– Тогда она точно заподозрит вас в непристойном поведении, – возразил Альберт. – А согласись вы, я могу сказать, что вы – родственница Дерека, которой особо некуда идти. Это будет почти правдой.

– Да, но соседи…

– Им я представлю вас, как мою дальнюю родственницу, кузину…

– Знаете, звучит как-то сомнительно, – заметила Одри. – Что будет, если правда откроется?

Она не стала упоминать, что согласно закону не имеет права жить одна. Наверняка капитан решил, что ей уже исполнился двадцать один год, и именно это явилось одной из причин, почему Одри осмелилась покинуть дом своих родственников.

– Моя мать вряд ли приедет в эту глушь, что же касается соседей, то никто особо не будет вникать в родственные связи. Даже если какой-то слух и просочится, то всегда можно будет сослаться, что сплетники просто все не так поняли. И, чтобы соблюсти все правила приличия по дороге я найму вам горничную.

– Но…

– Уверяю, что сделаю это исключительно из-за беспокойства о своей репутации, – галантно уверил он. – Мне бы не хотелось ставить вас в неловкое положение и отказывать мне, следовательно я должен предотвратить саму возможность возникновения подобной ситуации.

– Наверное, вы правы, – нехотя признала девушка. Она чувствовала какой-то подвох, но никак не могла понять, в чем именно он заключается. К тому же она устала и от волнения плохо соображала.

– В любом случае, сейчас у вас нет выбора, – капитан решил разыграть последний козырь. – Вернись вы к тете, вряд ли вас ждет теплый прием…

Берти понимал, что играет против правил, но ему необходимо было удержать девушку любой ценой.

Одри прикусила губу, обдумывая его слова. В том, что миссис Харрисон строго накажет ее за побег, сомнений не было, и потом, что ждет ее у тети? Жизнь в вечном услужении? Или позор и ссылка? Конечно, вряд ли викарий теперь решиться на женитьбу с обесчещенной особой, но в любом случае, в глазах жителей Пейнтборо, ее репутация была погублена. Вполне вероятно, родственники вообще откажутся от нее или поместят в работный дом, как падшую женщину.

– Вы… вы правы, – нехотя призналась Одри. – Но…

– Я даю слово, слово офицера, что буду блюсти приличия, – пообещал капитан, смотря ей прямо в глаза. – И готов принести магическую клятву.

Одри охнула, но сразу же помотала головой:

– Не стоит. Мне достаточно вашего слова. В конце концов, вы довезли меня сюда и все это время вели себя как джентльмен.

Альберт улыбнулся, чувствуя, будто с его плеч сваливается тяжелый груз. До этого момента он и не осознавал, что так беспокоился за свою попутчицу. Но что поделать, мисс де Лакруа была слишком трогательна и наивна, и ему хотелось защитить ее.

– В таком случае,предлагаю продолжить наш путь, – стараясь не показывать радость, Берти мотнул головой в сторону экипажа, который так и стоявший у церкви. Одри только кивнула, понимая, что у нее нет иного выхода.

– Вот и славно.

Подозвав кучера, капитан помог девушке сесть в карету, запрыгнул сам и вскоре они катили прочь от негостеприимного города.

Глава 4

Хотфилд оказался таким же небольшим, как и Уэсли Грин или Пейнтборо, с единственной разницей, он располагался на побережье. Основанный в незапамятные времена в плодородной низине, он был процветающим портовым городом, пока сильные шторма и наводнения не размыли береговую линию, изменив устье реки. Торговые пути сдвинулись, после чего город постепенно терял свою значимость.

Сейчас о былом богатстве напоминали только старинная церковь, фундамент которой заволокло песком вперемешку с илом, и несколько домов, разбросанных вдоль центральной дороги. Одри устало скользила по ним взглядом. В отличие от Пейдж, горничной, которую капитан Лингейт нанял на постоялом дворе, рассказав печальную историю, что он сопровождает кузину, постоянная горничная которой отказалась ехать в такую глушь, а новая служанка сбежала по пути, прихватив с собой саквояж хозяйки. Трактирщик поцокал языком, осуждая вороватую прислугу и подозвал из общего зала девушку,которую представил как свою племянницу, толковую и работящую особу. Предложение стать личной горничной девчонка восприняла с восторгом и поспешила упаковать свои вещи в дорогу.

Одри не понимала, как круглолицая племянница трактирщика гипотетически смогла бы помещать непристойному поведению взрослого мужчины, как и то, что вряд ли племянница деревенского трактирщика будет хорошей горничной, но возражать не стала. В конце концов, капитан Линдгейт проявил истинное благородство, и с ее стороны было бы глупо было привередничать.

Сельская девчонка с радостью ухватилась за предоставленную возможность укатить из родной деревни, и теперь чинно сидела рядом с новой хозяйкой, то и дело украдкой поглядывая в окно. В любое другое время Одри посмеялась бы над той важностью, с которой новоявленная служанка вела себя, пытаясь соответствовать новому положению, но сейчас ей было не до смеха. Несмотря на комфортный экипаж, дорога оказалась утомительной, к тому же запал прошел, и теперь Одри ужасалась собственной смелости.

Поверни время вспять, вряд ли она поступила бы подобным образом, но сейчас обратного пути не было.

Экипаж тем временем проехал Хотфилд, привлекая к себе любопытные взгляды горожан, и медленно пополз по дороге, ведущей вдоль побережья. Запахло морем. Из-за темноты рассмотреть что-то не представлялось возможным, но Одри слышала рокот волн, бьющихся о скалы. Она плотнее закуталась в плащ, словно это могло защитить ее от воспоминаний прошлого.

– Думаю, осталось не больше трех миль, – попытался приободрить капитан. Сам он то и дело морщился и украдкой потирал больную ногу. Одри почувствовала угрызения совести, ведь из-за нее он вынужден был сидеть прямо, вместо того, чтобы вытянуться так, чтобы меньше беспокоить больную ногу.

Пейдж округлила глаза:

– Еще три мили? Сэр, я никогда так далеко не уезжала!

Одри прикусила губу и взглянула на своего спутника, опасаясь, что он разозлится на столь фамильярное поведение, но казалось, капитан и не заметил.

– Все бывает, – безмятежно отозвался он.

С изумлением девушка уловила в его глазах искорки смеха. Его явно забавляла сложившаяся ситуация, и Одри почувствовала как ее охватывает раздражение. Понимая что ее настроение просто следствие усталости, она предпочла отвернуться к окну, делая вид, что хочет рассмотреть окрестности.

– Вам лучше отложить это до завтрашнего дня, кузина, – все тем же тоном предупредил капитан. Девушка недоуменно взглянула на него, неужели капитан понял, что она хотела закатить скандал?

– Сейчас темно, а луна пошла на убыль, вы вряд ли что-то увидите, – пояснил Альберт.

Злость прошла. Желая выиграть время, Одри всмотрелась в темное стекло, а потом решительно задернула занавеску:

– Единственное, что я действительно хочу, чтобы мы доехали.

Как она не старалась, от усталости голос звучал глухо.

– Осталось недолго, – Берти ободряюще улыбнулся. – Понимаю, что все рассчитывали на более раннее время прибытия, но нам пришлось делать крюк.

– Действительно, – пробормотала девушка.

Капитан не высказал и тени упрека, но она прекрасно понимала, из-за кого ему пришлось делать этот крюк, а потом еще тратить время, уговаривая Одри поехать с ним, и нанимать горничную. Вздохнув, она откинулась на спинку сидения, всем своим видом давая понять, что готова покорно сносить все тяготы последнего отрезка пути.

Пейдж, уловив настроение хозяйки тоже притихла, Альберт улыбнулся, а потом снова прикрыл глаза и откинулся на спинку сидения.

Время тянулось очень медленно, и Одри уже стало казаться, что они никогда не приедут, когда карета остановилась.

– А, наконец-то! – встрепенулся капитан.

Осторожно ступая на больную ногу, он выбрался из экипажа и обернулся, помогая Одри сойти. Темноте сразу же окутала их. Сильный ветер, пропитанный запахом соли и водорослей, ударил в лицо. Холод пробрал до костей. Одри поежилась. Когда-то она так же стояла на берегу… В памяти промелькнула утлая лодчонка, на которой они с матерью пересекали пролив, крики испуганных пассажиров, соленые брызги на лице и леденящий душу страх. Одри судорожно вздохнула.

– Что-то не так? – даже в темноте, разгоняемой только светом фонаря прикрепленного к карете, капитан заметил выражение лица девушки.

.– Нет, – она сквозь силу улыбнулась и помотала головой, отгоняя кошмары прошлого. – Я… Я просто устала.

Альберт изогнул бровь, выражая изумление. Но ничего не сказал. Нога, и без того беспокоившая его всю дорогу, окончательно разнылась, намекая хозяину на скорую смену погоды, голенище сапога сжимало ее так, словно было на размер меньше, а каждый шаг причинял боль. Стиснув зубы, Альберт направился к груму, не желая перекрикивать ветер:

– Конюшня сразу за домом. Налево. Насчет каретного сарая не помню, так что экипаж оставь во дворе. Главное – позаботься о лошадях.

– Думаете, милорд, здесь есть для них еда? – верный слуга озадаченно посмотрел на темные провалы окон. Альберт фыркнул:

– Только не разрушай мою веру в тебя и не говори, что у ты ничего не взял с собой!

– Ну… Немного на черный день, – проворчал кучер.

– Считай, что сегодня он настал.

–Да, милорд, – убедившись, что пассажиры вышли, кучер тронул лошадей. Капитан тем временем вернулся к Одри:

– Думаю, нам стоит войти внутрь.

Девушка кивнула и послушно направилась к крыльцу. Нога попала в ямку, Одри пошатнулась и едва не упала, не поддержи ее капитан Линдгейт:

– Осторожно! – Крепкие руки сжали ее плечи. – Все в порядке?

– Да, простите, – пробормотала девушка. Он стоял так близко, что она чувствовала запах его одеколона. Его широкие плечи защищали ее от пронизывающего ветра, а от пальцев по телу разливалось тепло. Одри вдруг остро ощутила, насколько жалко она выглядит: убогое платье и плащ, растрепанные волосы, лицо наверняка покрыто дорожной пылью. Действительно, курица. Еще и без очков.

– Так часто бывает, у тех, кто не привык к долгим путешествиям, – тем временем продолжал капитан, совершенно не догадываясь, что творится в голове его спутницы.

– Поверю вам на слово – кивнула Одри.

– Сможете идти сами?

– Д-да, – при мысли, что он может подхватить ее на руки, девушку охватила непонятный озноб, а ноги снова стали словно ватные.

Пытаясь сосредоточиться, Одри предпочла переключить свое внимание на возвышавшийся перед ними особняк. Построенная в незапамятные времена крепость, как и большинство старинных зданий, испытала на себе тяжесть веков, неоднократно разрушаясь и перестраиваясь в угоду хозяевам. Сейчас о военном прошлом напоминал только покрытый мхом фундамент из валунов. Известняковые стены хоть и потемнели от времени, но судя по украшениям фронтона и портику над крыльцом, явно были возведены относительно недавно.

В сгущающейся темноте безлунной ночи здание казалось очень зловещим. Одри почему-то оно напоминало лицо великана. Симметрично расположенные эркеры, чьи стекла отражали свет фонаря, зажженного кучером, были похожи на глаза, а темное пятно посередине фасада – рот.

Капитан направился прямо туда, и девушке вдруг показалось, что здание поглотит его.

– Стойте! – она кинулась следом. Линдгейд обернулся, а дверь в дом обиженно скрипнула. В ту же минуту верхняя ступень покосилась. Если бы капитан встал на нее, то скорее всего поскользнулся бы и упал

– Что за… – Берти проглотил вертящиеся на языке слова. – Похоже, дом еще в более плачевном состоянии, чем я предполагал.

– Или же он просто не желает, чтобы его беспокоили, – тихо предположила Одри, вспомнив рассказы о древних домах, в которые архитекторы прошлого вкладывали частичку своей души. – Особняк старый. Что, если в нем живет магия?