Екатерина Каблукова: Слепая курица, или Отыскать принца

Глава 1

– Одри! – громкий и очень пронзительный голос тети разнесся по всему дому, эхом отразился от стропил чердака, спугнув пару ворон, как раз размышлявших, не свить ли гнездо в столь уютном и тихом месте.

– Одри!!! Ну где же ты!

Понимая, что счастье птиц разрушено, а ее саму вот-вот найдут, девушка сдернула с носа очки и быстро спрятала их в кармане платья:

– Я здесь, тетушка!

Мир, до этого момента четкий сразу же стал размытым, а очертания предметов расплылись. Одри отложила книгу и направилась туда, где располагалась чердачная лестница. Она столько раз взбиралась и спускалась по скрипучим ступеням, что легко могла проделать это с завязанными глазами. Или без очков, что, в принципе, было равносильно.

Фигуру тетушки она обнаружила на втором этаже. Именно фигуру, плохое зрение мешало в подробностях рассмотреть выражение ее полного лица с отвисшими щеками, так напоминающими бульдога. Но Одри знала и так: миссис Харрисон хмурится. Как и всегда. С тех пор, как под ее крышей поселилась племянница, миссис Харрисон была недовольна. Иначе и быть не могло, ведь мать Одри, красавица Джулия, отказалась от респектабельного брака, попросту сбежав с Полем де Лакруа, бедным вандейским дворянином, на Континент, где и вышла за него замуж, а после обосновалась в полуразрушенном замке – единственном, что сохранилось у некогда знатного рода.

Все свое детство Одри провела, бегая по лесу с деревенскими ребятишками. Она и не встретилась бы с родственниками матери, если бы на Континенте не свершилась революция. Вандея, сохранившая приверженность короне, восстала против Узурпатора. Военные действия шли с переменным успехом почти три года, а потом в провинцию вторглись колонны инферно: отряды воинов, в которых была Тьма.

Ведомые древней магией, разрушающей душу, колонны инферно продвигались вглубь Вандеи, оставляя за собой выжженные земли и реки, в которых вместо воды текла кровь.

Не в силах противостоять Тьме, восставшие отступали. Опасаясь за жизнь жены и дочери шевалье де Лакруа успел переправить их через пролив, а сам остался со своими соратниками.

Восстание было жестоко подавлено,лидеры повстанцев, кто остался в живых, схвачены и казнены. Узнав об этом, мать Одри слегла и вскоре последовала за мужем в мир иной, оставив единственного ребенка на попечение своей старшей сестры.

Нельзя сказать, что миссис Паулина Харрисон была зла или жестока. Напротив, как добродетельная особа и мать пятерых детей, трое из которых были девочки, она прекрасно понимала то отчаянное положение, в котором очутилась ее племянница.

Без приданого, с ужасным акцентом и по мнению тети не менее ужасным воспитанием, Одри де Лакруа вряд ли могла рассчитывать на удачный брак. Надеясь сбыть племянницу с рук, миссис Харрисон рьяно взялась за воспитание несчастной сироты. Но если ей удалось привить Одри правильную речь и хотя бы представление о том, как следует себя вести себя в приличном обществе, то невзрачной внешностью племянницы миссис Паулина не могла ничего поделать.

Если младшая сестра миссис Харрисон по праву считалась красавицей, то Одри де Лакруа пошла в отцовскую родню. Она выросла очень тоненькой и гибкой, словно тростинка. Никаких пышных форм, свидетельствующих о том, что девушка могла бы выносить и родить здорового наследника. Мелкие черты лица, светло-русые волосы и серые глаза – в девушке не было ничего, чтобы могло привлечь потенциального жениха при отсутствии приданого.

Вдобавок Одри постоянно щурилась – после нервных потрясений, вызванных войной и бегством из страны, а затем и потерей обоих родителей, зрение девушки резко упало.

Целитель рекомендовал носить очки, но миссис Харрисон была категорически против:

– Ты и так не слишком привлекательна, а в очках выглядишь, как одна из тех, кого называют синими чулками. Кто из джентльменов захочет взять в жены девушку, которая только и делает, что сидит над книгами и думает?

Хорошо, что тетя не знала о видениях, которые посещали Одри…

В них была Тьма. Древняя магия, которая несла смерть. Попав в человека она разъедала душу, подчиняя себе и превращая в безумца. Спасения не было. Столкнувшись в первый раз с этим, Одри настолько испугалась, что слегла с горячкой.

Рассказать кому-либо о случившемся она не решалась, опасаясь, что в этом случае ее упекут в сумасшедший дом, откуда она уже никогда не выйдет. Она ожидала, что умрет, но этого не произошло, более того, разум девушки оставался ясным, хотя видения не прекратились. Одри то и дело замечала клубы серого тумана, затаившиеся в каком-нибудь углу, а в голове раздавался вкрадчивый шепот. В конце концов она привыкла и даже начала получать мрачное удовольствие от голоса, который озвучивал ее сокровенные мысли.

Тетя же, решив, что плохое зрение привело к нервному потрясению и потратив немалые средства на целителя, сдалась. Очки все-таки были куплены, с условием того, что племянница не станет пользоваться ими прилюдно.

– Не хватало еще, чтобы тебя сочли заучкой!

К сожалению, это решение не пошло во благо.

Из-за близорукости девушка не узнавала знакомых на улице, а когда ее окликали, она начинала щуриться, словно выражала презрение. Подобное поведение могли бы простить, будь у мисс де Лакруа хоть какое-то состояние, но Одри была бедна, как церковная мышь, а потому ее поведение было возмутительным в глазах всего Пейнтборо.

Поэтому балам и званым вечерам Одри предпочитала общество книг, которые брала в городской библиотеке, куда пришла в надежде узнать что-нибудь о древней магии, чей голос звучал у нее в голове.

К сожалению, магические разделы могли посещать только лица мужского пола, и девушке пришлось ограничиться философскими трактатами, книгами по естествознанию и редкими романами, чтение которых не одобряла миссис Харрисон. Она искренне считала, что в положении племянницы негоже забивать голову порочными мыслями о любви.

– Чувства оставь лакеям и кухаркам, – любила повторять тётя. – Твоя задача – выйти замуж за достойного мужчину и подчиняться его желаниям!

“Или убить его и стать свободной” – вторила Тьма. Девушка только кивала и спешила за очередной книгой, оставляя миссис Паулину в уверенности, что внушение пошло на пользу.

С каждым годом Одри все больше тяготила зависимость от миссис Харрисон и ее многочисленного семейства, но она надеялась вскоре решить эту проблему. Всего два года отделяло ее от того момента, когда она сама сможет , после чего она покинет дом тети и сама зарабатывать себе на жизнь. И пусть это означало стать гувернанткой или компаньонкой, но в любом случае, она сможет вырваться из-под удушающей опеки миссис Харрисон.

Именно эти мысли витали в ее голове, пока она выслушивала замечания, что до сих пор не одета на бал.

– Ты же знаешь, как это для нас важно! – тем временем говорила ей тетя. – На балу должны объявить о помолвке Хамфри и мисс Клэр Деккер!

Одри едва сдержалась, чтобы не пожать плечами. Она не любила кузена. Слишком надменный, Хамфри всегда подчеркивал, что он – наследник рода, а сама Одри живет у них из милости. Его нареченная, Клэр Деккер тоже не вызывала добрых чувств, слишком уж старательно эта заносчивая красавица делала вид, что не замечает Одри, при этом не гнушаясь отпускать по поводу нее ехидные шутки, когда никто из старших дам не слышал. “Слепая курица” – прозвище, которое Клэр дала Одри в насмешку, даже не подозревая, насколько она права, прижилось, и теперь все называли племянницу миссис Харрисон именно так.

– О, тетя, я… – девушка вздохнула. – Я неважно себя чувствую. Позвольте мне остаться дома.

Простая просьба вызвала возмущение:

– И речи быть не может! Посуди сама, что скажут люди?

Одри подумала, что вряд ли они вообще заметят ее отсутствие, но послушно поинтересовалась:

– А что они скажут?

– Что ты не рада за кузена, разумеется, – миссис Харрисон смерила племянницу снисходительным взглядом. – Некоторые из них пойдут еще дальше, и заявят, что ты питаешь нежные чувства к Хамфри, а это крайне неудобно в сложившейся ситуации.

– Чем неудобно? – опешила Одри.

– Как иначе ты будешь жить в его доме и вести хозяйство?

– Что? – Одри показалось, что она ослышалась. – Но…

– Дорогая, ты же понимаешь, что не можешь вечно сидеть у нас на шее, а поскольку с замужеством у тебя не вышло…

– Мне всего девятнадцать, – возразила девушка. Она осознавала, что поступает неправильно, пререкаясь с тетей, но не могла сдержаться. Очередная порция унижения не замедлила последовать:

– Тебе УЖЕ девятнадцать, моя дорогая. И к сожалению, ты не обладаешь ни красотой покойной матери, ни приданым, которое могло бы компенсировать твою блеклость.

“Кто бы говорил?” – ехидно зазвучало в мозгу.

Одри сосчитала до десяти и вздохнула, решаясь:

– Тетя, возможно, вы сможете дать мне рекомендации, чтобы я смогла поступить на службу гувернанткой… или компаньонкой.

– Что? – взвизгнула миссис Харрисон, прикладывая руку к груди. – Неблагодарная девчонка! Ты хочешь, чтобы в Пейнборро все судачили о том, что мы не могли содержать бедную родственницу!

– Но…

Тетушка величественно взмахнула рукой, обрывая возражения:

– Хватит пустой болтовни! Ты просто не понимаешь, о чем говоришь. Став гувернанткой или компаньонкой ты потеряешь возможность выйти замуж за приличного человека! И всю жизнь проведешь в качестве прислуги.

“Можно подумать, живя с Хамфри и его женой ты избежишь этой участи…”

– Действительно, – еле слышно пробормотала Одри и, желая прекратить все это, добавила чуть громче. – Да, тетя, конечно.

Как она и рассчитывала, после этих слов миссис Харрисон сменила гнев на милость.

– Ну вот видишь, – она потрепала племянницу по плечу, точно собачку. – Я знала, что несмотря на свое происхождение, ты – разумная девушка. Ты еще скажешь мне спасибо.

“Не иначе, как на твоих похоронах. Их можно и ускорить…”

– Да, тетя.

– А теперь – ступай, переоденься!

Одри кивнула и покорно побрела в комнату, которую она делила с младшими кузинами. Вернее, выполняла роль гувернантки, после того, как мисс Робертс, сославшись на преклонный возраст, попросила расчет и покинула дом Харрисонов год назад.Тетушка сразу же обратилась к Одри, попросив присмотреть за младшими дочерьми недельку-другую, пока они не наймут новую гувернантку. Деваться было некуда, и девушка согласилась. Неделя затянулась на год, и теперь Одри с иронией подумала о том, что, видимо, экономка зарабатывает больше гувернантки, раз уж тетя решила уступить ее своему сыну. Впрочем, Хамфри всегда добивался того, чего хотел, будь то новый фрак, цепочка с брелоками или же кузина в качестве экономки.

“Подумай, зачем ты ему вообще сдалась,” – предупредила Тьма.

– Наверное, это Клер… ей необходимо унизить меня, – прошептала девушка.

“Конечно. И Хамфри смотрит на тебя совершенно спокойно? А то, что он то и дело пытается дотронуться до тебя в последнее время ничего не значит?”

– Он же мой кузен.

“И привык получать, что хочет. Учти, ты не должна оказаться в его власти, иначе это конец…”

– Конец чему? – взявшись за дверную ручку, Одри замерла, но Тьма исчезла. Зато из детской послышался ор. Тяжело вздохнув, девушка поспешила войти. Кузины встретили ее шумом и кляузами друг на друга.

– Одри, она сломала мою куклу! – наябедничала Мери, десяти лет от роду.

– Ничего я не ломала! – обиженно заявила восьмилетняя Сьюзен. Пухленькая и болезненная, она была младшей в семье и любимицей отца, поэтому жаловаться на ее поведение родителям было бесполезно.