– Боже, заткнись, – угрожающе зашипел Лирой, чем вызвал только смех на губах дяди.

– Прошу простить мою дерзость, – Рэндалл протянул кинжал Амари. – Вы кажетесь мне личностью… довольно любопытной.

– Вы тоже не промах, – проворчала она, убирая клинок обратно за пояс. – Воровство у вас семейное?

– Было бы странно не иметь ничего общего с собственным племянником, – Рэн искривил рот в загадочную улыбку.

По-прежнему пребывая в недовольстве, Амари отпихнула Рэндалла плечом и поднялась по изогнутой лестнице к хозяйским спальням. В этой части дома ей еще не приходилось находиться, все двери казались безликими. Можно ли догадаться, за которой прятался Клайд?

Вдали темную глубину коридора разрезала легшая на пол полоса света из комнаты. Амари постучалась к священнику.

– Клайд.

Не слишком быстро, как будто бы и нехотя, из спальни вышел Клайд. Замерев в дверном проеме, он безмолвно ждал от Амари причину ее вторжения.

– Они ничего не понимают…

– Именно, – грубо отреагировал он. – Ничего не понимают. Как и любой другой в этом городе. У меня… – Клайд набрал воздуха в грудь, подбирая слова. – У меня опускаются руки.

На Амари смотрели полные отчаянья глаза, и чувства, узнаваемые в этом взгляде, добавляли красоте Клайда какой-то трогательности.

– Их толкование действительности – не твоя печаль. Не все умеют слышать, – Амари говорила от сердца, сама живя в мире, отрезанном от посторонних мнений. – Но разве это может обесценить твое дело и заставить предать любовь к религиозному учению?

Клайд изменился в лице, как человек, в мгновение постигший истину. В его выражении сплелись замешательство и нескрываемый восторг от возвратившейся уверенности.

– Да, – кивнул он, – ты права. Благодарю за теплые слова.

– Не всегда ж полагаться на поддержку одних высших сил, – широко улыбнулась ему Амари.

Клайд ответил почти неуловимой усмешкой. Запустив руку в непослушные вихры волос, он выгнул грудь вперед, выражая решимость и новый прилив сил. Только теперь Амари обратила внимание, что все это время плечи пастора небрежно накрывала куртка. Куда он намеревался отправиться?

– И что ты только забыла в этом диком крае? – выдохнул он, не сводя с девушки пронизывающего взгляда.

Вопрос ввел Амари в ступор. После беседы с Рю она поймала себя на том, что впредь ей следовало сохранять осторожность в словах, и напоминание об этом сдавило горло, точно невидимой петлей.

– Это случайность, – неловко обронила она, готовая закрыть перед Клайдом дверь, чтобы не видеть его недоверчивого прищура.

Истинный ответ скрывал тайну, распоряжаться которой Амари не имела права.

– Я собираюсь взглянуть на тело, о котором говорил Рэн, – просовывая руки в рукава куртки, произнес Клайд. – Ты со мной?

* * *

Погруженные в сумрак близившейся ночи, Клайд и Амари быстро добрались по наводке дядюшки к месту происшествия. В темном зловонном переулке на юго-востоке города, среди теней высоких домов с закрытыми ставнями и еще более плотно запертыми дверями лежало тело убитого мужчины. Прибывшие гвардейцы криком разгоняли любопытный народ, капитан де Бо с позолоченной шпагой на ремне, узнав пастора Моретта, жестом пригласил приблизиться к умершему. На первый взгляд, он лишь позволил отпустить молитву за упокой души, но де Бо абсолютно ясно увидел в Клайде прежде всего не священника, а представителя «стали».

Капитан гвардии, в прошлом ученик Сильвена Моретта, к счастью, отличался умом – глупцов в «сталь» не брали, – а потому Клайд мог рассчитывать на содержательный диалог.

– Тело нашли чуть более часа назад, – сообщил де Бо, – но, сдается мне, лежит здесь с ночи. Прохожие принимали его за уснувшего пьяницу, пока кто-то не вздумал приблизиться.

Клайд опустился перед трупом на колено. Вопреки тому, что убитый действительно походил на обыкновенного уличного пройдоху, слова капитана во многом смутили священника и заставили обратить внимание на то, что место убийства – если бы оно в самом деле являлось таковым – никто не смог бы слепо обойти. Такое злодеяние имело свою ощутимую ауру, свой запах, признаки сопротивления, в конце концов говорящие о том, что здесь произошло страшное преступление.

Что здесь лишили жизни человека.

Вот только Клайд не наблюдал ничего из этого. Еще более он утвердился в несоответствии произошедшего, когда ближе взглянул на запекшиеся отметины вампирских клыков на горле трупа. Рваные, жестокие. Демон остервенело разделался с жертвой, не оставив вокруг следов борьбы, из чего Клайд мог сделать единственный вывод:

– Убийство произошло не здесь. Тело сюда принесли.

– Полностью солидарен с вами, господин пастор, – кивнул капитан.

– Но зачем? – вклинилась Амари, все это время наблюдавшая за Клайдом со стороны.

– Да кто ж этих кровососов проймет? – усмехнулся де Бо, закручивая усы. – Ставлю пару золотых, что игра с мертвецом доставила убийце немалое удовольствие. «Сталь» планирует что-то предпринять?

– Мы делаем все, что в наших силах, – негромко ответил Клайд, боясь сознаться в беспомощности.

– Ваших сил недостаточно, господин пастор.

Насчет этого Клайд спорить не стал. Да и спорить с тем, кто прекрасно был осведомлен о нынешнем положении «стали», бессмысленно и бесполезно. Вместо попыток оправдаться Клайд помолился за душу усопшего, чтобы та смогла обрести покой в мире ином, и осенил себя крестным знамением. Поднялся с колена и немедленно покинул переулок.

– Играл с мертвецом? – Амари догоняла Клайда. – Так мог поступить только серьезно тронутый умом. Этот вампир – настоящий безумец!

– Мне кажется, ты не до конца понимаешь, с кем мы имеем дело, – сухо отозвался Клайд, не желая обсуждать с девушкой примеры жестокости.

Он хотел остаться один. Хотел обратиться к защитнику и спасителю в тишине, чтобы никто не вставал между ним и его обращением к Богу.

Ноги сами привели священника в храм. Во мраке святой обители, склонившись перед изображением Всевышнего, Клайд не переставал молиться, прося душой надежду устоять перед натиском тьмы и надежду на Божественный свет, что укажет им путь спасения.

– …Молю услышать и не оставить меня, грешного и недостойного, в беде. Непобедимою силой своею и заступлением помоги изгнать дьявола в преисподнюю. На тебя уповаю, огради от лукавого. Аминь.

Глава 6
Табу

Запретов много, но и много звезд на темном полотне,
Все страхи спрятаны, страх вскрыть замки живет.
Он, словно тень, крадется в мнимой тишине
И не берет мой пламенный протест в расчет.

Я слышу его шепот, он грозит мне:
Окончи муки своих томных дней.
Но что останется, сожги я все в огне,
На моем поле угасающих углей?

Бургомистр отказал Рю в просьбе послать гвардейцев в подкрепление «стали» – это Клайд понял, лишь взглянув на вернувшегося с аудиенции брата. Рю пришел, как провинившийся, спрятав голову в плечи и съежившись. Угрюмая пасмурность его лица однозначно доводила до сведения, что и впредь им придется полагаться только на собственные силы.

Новости все чаще сводились к найденным в Иристэде обескровленным жертвам, хотя убийства случались через раз, словно демоны пытались запутать своих охотников, сбить с толку хаотичными набегами. Вампиры оставались неуловимы, всегда оказываясь там, где и ожидать было нельзя. Тогда Клайд выдвинул предложение наблюдать за печатями. Для этого пастор Моретт достиг договоренности с гарнизоном, согласно которой приобрел право провести пару ночей на крепостной стене. Но охранные знаки, в разной мере удостоенные вниманием из-за стесняющих обстоятельств, сохранились неповрежденными. К городу тем часом не приблизилось даже тени.

Все складывалось в пользу версии, что убийцы давно находились внутри стен.

Так Клайд вернулся к патрулированию улиц в компании Амари.

Именно в эту ночь он принял решение затаиться ближе к центру города. Добравшись до окрестностей Асденской площади, Клайд и Амари спрятались во мраке скученных зданий и на какое-то время погрузились в тишину, обещавшую дозор без неприятных встреч.

– Ты часто держишься в стороне, – промолвила Амари, находя болтовню единственным развлечением.

– Предпочитаю одиночество, – холодно откликнулся Клайд. И соврал, сам до конца не сознавая своей лжи.

Одиночество угнетало Клайда не по его воле. Оно вошло в привычку вынужденно.

– Есть какая-то особая причина?

Священник смотрел на Амари с видимым неодобрением. Когда Рю приставил подопечную, Клайд едва мог подавить в себе гнев, ведь Рю выразил неуважение к уединенной жизни брата. Но со временем Клайд начал ощущать, как в груди потеплело, а на сердце стало спокойнее от сближения с другим человеком…

Дальше сближаться нельзя, Клайд запретил себе даже мечтать об этом. Пора остановиться во имя общего блага.

– Амари, то, что я… – Клайд запнулся, подбирая слова, которые звучали бы небрежнее тех, что метались в его голове, – подпустил тебя к себе, не означает, что ты можешь каждый раз беспрепятственно влезать в мою душу. Ты даже не подозреваешь об угрозе, которую я несу.

– Я думала, ты несешь в этот мир только свет и любовь.

– Отнюдь не так, – покачал головой Клайд. – Но вера спасает меня и дает надежду на искупление совершенного мною зла.

Упоминание греха вызвало в памяти нашествие ярких вспышек пламени, с треском рассыпающихся алыми искрами. Дрожь ужаса пронеслась по телу Клайда колючими мурашками от заревевшего в ушах пожара. Амари вскинула брови, но Клайд отказался отвечать на вопрос, значившийся в ее широко распахнутых глазах.

– Свет и любовь тоже необходимы. Особенно в такие темные времена.

– Какой ты находишь в этом смысл?

– Смысл в необходимости развивать сопереживание друг к другу, научиться слушать и слышать. Так мы становимся богаче духовно, а значит – сильнее. Поверь, ты начнешь видеть больше, если будешь стремиться к альтруизму.

– Альтруизм – не моя стезя, – забавно поджала губы Амари. – Люди – это просто люди. Какое мне должно быть до них дело?

– Без них ты потеряешь саму себя, – мягко улыбнулся Клайд, – заблудишься без ориентиров, забудешь, что значит испытывать сильные чувства и получать от них радость. Жизнь станет пресной без доброты. Без любви.

И хоть лицо Амари вновь приняло милейшую гримасу, Клайд безошибочно видел, как его слова достигли сердца девушки и зашевелились в голове осознанной мыслью.

– Извини за бестактность, – очнулась она от соображений, – но неужели ты, пастор, испытывал любовь?

Клайд опустил голову, скрывая улыбку, вызванную неожиданным интересом Амари. Внутри определенно трепетало какое-то нежное чувство, побуждающее его открываться вопреки собственным запретам, однако признать это чувство любовью Клайд не торопился.

Скорее, он бы все отдал, чтобы не признавать этого.

– Не знаю, возможно, я еще не разобрался. В конце концов, любовь – это не порок.

С минуту Клайд не осмеливался поднять на Амари глаза, но, когда все же обратил на нее взор, столкнулся с выражением тихого, блаженного внимания.

Внимания, которого ему недоставало и по которому он быстро затоскует, если однажды оно исчезнет из его жизни.

Безмятежный сон Иристэда внезапно рассек пронзительный женский визг, раздавшийся западнее площади. Звук пронесся по жилам, оставляя после себя пугающий холод.

Не теряя драгоценных секунд, Клайд стремглав бросился на крик.

* * *

Амари неслась вслед за Клайдом, не переводя дыхания. Она не меньше пастора надеялась догнать вампира, который при должной жадности до еды мог растерять бдительность и быть настигнутым на месте преступления.