Красивые онлайн-буклеты о новейших индийских разработках в области робототехники он присмотрел еще лет пятнадцать назад, когда лишился руки и глаза. Нет никакой проблемы в том, чтобы сляпать человекоподобного робота, это отлично умели и сто лет назад. Нет проблемы синхронизовать разум машины и человека – что-то, конечно, теряется, но что-то и находится. Но вот отчего-то поместить разум в целиком механическое тело до последнего двадцатилетия не удавалось. Церковники твердили, что все дело в душе, психологи о какой-то когнитивной несовместимости, айтишники долдонили свое. В общем, компании «Мажестик» родом из Дели, по-видимому, удалось перелить душу на электронные носители (по слухам, они использовали для этого квантовые чипы на тысячи кубитов, что до сих пор считалось невозможным) и решить вековой давности проблему. Синтетики стоили охренеть как дорого и были полулегальны на большей части подконтрольных ЦТС территорий, но, по подсчетам Джима, за десяток миссий можно было накопить нужную сумму. Если, конечно, не случится неприятность с инферно.

И вот неприятность произошла. Первое время Джим барахтался в первородной тьме, хотя ему и проводили тренировки по подключению к системам корабля. Потом вроде наладилось. Это было что-то вроде зеркального лабиринта или зеркальной комнаты, только в зеркалах вместо О’Тула отражалось все, что видел корабль, все с внутренних и внешних камер наблюдения, коммуникационных систем и дронов. В целом удобно, хотя и как-то непривычно, словно кто-то стоял за плечом и повторял все его слова и мысли, только не было ни стоящего, ни плеча, ни, по сути, мыслей – лишь импульсы, пакеты информации. Потом он, как положено, начал формировать и отправлять в метрополию через ИНКу запись о случившемся. Интересна была ИНКа – если Джеймсу представлялось, что он сидит в зеркальной комнате и кто-то стоит за его плечом, повторяя все команды, кто-то, не отражающийся в зеркалах, то ИНКа выглядела отсюда огромным черным кубом. И вдруг посреди передачи, точнее, ближе к концу, из куба начали выползать муравьи.

«Это нормально?» – спросил Джеймс у ИИ «Маленькой Каравеллы», который уже давно, еще до собственного преображения, прозвал Монти.

Он-то, конечно, и стоял невидимый за плечом, словно стеснялся проявиться и нормально побеседовать с новым жильцом.

«Нет», – обеспокоенно, как показалось О’Тулу, ответил Монти, хотя эмоций у него, конечно, никаких не водилось.

Муравьи сложились в черные цепочки и решительно поползли к О’Тулу. Джим не любил насекомых и поэтому попытался вскочить и убраться подальше, но он еще недостаточно освоился в разуме Монти, так что поскользнулся и обидно шлепнулся на задницу. Передача при этом, конечно, оборвалась.

«Убери их!» – истерически завопил он.

«Я пытаюсь», – хладнокровно ответил Монти.

Зеркальный пол комнаты пошел трещинами. Муравьи проваливались в трещины, но их было слишком много, цепочки обползали препятствия и упорно двигались к ирландцу.

«На нас идет хакерская атака с ИНКи», – спокойно продолжал Монти.

В комнате включились невидимые, но мощные вентиляторы, сдувающие муравьев в сторону черного куба. О’Тул уже обрадовался, но тут муравьи обросли крыльями, закружились роем и сформировали черную воронку, которая, решительно преодолевая встречные потоки воздуха, продолжила свое продвижение.

«Я не справляюсь, – сообщил Монти. – Отключаю канал связи с ИНКой. Отключаю остальные каналы связи. Перезагружаюсь».

Прежде чем О’Тул успел возразить или вставить хотя бы словечко, свет в зеркальной комнате погас, и опять наступила тьма.

Глава 3
Неизвестная локация – Сердолик, весна и лето 2167 года. Андрей и Ли

1. Колодец и Храм

Андрей не думал, что можно злиться на себя больше, чем после истории с колодцем. В детстве вроде и чувства острее, любовь так любовь, ненависть так ненависть, но сейчас он дошел до почти такого же тихого бешенства. Потащиться на «изнанку», не представляя, что там ждет, с истеричной дурой, не способной контролировать собственные фантазии. Ради чего? Ради того, чтобы в очередной раз утереть нос Лео? Он делал это регулярно, с шести лет, когда спас брата от хорошенькой дырки в брюхе, или даже раньше – с колодца. И надо же было спьяну про это проболтаться! Хорошо хоть хватило ума не рассказать всю драматичную историю, а то у шведки прибавилось бы материала для глюкотворчества.

Примерно с такими мыслями он проснулся на это, третье их утро в ржаво-сером мире. Утро, отличавшееся от двух предыдущих лишь тем, что воды не осталось. И дня через три-четыре, если двигаться, или максимум через пять, если валяться неподвижно, им предстояло сдохнуть. Откинув спальник, он злобно уставился на мирно посапывающую фрекен Свансен. Вот безмятежная душа, наверное, видит во сне, как спасает белух на Камчатке или что-то не менее бессмысленное. Сам он не видел здесь снов. Или сны настолько напоминали явь, что их невозможно было различить.

Словно почувствовав его взгляд, Линда Свансен завозилась в спальнике, что-то тихо забормотала и проснулась. Она села торчком и, сфокусировав взгляд на Андрее, заявила:

– Иамен.

– Что?

– Чтобы не забыть то, что снилось, надо сразу проговорить. Иамен.

Выглядела она довольно свежо, учитывая обстоятельства, только веснушки на вздернутом носу побледнели и спутались рыжие волосы.

– Что Иамен? Зачем это проговаривать?

– Иамен, – терпеливо пояснила она, разглаживая ладонями синюю термоткань спальника, – это человек в черном, с катаной, который хочет вас убить. Но он пообещал вывести нас отсюда, если я угадаю, какой он ангел.

Чем дольше она говорила, тем выше ползли брови Варгаса. Девчонка явно поехала остатками рассудка, и без того не особо могучими. Только этого не хватало.

– Там еще был ваш брат, – продолжала она, – или существо, похожее на вашего брата, в золотых доспехах и с крыльями из света. Шестью крыльями. Оно говорило о себе во множественном числе и называло себя серафимом.

– Линда, – с наивозможной мягкостью сказал Варгас, вылезая из спальника и аккуратно сворачивая его, чтобы упаковать в рюкзак, – я не интересуюсь ни вашими видениями, ни вашими снами. Уясните уже это и проявите немного сдержанности.

– Да, вы похожи…

Можно было не спрашивать, кто и на кого похож, но это бы явно ее не остановило. И действительно.

– Вы и тот человек в черном. Он тоже постоянно говорил так, как будто издевался.

– Это вам кажется. То есть насчет человека в черном ничего сказать не могу, а я не издеваюсь.

«Я просто хочу, чтобы ты провалилась в расселину, но не могу позволить себе даже этого, потому что придется лезть туда и тебя вытаскивать».

Вслух он этого, конечно, не сказал, но Линда, видимо, прочла что-то по его лицу и обиженно замолчала. Впрочем, хватило ее ненадолго.

– Надо разгадать загадку, – упрямо повторила она, распаковывая пищевой брикет из армейского рациона и впиваясь в него зубами.

Как она могла есть эту дрянь, не запивая водой, тоже оставалось для Андрея тайной.

– Загадку?

– Да. Человек в черном сказал что-то типа того, что у Господа есть ангелы силы, воинства, господства и власти, и спросил, какой он ангел. Если я угадаю до рассвета, он нас отсюда выведет. Если нет, отрубит вам голову.

– А вам?

Линда захлопала глазами – похоже, не такого ответа она ожидала. Но упрямства ей хватило бы на целый верблюжий караван.

– А мне нет. Просто бросит тут подыхать. Но я помогла тому серафиму, который похож на вашего брата, и он мне подсказал, что отгадка – в имени черного. И что его зовут Иамен. И вот что я думаю, – прочавкала она, роняя на спальник коричневые крошки, – у нас в началке была девочка, кажется, из Алжира, ее звали Ямина. Довольно противная, но не в этом суть. Она говорила, что ее имя значит то ли благословенная, то ли правая. Может, это и есть отгадка? Ямен-Иамен. Ангел правой руки?

В голове Андрея что-то забрезжило, что-то смутное. Ямен-Иамен, колодец, Иосиф… Это могло быть случайностью. Но бывают ли на «изнанке» случайности? Или ржавый мир услышал его рассказ и таким образом откликнулся? Потом, еще и серафим, похожий на Лео, с шестью крыльями… Что, если фрекен Свансен слабо, подсознательно, но все же сохранила связь со своим двойником?

Варгас поставил рюкзак, который уже собирался привычно закинуть за спину. Усевшись на него, сплел пальцы домиком, умостил на них подбородок и уставился на Линду.

– «Ямина» это «право» на иврите. Но нам это не сильно поможет. Беньямина, младшего сына Иакова, из той самой истории, которую я вам позавчера зачем-то выложил, назвали «сыном правой руки», то есть младшим, возлюбленным сыном. Но это не первое его имя.

Девушка наконец-то вылезла из спальника и заинтересованно наклонилась к нему. От нее несло арахисовой пастой, которую Варгас с детства ненавидел, и немного потом.

– Не первое? Тогда какое?

– Мать Беньямина умерла сразу после родов. Умирая, она успела наречь сына Бенони. «Сын беды» или «сын смерти», в разных переводах. Теперь, принимая эту гипотезу, отнимите слово «сын».

– Ангел Беды? Или Ангел Смерти?

– У него был меч, которым он собирался, по вашим же словам, отсечь мне голову. Как вы думаете?

Ответить Линда ничего не успела, потому что над ущельем бесшумно вспыхнул ярко-зеленый болид. Падающей звездой он рассек небо, бросая на скалы странные тени, и огромным костром обрушился прямиком в их расселину.

* * *

Всей правды Андрей, конечно же, не рассказал. Тридцать два года назад, когда его отправили в древний колодец инков, он нашел на дне не только мусор, но и кости. Кости животных, это бы еще ладно, но там были и другие. Маленькие черепа, хрупкие ребра, рассыпавшиеся фаланги. Он до сих пор сомневался, что увиденное было реальным, поскольку то, что последовало за ним, реальным уже точно не было. И он не знал, почему не заорал сразу. Парни бы его вытащили, если бы он сразу завопил. Однако почему-то орать он не стал, а принялся шарить лучом фонарика по стенам. Что он ожидал увидеть? Глубокие царапины от ногтей? Наскальные рисунки? Может, нарисованный синей краской герб тогдашней главной мафиозной группировки Дурана, сжатый кулак? Неизвестно. Известно лишь, что фонарик довольно скоро потух, а потом…

Все слышали про жертвоприношения ацтеков. Про инков рассказывают меньше, но только не в Гуаякиле. Конечно, тут не было Золотого Храма, как в Куско, не было Сапа Инки и сотен жрецов, но жертвенная гора была и здесь. Возможно, даже золотая. Свет фонарика потух, но сквозь кладку колодца проступило сияние. Сначала желтое, потом оно налилось нефритовой зеленью. А потом Андрей увидел Храм.

Маленький Варгас стоял на вершине горы. Или даже выше самой вершины, на уровне низко плывущих облаков, идущих рядами над незнакомым тропическим лесом. Из леса выступали скалы, к ним жалась небольшая деревенька, напомнившая Андрею рассказы Лео о деревне индейцев племени уарани, где тот вырос. А между деревней и скалами торчал грубый, сложенный из неровно отесанных глыб зиккурат. По бокам его спускались чуть более искусно вырезанные в камне лестницы. Внизу, на стенах, лестницах и террасах зиккурата, копошились люди. Низкорослые, смуглые, в набедренных повязках, с расписанными полосками краски лицами. Одни гнали на плоскую макушку храма стадо разноцветных, белых и бурых, маленьких лам. По противоположной лестнице служители вели детей. Дети, бритоголовые, такие же тощие и смуглые, на вид и младше Андрея, и старше, ровесники Лео, шли покорно и молча, будто одурманенные. На площадке их ждали несколько жрецов, один почему-то в золотых доспехах, венце и с белыми распростертыми крыльями, возможно, из перьев цапли. В руках жрецов были ножи, а откуда-то сверху, из-за спины Андрея, било и било ярко-изумрудное солнце. Вот тогда-то он заорал, и видение исчезло, и он остался один на дне колодца, среди безобидного пластикового мусора.