До повторного брака ее матери с мужчиной по имени Дэвид Форбс Беверли носила фамилию Стюарт, указывающую на ее шотландские корни. Как и Фрэнк, она много читала. Интерес к чтению возник в раннем детстве, когда дедушка по материнской линии, Купер Лэндис, познакомил ее с классической литературой. (Купер когда-то работал выездным секретарем Ральфа Уолдо Эмерсона.)

Беверли рассказала лучшей подруге, Фрэнки Гудвин, о молодом человеке, с которым она познакомилась на курсе литературного творчества, Фрэнке Герберте. Так совпало, что ее тоже поразили его волосы. «Они красивые, – сказала она, – цвета расплавленного золота».

Фрэнк одевался неброско, но аккуратно, как правило, в темную рубашку с высоким воротом и куртку, которую застегивал на молнию до середины груди. Длинные волосы по бокам и на макушке он аккуратно зачесывал назад, оставляя пробор с левой стороны.

Отец составил план «охоты». Узнал, где обедала Беверли Форбс, а затем, будто случайно, оказался рядом в нужный момент со своим ланчем. Выяснил, где и когда она занималась в библиотеке. Они обсуждали великие книги и писательскую деятельность, обнаружили, что разделяют интерес к классике, истории и поэзии. И самое главное – мечту стать писателями.

Обучаясь в университете, оба работали. Отец – в газете, Беверли – стажером в «Рекламном агентстве Кларка Ричардса» в Такоме.

Кроме того, они были единственными студентами в классе, которые могли похвастаться тем, что продали свои произведения. Помимо истории «Выживает хитрейший», опубликованной годом ранее журналом «Эсквайр», во время обучения отец продал еще один рассказ, «Иона и япошка», вышедший в апрельском номере журнала «Док севедж» за тысяча девятьсот сорок шестой год. Как и в истории «Эсквайр», действие происходило во время Второй мировой войны, в нем участвовали персонажи, которые разработали хитроумный способ обмануть японцев.

В тысяча девятьсот сорок шестом году Беверли продала рассказ под названием «Девушка из кинотеатра на углу»^[29] журналу «Модерн романс», за который выручила сто сорок пять долларов. Редактор сообщил ей, что оценил искренность истории, но сюжет оставлял желать лучшего. Изначально рассказ появился как задание по литературному творчеству, Беверли прочла его перед классом, получив отзывы как от сверстников, так и от преподавателя. Выслушав предложения, в том числе от светловолосого юноши, сидящего рядом с ней, она переписала рассказ.

В «Девушке из кинотеатра на углу» рассказывалось о простой девушке, которая завидовала красивой подруге из-за предложений, которые та постоянно получала от мужчин. Девушка мечтала влюбиться в наследника состояния. Впоследствии она встретила богатого, красивого молодого человека, они даже ходили на танцы в модное заведение. Но эта встреча оставила у нее чувство, словно она переступила через себя, пойдя с богатеньким. И вернулась к своему прежнему, обыкновенному парню, которого действительно любила.

Сюжет истории частично родился из жизненного опыта моей матери, как и большинство ее первых рассказов. Большую часть жизни до колледжа она страдала от избыточного веса, из-за чего чувствовала себя непривлекательной. Однако она никогда не мечтала о богатом муже. Идеалистка, она всегда намеревалась выйти замуж по любви. Беверли исполнилось девятнадцать, когда она встретила Фрэнка Герберта, взрослого мужчину, много повидавшего. Моя мать была романтичной и несколько наивной в том, что касалось сердечных дел.

Беверли писала правдивые истории-признания в любви, которые отец называл «историями о грехе, страданиях и раскаянии». Сам он сочинял приключенческие романы. Она была романтичной, очень женственной, он – авантюристом, сильным и непримиримым. Оба оказались мечтателями, но ни один из них не мог представить, какую замечательную жизнь они проведут вместе.

У Фрэнка произошел конфликт с университетской администрацией. Он изучал психологию, математику и английский язык (включая литературное творчество), а сложности возникли в тот момент, когда отец решил, что может выбирать часы занятий словно закуски со шведского стола. Он настаивал на непропорционально большом количестве курсов психологии, к тому же хотел пропустить вводные уроки, сразу перейдя к изучению углубленного материала. Отец сообщил секретарю факультета, что уже знаком с вводной частью и не хочет зря тратить время. Но администрация университета сообщила, что, несмотря на отличные оценки, тот не может поступать так, как ему заблагорассудится. Тем более что Фрэнк не посещал курсы, необходимые для получения специальности.

Моя мать всегда думала, что выйдет замуж за темноволосого мужчину, как ее отец, в то время как ее подруга, Фрэнки, рассчитывала выйти замуж за блондина. Однажды вечером Фрэнки и Беверли болтали наедине. «Он тебе нравится?» – спросила Фрэнки. «Да», – последовал ответ. «Но ведь он такой блондинчик!»

Беверли пригласила Фрэнка на шекспировскую пьесу «Макбет» в университете. Густо загримированная, она играла третью ведьму. Театр находился на углу Сорок третьей и Университетской улиц в Сиэтле, на втором этаже, над танцевальной студией. Фрэнк пришел с Хоуи.

После выступления голубые глаза Беверли наполнились слезами, она сказала Фрэнку: «Я просто играла ведьму, не хочу, чтобы ты думал, что я такой человек».

«О нет, – заверил ее Фрэнк. – Я так не думаю. То есть понимаю, что это не так».

Позже вечером они договорились сходить куда-нибудь. Пока девушка переодевалась, отец проводил Хоуи до автобусной остановки на Юниверсити-авеню. Тот распознал симптомы, которые свидетельствовали о том, что отец «возвращается к жизни». Пока они шли по тротуару, Хоуи сказал: «Фрэнк, вы поженитесь и проведете остаток дней вместе».

В ответ отец рассмеялся так, как умел смеяться только он. Как выразился Хоуи, он издавал «оглушительный грохот, который заполнил пустоту между зданиями». Фрэнк ответил: «В миллионный раз нет, Хоуи. Не испытываю ни малейшего желания снова жениться».

«Фрэнк, – уверял его Хоуи, – это – миссис Герберт. Твоя будущая жена».

«Нет, – покачал головой отец. – Я попробовал, ничего не вышло. С меня хватит». Отец развелся с Флорой около трех лет назад, но пока не смог до конца оправиться.

На следующий день Фрэнк и Хоуи отправились на пароме в Кингстон (на полуострове Олимпик) и осмотрели деревянный каркасный дом, который собирались приобрести вместе. Вернувшись к переправе, они присели на пляже в ожидании парома. Отец упомянул популярную песню «Я не хочу поджигать мир»^[30] группы «The Ink Spots», и сказал: «Я не собираюсь поджигать мир, Хоуи. Просто хочу, чтобы трава слегка колыхалась, когда я проезжаю мимо»^[31].

Две недели спустя Фрэнк позвонил Хоуи и спросил: «Ты будешь стоять рядом со мной (в качестве свидетеля) на свадьбе?» Хоуи рассмеялся и согласился. Свадьба должна была состояться через несколько месяцев, в июне.

Раздосадованный университетскими правилами, касающимися требований к получению диплома, Фрэнк Герберт решил бросить учебу в июне тысяча девятьсот сорок шестого года, аккурат в месяц своей свадьбы.

Фрэнка отличала способность навязывать людям безумные планы. Незадолго до свадьбы он нашел интересное место, в котором можно было провести медовый месяц и одновременно подзаработать. Он устроился в лесную службу пожарным-дозорным на вершине горы высотой в пять тысяч четыреста два фута в национальном заповеднике Снокуалми штата Вашингтон, с разрешением для своей молодой жены сопровождать его. Смотровая вышка, похожая на ту, которую позже занял икона поколения битников – Джек Керуак, – находилась на скалистом холме Келли Бьютт посреди федерального заповедника, в тридцати милях к северо-востоку от Маунт-Рейнир, в горной цепи Каскад, которая разделяла восточную и западную части штата. Рабочий сезон продолжался с начала лета до середины осени тысяча девятьсот сорок шестого года, Фрэнк получал тридцать три доллара в неделю.

«Я не колебалась ни секунды, – вспоминала позже мать. – Когда Фрэнк рассказал мне об этом, я просто согласилась». Она рассчитывала, что готова к первому семейному приключению в их долгой супружеской жизни, или по крайней мере надеялась на это.

В воскресенье днем, двадцать третьего июня тысяча девятьсот сорок шестого года^[32], священник обвенчал моих родителей в главной гостиной дома на холме Королевы Анны в Сиэтле. Они обменялись обручальными кольцами. Хоуи Хансен был другом жениха^[33], а Фрэнки Гудвин – подружкой невесты. Затем в доме состоялся прием. Присутствовало всего около дюжины человек, включая родителей жениха и невесты.

Отцу не нравились пышные свадьбы. Кроме того, достигнув совершеннолетия, он перестал зависеть от дальних родственников, в основном потому, что многие из них были настроены осуждающе, а он не хотел искать их одобрения. Герберты по отцовской линии видели людей либо в белых, либо в черных шляпах, никакой середины. Маккарти – по материнской, набожные католики, – выражали недовольство по поводу развода с первой женой.

До этого момента жизнь Фрэнка Герберта состояла из череды неудач и нестабильности. В дополнение к трудностям в школе, браке и на флоте он потерял работу в «Пост Интеллидженсер». Родители, не поддерживавшие благоприятную семейную обстановку, только усугубляли положение. Наконец-то Фрэнк обрел заботливого человека, потенциального спутника жизни, и отношения, которые могли бы позволить ему полностью реализовать свой потенциал.

В начале июля тысяча девятьсот сорок шестого года молодожены поднялись на Келли Бьютт и оставались там до конца октября. Каждую неделю отец спускался в ближайший город, Лестер, за припасами, затем возвращался на вершину горы, путешествие туда и обратно занимало около десяти или одиннадцати часов. Отец, сильный, с широкой грудью, отличный ходок, с легкостью мог нести тяжелый рюкзак.

Смотровая вышка, сооружение площадью двенадцать на двенадцать футов с крышей в форме полусферы на вершине Келли Бьютт, открывала беспрепятственный обзор на окружающие горы и леса. Внутри не было ни электричества, ни водопровода, но недостатка воды не ощущалось, поскольку родители брали ее из небольшого озера посреди луга на холме. Рядом с вышкой находился туалет деревенского типа. В неплохом состоянии, за исключением того, что дверь плохо запиралась и иногда распахивалась при сильном ветре. Дровяная печь не обеспечивала должной тяги, из-за этого помещение наполнялось дымом.

Привожу отрывок из статьи в тысячу пятьсот слов, которую моя мать написала об этом приключении с первыми впечатлениями от их жилища:

«Наконец мы сели на кровать и осмотрелись. Общая площадь сто сорок четыре квадратных фута, двадцать четыре окна, из которых открывается вид на туман, и лестница над кроватью, уходящая под купол. На северной стене висит прибитый гвоздями бак для воды, напротив, на южной стене, – лопата, топор, мешок для белья, противопожарный ранец и стиральная доска.

Мы поискали корыто. Оказалось, что его нет. Впрочем, решили, что управимся и так. Вместо этого посмотрели на плиту. Пожалели об этом. Приземистая, грязная, почерневшая и чертовски тяжелая…»

Она озаглавила этот отрывок с язвительной иронией – «Остерегайтесь!» – отсылка к превратностям проведения медового месяца в лесном дозоре. Это стало первой главой того, что, как они с отцом надеялись, станет совместной книгой^[34]. Вклад отца, объемом в две тысячи слов, включал следующий отрывок:

«Безусловно, пейзаж прекрасен. Наш величественный сосед, гора Рейнир, заглядывает в окно каждый ясный день, казалось бы, прямо через долину от нас. На горных лугах вокруг россыпь цветов: индейские кисточки, люпин, маргаритки, даже чубушник. Там же пасутся олени; медведь пьет у озера, а суслики играют в догонялки под нашей вышкой. Ясной ночью можно разглядеть Сиэтл, мягкое сияние в небе…»