– Да, все песни его. Они космос! – Девушка воспринимает мои слова буквально.

– Космос… – оглушенная мелодией, повторяю, как болванчик.

– Я знаю их наизусть. Все! – Кажется, соседке просто необходимо поделиться эмоциями хоть с кем-нибудь. Ее распирает от восторга. – А ты? – спрашивает она у меня, как у давней знакомой.

– Я…

Даже не знаю, как сказать правду: что пока из всех громких звуков я слышала лишь крики убегающей от Егора любовницы. К счастью, он начинает петь, и мы обе забываем о своих вопросах.

Как под гипнозом, слушаю первый куплет и припев. Улыбаюсь. А к повтору уже и подпеваю:

А ты такая, ты зараза. Не такая, как все,
И мучаешь меня отказом, убивая совсем.
А я добьюсь тебя! А-а. Да!
А я возьму тебя! А-а. Да!
И вместо пары одиночек, потерявшихся средь ночи,
В кровати мы с тобой устроим потрясающий забег.

Егор не просто поет – он живет на сцене. Флиртует с публикой. Во время проигрыша рассылает воздушные поцелуи девушкам. Заражает всех бешеной энергетикой.

Я не хочу им любоваться и все же ничего не могу с собой поделать. Пою и танцую. Совсем как соседка, машу руками. И окончательно забываю об ужине и скромном хостеле.

Так продолжается аж до пятой песни. Как только звучат ее первые аккорды, словно по команде над зрителями гаснет свет. Они включают фонарики на мобильных телефонах, а Егор усаживается на самом краешке сцены.

– Девчонка в голубой рубашке! – Он лениво перебирает струны. – Как тебе вечер? – спрашивает на весь зал.

От внимательного взгляда серых глаз мое сердце срывается на аритмию.

– Хороший. Был, – произношу едва слышно, пристраивая попу на уже знакомый стул.

– Хочешь ко мне на сцену? – Наглец манит меня пальцем и хлопает рядом с собой.

Пытаясь понять, кого же он зовет, все сразу начинают оглядываться. Соседка мажет по мне завистливым взглядом. Толстяк слева жестом показывает «класс», а веселая парочка справа присвистывает.

– Она очень упрямая! Даже не представляете насколько! – Егору будто все мало. Пока музыканты повторяют проигрыш, он указывает в мою сторону. – Впрочем… А подайте мне ее сюда! – Последние слова паршивец произносит в микрофон. Четко! Громко! Как команду!

И тут же двое крепких парней подхватывают меня вместе со стулом.

– Что? Нет! – ахаю. – Отпустите, пожалуйста. Прошу… – хриплю незнакомым голосом, но никто не реагирует на эти вялые просьбы.

Публика скандирует: «Не-си! Не-си!» Отовсюду слышится свист и аплодисменты. И стул, как эстафетную палочку, передают из рук в руки до самой сцены.

Несмотря на скорость, приземление проходит удивительно гладко. Меня осторожно опускают на пол, стул-самолет растворяется в воздухе, а на плечо ложится крепкая рука.

– Не дрейфь, крошка! – шепчет на ухо Егор. – Это тебе тоже понравится.

– Ты мог предупредить… – начинаю я. Однако сказать, что кое-кто сильно заблуждается, не успеваю.

Видимо решив, что солист уже достаточно развлекся, на третьем круге проигрыша к остальным музыкантам присоединяется ударник. Я вздрагиваю всем телом от мощной звуковой волны, но красивая мелодия быстро заставляет потеряться в ощущениях.

Пятую песню Егор исполняет с каким-то особым настроением. Без веселья, серьезно, с надрывом, будто рассказывает собственную историю.

Он поет о дерзкой девчонке, бросившей парня. О стране за океаном, которая стала для нее дороже любимого. И о разбитом сердце.

На припеве все зрители в зале хором вторят Егору. Фонари телефонов сияют как звезды. И только я одна, как маленькая потерявшаяся девочка, смотрю на все это широко раскрытыми глазами и чуть не плачу.

Глава 11. Особенная

Оставшиеся дни августа пролетают в ускоренном темпе. Календарное лето сменяется осенью, и в институте начинаются первые лекции.

Все занятия с понедельника по субботу, как назло, во вторую смену, так что с прежним графиком приходится распрощаться. Работать я могу лишь утром и в воскресенье. К счастью, Валентина находит клиентов и на такое время. Новых, без роялей и без забавных племянников.

По-хорошему, нужно радоваться: я смогла сохранить заработок без ущерба для учебы. Но радоваться почему-то не получается. По ночам снятся сцена и рояль, мой первый клиент и истеричная Инга в красном платье.

– С первыми клиентами всегда так, – успокаивает Соня. – Не забываются.

– Хрен вытравишь их отсюда, – показывая на голову, без особого веселья добавляет Лика.

С этим сложно поспорить, и все же я стараюсь: грызу гранит науки, хватаюсь за любую работу, помогаю соседкам с ужинами. Делаю все, чтобы поскорее вычеркнуть из памяти первую неделю в Питере.

Увы, в понедельник вечером Соня зовет меня на улицу и там оставляет наедине с владельцем скромного минивэна.

– Офигенно выглядишь, малышка! – вместо приветствия произносит Егор.

– В домашнем спортивном костюме я особенно хороша. – Присаживаюсь перед этим вруном в реверансе.

– В девушке должна быть какая-то загадка! – парирует он.

– Ты приехал полюбоваться? – Я кусаю губы, чтобы сдержать улыбку.

Сегодня убралась в двух домах, выслушала четыре лекции и пережила семинар. Вроде бы не должно остаться никаких сил. Но на душе так легко и радостно, словно только проснулась.

– Я тут недавно выяснил, что ты приносишь удачу!

– Даже так?

– После того концерта нас позвали на прослушивание в один крутой проект.

– Вау! Я за тебя рада, – говорю совершенно искренне.

Мне очень понравилось то выступление, а финальная медленная песня вообще запала в душу.

– Предлагаю отпраздновать это событие! – Егор кивает в сторону своей кареты.

– Что-то мне подсказывает, у тебя есть с кем отпраздновать.

– Если откажешься, лишишься вкусного ужина и сюрприза. – Наглец полностью игнорирует намек на других девушек.

– А какой сюрприз?

От слова «ужин» желудок начинает урчать. Похоже, яблока и стакана кефира ему оказалось мало.

– Переодевайся и поедем!

Не тратя больше времени, Егор настойчиво толкает меня к двери хостела и, напевая какой-то новый хит, возвращается к машине.

* * *

Едем мы недолго, да и дорога кажется до боли знакомой. Именно таким маршрутом Егор вез меня в хостел после концерта. Несколько дней прошло, а помнится, будто все было час назад.

– У тебя сегодня тоже выступление?

Я смотрю на полупустую стоянку ночного клуба. В прошлый раз здесь не было ни одного свободного места, а теперь – паркуйся где хочешь.

– Нет. Понедельник! Время сочинять и расслабляться.

Егор отстегивает мой ремень безопасности и, обойдя машину, помогает выбраться.

– И кормить тоже будут здесь?

Мысль о репетиции помогает расслабиться. Еще один полет к сцене на стуле я бы, наверное, не пережила.

– Крошка, ты забыла, с кем ты? – Егор двигает переднее сиденье вперед и достает большой пакет. – Сегодня продукты японцам для фуршета возил. Кое-что оказалось лишним. – Он улыбается, как Чеширский Кот.

– Лишним или не доехало?

Я, совсем как Соня с Ликой, заглядываю в пакет и от удивления теряю дар речи.

– А ты точно хочешь знать правду? – продолжает лыбиться Егор.

– Э-э… – Смотрю на огромную коробку с японской едой. – Нет!

– Я говорил, что ты умница? – Его губы касаются моей щеки.

– Ты так много всего говорил, что я не помню.

Мы все еще стоим рядом – самая интимная дистанция. Неделю назад чуть живьем не сгорела, оказавшись так близко к его дяде. А с Егором… Все ро́вно. Нет и десятой части тех ощущений. Я словно с Соней и Ликой. Или снова в одной машине с Толиком…

– Перестарался, значит. – Взгляд серых глаз гаснет. Кажется, Егор что-то понял. – Надо срочно исправляться.

Он вновь переключается в режим безобидного весельчака и пропускает меня вперед, в клуб.

Несмотря на врожденную топографическую близорукость, в здании я обхожусь без подсказок. Миную длинный коридор на первом этаже, сворачиваю к лестнице. Поднявшись, иду по второму коридору и чуть не попадаю на сцену.

В самый последний момент Егор толкает дверь в ближайшую каморку и за талию притягивает меня к себе.

– Прошу любить и жаловать! Ева! – громко кричит он собравшимся парням и гордо поднимает вверх пакет. – Япошкину еду заказывали?

* * *

Как вскоре выясняется, музыканты группы под стать ее солисту. Они принимают меня как давнюю знакомую. Освобождают место на диване, находят чистый пластиковый стаканчик и палочки для суши. Шутят, что я стала для них настоящим талисманом.

– Этот мужик прямо после концерта подошел и дал визитку, – поедая маринованный имбирь, рассказывает клавишник.

– Ты бы видел свою рожу в тот момент! – смеется ударник.

– А тебя типа часто такие чуваки приглашают! – вступается за клавишника басист.

– Раньше только отшивали! – скалится ударник.

– Как и всех нас! Пока эта девочка не посидела на сцене. – Клавишник шлет мне воздушный поцелуй.

– Ева у нас золото! И все-таки… Пока не каркаем! – осекает парней Егор. – Вначале прослушивание, потом треп.

Он подмигивает мне и разливает по стаканчикам шампанское.

– Так вас зовут в какое-то шоу?

– Детка, это такой шанс… – Егор залпом, как воду выпивает свое шампанское. – Ради него каждый из нас отдаст все не задумываясь.

Снова никакой ясности. Но вместо бесполезных попыток выведать хоть что-то я переключаюсь на суши.

* * *

За веселыми разговорами, подколками и рассказами о первых выступлениях незаметно проходит целый час.

Когда решаю попрощаться со всеми и попросить Егора отвезти меня в хостел, ударник вдруг вспоминает, что группа не отрепетировала последнюю песню. Мы все вместе перемещаемся на сцену.

– Сейчас быстро обкатаем, и я в твоем распоряжении, – многозначительно шепчет Егор.

– Мне бы услуги такси, – осаживаю его, пока этот выдумщик не раскатал губу на что-то большее.

– Жестокая! – с показной обидой хмыкает он.

– Зато честная. – Я передаю микрофон и собираюсь сбежать в темный зрительный зал.

С первым все проходит гладко – Егор устанавливает микрофон на стойку. А вот попытка улизнуть заканчивается провалом.

Под веселый свист музыкантов этот наглец дает мне тетрадку с песнями и дополнительный микрофон.

– Давай, крошка, принеси нам еще немного удачи! Пусть эта песня станет хитом! – раздается за спиной голос клавишника.

Не представляю, на что ребята рассчитывают, но отказать им после такого ужина – настоящее преступление.

– Берегите ваши уши! – шучу я, оглядываясь назад, и делаю глубокий вдох.

С песней Егора все складывается так же, как и с ним самим. Не нужно рвать связки, брать высокие ноты, да и вообще напрягаться. Пропустив первый куплет, я легко подключаюсь на припеве и уже не замолкаю до последней строчки.

Чужой текст ложится на душу как свой собственный. Кураж от того, как звучит наш дуэт, лишает остатков скромности. Мне до покалывания в кончиках пальцев не хватает клавиш, но голос звучит чисто. А восторженные взгляды парней заставляют выкладываться на полную.

Когда стихает последний аккорд, все дружно начинают аплодировать.

– Вау, девочка, да ты находка! – первым произносит басист и так свистит, что на мгновение закладывает уши.

– Я вживую такого крутого женского голоса никогда не слышал, – поддерживает его ударник. – Адель, мать твою!

– Можно будет на каком-нибудь концерте выпустить Еву перед нами. На разогреве! Публика любит симпатичных девчонок, а у нее еще и вокал, – тут же предлагает клавишник.

– Моя малышка! – Рука Егора ложится мне на талию. – Ты талант! – Он поворачивается лицом к залу.

Освещение выключено, поэтому нереально рассмотреть, куда именно Егор смотрит.

– Лео, ты слышал, как моя девочка поет?! – кричит он громче, чем недавно свистел басист.