– Леди Мальмонель невероятно внимательна к деталям, – заученно прощебетала Аннетта, распутывая гнездо на моей голове, – и она тщательно следит за тем, чтобы все работающие здесь сотрудники были пунктуальны и точны. В том числе знали расстояние и время, которое нужно потратить, чтобы добраться из одной точки академии в другую.

– Какой кошмар, – искренне посочувствовала я. Чую, не уживёмся мы с этой дамой – я всегда была вольной птицей.

Не смотря на то, что я никуда не торопилась, Аннетта довольно быстро меня собрала и буквально вытолкнула в объятия крайне довольного Фрица.

– Ну, наконец-то всё наладится! – радовался он, ведя меня по коридорам красивого старинного здания. Больше всего здесь было белого цвета: белые стены, белые колонны, белые горшки для цветов… Тем интересней смотрелась искусная золотая лепнина на потолке, которая сопровождала нас всю дорогу до кабинета ректора.

– А где все? – закрутила я головой, с интересом оглядываясь по сторонам. В моём понимании, в академии должно быть много народу, раз это учебное заведение…

– Мы сейчас в административном корпусе, – словно неразумной, объяснил Фриц, – а вышли из общежития для сотрудников. В этой части академии не учатся. Все лекции и тренировки проходят гораздо дальше, – он махнул рукой вперёд и вправо, – а так как сейчас утро, то все студенты и преподаватели в столовой на завтраке. Леди Мальмонель всегда приходит под самый конец завтрака, потому что дорожит своим временем.

Я только кивала, впитывая информацию. Наконец, меня оставили перед строгой белоснежной дверью и, пожелав удачи, скрылись за первым же поворотом. А я, глубоко вздохнув, направилась на близкое знакомство со своим работодателем.

– Войдите, – послышался уверенный голос из-за двери.

Я нажала на ручку и оказалась в идеально «правильном» кабинете. Именно так я бы его назвала, учитывая, что всё здесь было будто выстроено по линейке. Максимально удобно располагался шкаф с книгами – так, чтобы на него не попадали лучи света. Занавески висели на окнах складочка к складочке, с одинаковым расстоянием между друг другом. Половина пола была устлана строгим ковром серого цвета. Ворс был не длинный и не слишком короткий, а идеально средний, ровно подстриженный и умеренно мягкий.

Где-то на расстоянии двух третей всей длины комнаты возвышался массивный деревянный стол. Я окинула его профессиональным взглядом. Это была действительно очень хорошая работа! А ещё он был словно новый – на нём не было ни царапин, ни сколов, ни потёртостей, лишь лак, поблёскивающий в лучах утреннего света из окна. Создавалось впечатление, будто его лишь сегодня утром поставили в эту комнату, привезя прямо из мастерской.

И вот за этим монументальным столом сидела моя прямая работодательница.

Леди Мальмонель являла собой прекрасный пример деловой женщины. При моём появлении она подняла голову от бумаг, закрыла заполняемый до этого журнал, отодвинула его на край столешницы, затем осторожно положила ручку в корзину с пишущими принадлежностями и только после этого протянула руку в сторону кресла и любезно предложила:

– Мадемуазель Елена, садитесь, прошу вас.

Я неуверенно прошла в это царство порядка и идеальности и присела на кресло, стараясь ничего вокруг себя не помять. Ещё неизвестно, не выставят ли мне ценник после увольнения за порчу имущества. Ведь я надеялась, что правда смогу уволиться. И, желательно, сегодня же.

Пока я разглядывала окружающее пространство, меня поторопили.

– Мадемуазель Елена, – тонко улыбнулась женщина, – не забывайте, что у нас осталось меньше десяти минут на разговор. Точнее… – она сверилась с часами, – девять минут и сорок семь секунд. Я внимательно вас слушаю. Можете говорить всё, что хотите.

Получив это недвусмысленное пожелание, я постаралась собраться с мыслями и без предисловий попросила:

– Я бы хотела посмотреть условия моего договора. Дело в том, что я подписывала его в бессознательном состоянии, так что не помню ни конкретных условий, ни срока окончания этой работы. Не говоря уже о том, что я не знаю, какая будет зарплата.

– Надо же? Как жаль… – по лицу женщины можно было предположить всё, что угодно, но только не то, что ей действительно жаль.

Она открыла верхний ящик стола и вытащила оттуда тоненькую папку. Никуда не торопясь, ректор перелистывала страницы, пока не дошла до злополучной бумажки. Я прямо издалека увидела собственную подпись, так что заёрзала на кресле и вытянула шею, стараясь как можно быстрее увидеть, на что сама согласилась.

– Не стоит переживать, мадмуазель Елена, – с этими словами мне передали, наконец-то, договор, и я смогла вчитаться в строчки, написанные от руки размашистым почерком.

«Кадровое агентство «МирПро» заключает договор с Соколовой Еленой Дмитриевной о работе в качестве ведьмы в Магической Академии Искусств в мире Шанталь.

Елена Дмитриевна, урождённая ведьма без раскрытия способностей бытовой магии, даёт согласие на перемещение в мир Шанталь с последующим уничтожением тела в родном мире, а также обязуется проработать на новом месте работы в течение всей жизни или до замужества, если такое событие произойдёт. Обещает раскрыть собственные таланты, способности и магию на благо своего работодателя, а также нового места работы.

Работодатель обязуется: обеспечить Елену Дмитриевну горячим питанием три раза в день, удобной комнатой, одеждой, окладом в сто тридцать пять фунтов годовых, а также закрепить за ней место работы пожизненно. Обязуется предоставить ей свободу выполнения возложенных на неё обязанностей, а также не препятствовать проявлению индивидуальности.

При несоблюдении договора работодатель имеет полное право поставить печать уничтожения на договор, тем самым отправив Соколову Елену Дмитриевну обратно, прочь от мира Шанталь.

Работа предоставляется по исключительному праву наследования должности по завещанию. Завещание составлено ведьмой Мариввой. Кадровое агентство «МирПро» расписывается в том, что ведьма подобрана по принципу идеального совпадения ауры, а также всех перечисленных качеств»

Я подняла голову от документа и ошарашенно потрясла ею, не в силах поверить в прочитанное. Это что ещё за рабский договор?!

– Могу я посмотреть на завещание Мариввы?

На лице директрисы появилась дежурная улыбка.

– Боюсь, что нет, мадемуазель. По правилам нашего мира, после приёма на работу нового сотрудника, завещание усопшего уничтожается.

– Да как так-то?! – не выдержала я, ударив кулаком по столешнице. – Это же официальный документ! Как его можно уничтожить? Как я могу быть уверенной в том, что ваши действия не были противозаконными, если я даже не могу посмотреть на это завещание?

– Законы вашего и нашего мира отличаются.

Очень хотелось, чтобы хоть что-нибудь на этом безмятежном лице появилось – хоть какие-нибудь эмоции. Я уже не говорю о сочувствии, потому что тут понятно, что его и близко нет. Ну, хотя бы злость? Или хоть что-нибудь?

Я сидела и не знала, что спросить. Просто тупо смотрела на строчки договора, понимая, что это самый настоящий рабский ошейник.

– А… а сто тридцать пять фунтов… Это хоть много?

– Вполне, – ректор пожала плечами. – Именно столько получает ведьма королевского двора. А как вы можете догадаться, её зарплата является эталоном. В этом плане наша академия выступает передовой величиной, ценя своих сотрудников и обеспечивая их достойным уровнем жизни.

Идеально ровные плечи ещё больше распрямились, являя королевскую осанку, острый подбородок взмыл в воздух, а женщина самодовольно улыбнулась. Она явно была довольна тем, как управляет своим детищем.

– А можно сравнение?

– Извольте. Зарплата Фрица составляет тридцать пять фунтов годовых.

Я удивлённо вскинула брови. Да ладно, почти в четыре раза меньше?!

– А зарплата учителя?

– Магистр нашей академии на первоначальной ставке получает около пятидесяти фунтов годовых. Потом эта сумма увеличивается с каждым годом и в конце концов доходит до ста пятидесяти фунтов годовых при достижении должности профессора.

Я задумчиво кивнула. Ну, при таком раскладе, если, конечно, учитель здесь – уважаемая профессия, тогда мне действительно выделяют весьма щедрое вознаграждение. Только какой в этом смысл, если я всё равно не могу справиться с должностными обязанностями?! Как сказал там Фриц… четыре поля? Уж не знаю, сколько у них в километрах или метрах площадь поля, но то, что я увидела даже в главном здании, явно выходит за тысячу квадратных метров. А это значит, они от меня хотят, чтобы я поддерживала абсолютно всё, абсолютно одна в идеальном состоянии. Но это же нереально!

Я посмотрела на работодательницу и честно призналась:

– Мне очень жаль, но я не обладаю бытовой магией. Я не знаю, кто в этом виноват, но у меня нет сил, которые подходят для этой работы. Есть ли какой-то способ аннулировать договор?

– Только через печать разрыва, – бесстрастным голосом прокомментировала она.

Я поёжилась.

– А другого варианта нет?

– Боюсь, другого варианта, мадемуазель Елена, не существует.

И опять эта вежливая улыбка. Скоро она мне в кошмарах сниться будет.

– Так что же мне делать? Я видела, у вас здесь идеальный порядок! Кто его поддерживает? Может быть, вы попросите его? Потому что я не могу и не умею обращаться с той силой, которую вы мне приписываете. Более того, у меня её нет!

Хотелось донести до женщины, как они ошиблись.