Одри понадобилось еще полчаса, чтобы утешить Мери, попытаться внушить Сьюзен, что сестры так не поступают, и только после этого она смогла начать собираться. Бальное платье было еще в прошлом году перешито из прогулочного наряда Грейс, старшей дочери Харрисонов, ныне леди Баркли. На Одри оно выглядело ужасно. Охристо-желтый шелк, расшитый голубыми цветами, неплохо смотрелся на полноватой брюнетке, но совершенно не подходил белокожей и светловолосой девушке придавая ее лицу землистый оттенок.

Глядя на себя в зеркало, Одри даже поколебалась, не надеть ли ей белое платье, в котором она проходила почти весь сезон два года назад, но это могло быть воспринято как вызов, и она не стала нагнетать обстановку.

С прической девушка мудрить не стала, стянула волосы в узел на затылке, выпустив несколько прядей по бокам. Благо, волосы вились сами, и Одри не надо было прибегать к таким ухищрениям, как щипцы для завивки. Еще раз взглянув на себя в зеркало, она отложила очки и спустилась в гостиную, где находился Хамфри.

Облаченный в вечерний костюм, он сидел в кресле, держа в руках бокал с янтарной жидкостью. Девушка еле заметно поморщилась, понимая, что бокал был далеко не первый. В свои двадцать пять наследник рода Харрисонов не слишком ограничивал себя. Выпивка, игорные дома, распутные женщины – все это вызывало у родителей только снисходительные улыбки.

“Он еще слишком юн, – твердила миссис Харрисон. – Разумеется, женившись, он одумается и будет вести себя как и положено приличному джентльмену, а пока – пусть развлекается!”

Одри сомневалась, что Хамфри когда-нибудь изменит своим привычкам и станет образцом добродетели, но предпочитала держать эти мысли при себе. Вот и сейчас, она только кивнула развалившемуся в кресле кузену, (он даже не соизволил приподняться, когда она появилась в дверях) и присела на край дивана, стремясь оказаться как можно дальше.

В отличие от сестер, Хамфри был привлекателен. Темноволосый с пронзительным взглядом и достойным содержанием, в Пейнтборо он считался завидным женихом. Хотя разгульный образ жизни уже начинал сказываться на нем: под темными глазами виднелись мешки, а фигура начала расплываться. Одри цинично подумала, что кузен поступает правильно, делая предложение богатой наследнице именно сейчас, пока его привлекательность не испарилась окончательно.

– А, кузина! Тоже поедешь с нами? – в голосе Хамфри звучала издевка. Он смерил девушку взглядом, который ей вдруг показался слишком… плотоядным? Да, пожалуй, кузен смотрел на девушку как на вкусное пирожное или изысканный деликатес. От этого взгляда Одри стало очень неуютно.

–– Ты против? – осведомилась она, надеясь спровоцировать кузина и остаться дома.

– С чего вдруг? Матушка ведь сказала тебе, что произойдет на этом балу?

Хамфри не терпелось похвастаться своей победой.

– О твоей помолвке? – зачем-то уточнила Одри. – Да.

Он усмехнулся:

– Тогда ты знаешь, что скоро будешь жить со мной и Клэр.

Одри только кивнула, молясь о том, чтобы Хамфри перестал говорить на эту тему, но его было не остановить.

– Ты должна понять, Одри, что ни я, ни моя жена не потерпим своеволия в нашем доме! – важно оповестил кузен. – Ты будешь подчиняться и выполнять все мои распоряжения.

Девушка молчала. Она понимала, что любые слова прозвучали бы глупо, к тому же Хамфри не были нужны слова. Ей была отведена роль безмолвного слушателя. Обычно девушка не вникала, в то, что говорил собеседник, но в этот раз речь шла о ее судьбе, и Одри не могла абстрагироваться.

– Ты будешь вести хозяйство и следить за слугами, они ведь так и норовят облапошить! А еще делать то, что велит Клэр…

“А еще греть ему постель…”

Девушка мотнула головой, прогоняя странные мысли, не хватало еще, чтобы Хамфри заподозрил что-то.

– Не слишком заманчивая перспектива, – заметила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Все лучше, чем сидеть приживалкой на шее у моей матушки.

Кровь бросилась Одри в лицо, темнота за камином вдруг сгустилась, а в ушах зашумело.

«Смерть… его надо убить. пока не поздно!»

Это было что-то новое. Пытаясь совладать с собой, девушка опустила голову. Она прекрасно понимала, чьими словами говорит сейчас кузен, но это ничуть не оправдывало ни его, ни саму Клэр. Девушка вдруг заметила, что сжала кулаки, и заставила себя успокоится.

Не обращая внимания на то, что твориться с кузиной, Хамфри тем временем продолжал рассказывать кузине о её обязанностях в новом доме. Он все говорил и говорил, и Одри уже была готова послушать Тьму, но в этот момент в гостиную вошла миссис Харрингтон.

– А, вы уже готовы? – осведомилась она.

– Матушка, – Хамфри вскочил. – Наконец-то! Я уже хотел попросить Одри поторопить вас!

– Как видишь, это лишнее, – она улыбнулась и потрепала сына по щеке. – Ну что, идем?

Последнее относилось к мистеру Харрисону, который по примеру сына потянулся к графину, стоявшему на журнальном столике.

– Конечно, дорогая, – одним глотком осушив бокал, он устремился к дверям. Миссис Харрисон последовала за ним, опираясь на руку сына. Одри замешкалась, надеясь, что ее позабудут, но тетя строго окликнула девушку. Пришлось идти.

Ежегодный бал Деккеров был событием для всего Пейнтборо, поэтому у крыльца особняка создалась очередь из экипажей, и Харрисонам пришлось битых полчаса просидеть в карете, прежде чем они смогли выйти. Лакеи с факелами стояли по бокам, приветствуя гостей, парадные двери были распахнуты, а из дома доносился смех.

Поднимаясь по ступеням, Одри уныло подумала, что будь в ее судьбе все по-другому, она смогла бы насладиться этим вечером: потанцевать с молодыми людьми, похихикать с подругами… Но подруг у нее не было, а кавалеры избегали ту, которая потом легко могла пройти мимо них по улице, даже не поздоровавшись.

“Не печалься, эти жалкие людишки недостойны тебя…”

Девушка только пожала плечами.

– Мне кажется мы опаздываем! – громкий голос тети перекрыл шум.

Не мешкая ни секунды, семейство Харрисонов устремилась внутрь, Одри замешкалась, в неровном свете факелов очертания ступеней казались особенно нечеткими, и она опасалась оступиться.

– Прошу мисс, – лакей протянул ей руку. помогая подняться.

– Благодарю, – кивнула она, радуясь, что лакеи Деккеров всегда надевали парадные бархатные ливреи, и она сможет отличить эти зеленые пятна от гостей, представших перед ее глазами черно-белыми расплывчатыми фигурами. Рассеянно улыбаясь, она прошла в бальный зал и, отыскав свободный стул в углу, притаилась там.

– Мисс де Лакруа! Вот вы где!

Услышав знакомый голос, Одри еле слышно застонала и сразу же сухо улыбнулась:

– Викарий…

– Для вас – просто Джордж.

– Я не смею, – возразила девушка, украдкой закатывая глаза.

Викарий Джордж Торнотон был ее единственным поклонником. Вбив себе в голову, что брак с ним осчастливит сироту без гроша за душой, он настойчиво преследовал ее, и даже пытался просить руки у её дяди. К счастью, как раз в этот момент мисс Робертс уволилась, и решительный отказ Одри был воспринят Харрисонами почти благосклонно. Конечно, тетушка побранила девушку, после чего, внимательно изучив объявления о найме гувернанток, заявила:

– Он тебе совершенно не подходит, милая.

Впервые в жизни Одри была с ней согласна. Она надеялась, что викарий быстро отступит, но отказ только раздразнил его. Торнотон был уверен, что мисс де Лакруа отказала ему под влиянием своих родственников и продолжал навязывать девушке свое общество. Вот и сейчас, вместо того, чтобы уйти, он присел рядом.

– Вы не танцуете?

“А он наблюдателен!”

– По-моему это очевидно, – сухо отозвалась Одри, досадуя, что Тьма зазвучала так не вовремя.

– И правильно, поскольку скромность и благочестивость – главные достоинства девушки.

“Какая нудятина!”

– Как это связано с танцами?

– Выходя на середину зала, вы выставляете себя на показ, – пояснил он, недоуменно хлопая ресницами.

– Ах, вот оно что, – протянула Одри. Она взглянула в сторону кружащихся в вальсе пар. Хамфри и Клэр были среди них. Почему-то им можно было выставлять себя напоказ. И остальным тоже. Всем, кроме нее. Понимая, что вот-вот наговорит лишнего, Одри резко встала.

– Прошу прощения, в зале душно, у меня закружилась голова.

– Я провожу вас в сад, – викарий тоже вскочил.

– Право, это – лишнее.

– Я настаиваю!

Это было сказано очень громко, и находившиеся неподалеку гости начали оборачиваться. Одри прекрасно понимала, что отказать викарию означало устроить скандал, а следовательно, получить очередной нагоняй от миссис Харрисон, поэтому ей не оставалось ничего иного, кроме как смириться с неприятной компанией.

“Мы можем убить его,” – предложила Тьма. Перед глазами сразу же мелькнуло видение: хрипя, викарий падает под кустом жасмина, а изо рта стекает алая струйка крови. Девушка тряхнула головой. Викарий, сочтя этот жест согласием, подхватил ее под руку. Вырываться было неприлично. и Одри пришлось последовать за навязчивым ухажером.

После душного зала воздух в саду показался очень свежим и прохладным, и девушка плотнее закуталась в шаль. Мистер Торнотон шел рядом, разглагольствуя о скромности, которой должна обладать юная девушка. Одри почти не слушала его. Поэтому, когда он остановился, она не сразу поняла, что викарий оращается к ней.

– Простите, что? – она моргнула.

Она скорее поняла, чем услышала, что он задал вопрос.

– Вы выйдете за меня?

“Еще чего не хватало!” – взвилась Тьма.

Одри споткнулась и нелепо взмахнула руками, а потом повернулась к своему спутнику, озадаченно хмурясь:

– Вы опять?

– О да. Дело в том, что я… как викарий я имею некие привилегии, в том числе первым узнавать о некоторых новостях, и вот…

– Вы узнали о помолвке Хамфри с Клэр и решили…

– Что вы будете несчастны. Подумайте сами: бесприданница, еще и не блещущая красотой…

Одри почувствовала, что щеки полыхнули. Фонарик над головой мигнул, а в ушах снова зазвучал вкрадчивый шепот:

«Смерть…»

– Вот, значит, какого вы обо мне мнения, – процедила девушка. Луна в этот момент зашла за облако, и в саду стало еще темнее. Показалось, что по траве к Одри и ее незадачливому кавалеру ползет туман.

– У вас полно других достоинств, – живо возразил викарий.

– Например? – Одри прищурилась. Она делала это скорее по привычке, но все равно в тайне надеясь, что собеседник сочтет это неуместным. Но в темноте ночи он не заметил.

– Вы скромны, и умеете держаться в стороне от остальных. Вас не привлекают светские развлечения… – преподобный Торнотон начал загибать пальцы. Одри захотелось его ударить. Не просто ударить, схватить за шею и сжимать руки, пока он не посинеет и не перестанет дышать, а потом трясти, словно куклу, пока голова не отлетит в сторону.

«Только прикажи!» – раздалось в голове. Ветви дерева над головой зашевелились. Девушка посмотрела на них и заметила, что густой туман окутал ствол. Тьма! На этот раз она была гораздо явственнее, чем раньше. Одри попятилась, а потом развернулась и бегом направилась обратно, к особняку.

– Мисс де Лакруа, – спохватившись, викарий устремился следом. – Вы так и не ответили!

Девушка скрипнула зубами. Стремясь избавиться от нежеланного ухажера, она почти взбежал на крыльцо. Злые слезы застилали глаза, а в голове все еще шумело:

“Смерть! Смерть!”

– Осторожно! – воскликнул кто-то в дверях.

Предупреждение запоздало. Одри больно ударилась плечом обо что-то алое, вдруг возникшее у нее на пути.

– Ой!

– Вы не ушиблись? – продолжал тот же голос.