рухнуло здание борделя, горящее алым пламенем.

По новостям беспрестанно крутили интервью пожарных и спасшихся проституток, а также показывали отрывками, как идет расчистка территории. Разумеется, не было названо ни одного имени из тех, что могли бы заинтересовать правоохранительные органы. Как много чиновников или крупных бизнесменов прошли через бархатные диванчики? Как много денег было отмыто на берегу волшебного озера?

– Удивительно, что никто не погиб, – сказала я Вике, которая зашла меня проведать. Из нас троих я чувствовала себя хуже всех, и Ваня настоял на моей госпитализации. Эти два идеальных человека даже дыму не покорились, не то что мои слабые легкие.

– Ничего удивительного, – буркнула подруга, пальцами перебирая лепестки полевых цветов, которые оставил Ваня. – Я потратила свое желание, чтобы в эту гребаную ночь никто не сдох. Не из альтруизма. Парочке сволочей я сама бы глотку перерезала.

В ту ночь Вика прыгала в озеро обнаженной. Поверить не могу, что в такой момент она загадала желание.

– Почему ты это сделала? – изумилась я.

Мне хотелось бы, чтобы подруга потратила свое желание на то, чтобы освободиться от боли, которую она пережила. Мне хотелось, чтобы она позволила себе быть счастливой и любимой.

– Это место нельзя омрачать смертью, Леля. И грязью тоже, поэтому все и сгорело, – философски заметила Вика, потирая повязку, прикрывающую ожог на руке.

– Тебе причинили боль? – осторожно спросила я. Ведь с тех пор, как я ушла на поиски документов, мне ничего не было известно о судьбе подруги. Она осталась одна у шеста с гордо поднятой головой.

– Никому не сломать меня, родная. Не переживай, – Вика чмокнула меня в лоб. Мы обнялись, но лишь на секунду, ведь в недрах сумочки затрезвонил Викин телефон.

Отыскав его, она глянула на дисплей и загадочно улыбнулась, но на звонок не ответила.

– Сосед снизу? – с надеждой спросила я.

– Когда снизу, когда сверху. Он хорош во всех позициях, поверь мне, – в привычной манере пошутила Вика, и я впервые за долгое время искренне рассмеялась. – Кажется, у нас все хорошо.

– Ты сказала ему о том, что произошло на озере?

Вика покачала головой.

– У нас все только начинается. Не хочу пугать его сразу, – серьезно заявила она, однако тут же шутливо добавила: Хватит с него того, что он-таки нашел у меня набор для изготовления куклы вуду.

– Вика! – рассмеялась я, прижимаясь к подруге. – Я люблю тебя, мой болтик.

– Я люблю тебя, моя гаечка, – Вика поцеловала меня в лоб и поднялась с постели. – Отдыхай. Скоро Ванька придет.

– Передавай привет Диме! – крикнула я, когда подруга уже стояла в дверях. Она послала мне воздушный поцелуй и, пропустив в палату моего лечащего врача, вышла.

Игорь Борисович довольно улыбался, помахивая бумагами. Судя по всему, анализы были в норме, но я все равно боялась радоваться раньше времени.

– Оленька, я хочу вас поздравить, малыши в порядке! Беременность удалось сохранить! – объявил он так громко, что я испуганно зашикала.

– Пожалуйста, тише! Я еще никому не говорила! – взмолилась я, и врач, понимающие кивнув, протянул мне яблоко со стола.

– Ешьте. Вам за двоих витамины нужны, – он усмехнулся по-доброму и поправил себя: Вернее, за троих!

Мужчина оставил на столе фотографии с последнего УЗИ и вышел из кабинета. А я легла на кровать со счастливой улыбкой на лице.

Когда в больнице меня огорошили новостью о беременности, я разрыдалась от счастья. Но из-за всего, что произошло той ужасной ночью, мои малыши были на грани жизни и смерти. И я, никому не признаваясь, молилась о спасении этого чуда.

О спасении наших с Ваней близнецов.

Я взяла в руки фотографии с УЗИ и поводила по ним пальцем. Совсем ничего не видно, всего лишь две маленькие точки, но два таких больших и важных сердечка, бьющихся внутри меня. Озеро желаний услышало меня и подарило самое большое счастье на земле.