– Это все оказалось наносным, – раздраженно пояснила Вильма мужу. – Я сегодня встречалась с Ивлевым и показала ему программу, которую мы для него подготовили. Программа прекрасная, мы очень потрудились над ее разработкой. Ежедневно визиты на ведущие предприятия и в коллективы, экскурсии по наиболее интересным местам нашего прекрасного острова… Это было бы так полезно, и дало бы массу информации и впечатлений и нашим гражданам, и Ивлеву. А сколько материала для своих статей по Кубе он мог бы собрать… Но нет. Он отказался участвовать. Совсем. Сказал, что приехал сюда отдыхать с семьей. Представляешь?! Поездки по острову для него уже не отдых…

– Ну, формально он здесь действительно в отпуске, – аккуратно возразил супруге Рауль. – Приехал вместе с женой и детьми… Он объяснил тебе как-то свой отказ?

– Сказал, что слишком загружен на работе и отпуск обещал посвятить жене и детям, – недовольно поморщилась Вильма.

– Вполне логичное объяснение, – мягко ответил жене Рауль.

– Да как ты можешь так говорить! – горячо возразила мужу Вильма. – Настоящий революционер, болеющий за свое дело и свою родину, не станет валяться на пляже целыми днями. И уж тем более не станет упускать такую чудесную возможность узнать страну, столь дружественную к его собственной родине. Да еще под таким сомнительным предлогом. Уверена, этот журналист либо лентяй, не желающий лишний раз пальцем пошевелить, либо подкаблучник, который в угоду жене и ее капризам любые интересы предаст.

– Ты преувеличиваешь, – покачал головой Рауль. – У меня сложилось совершенно иное впечатление об этом молодом человеке. Он очень энергичен и решителен, и эрудирован не по годам. Общаясь с ним, складывается ощущение, что говоришь со зрелым мужчиной. Поразительно, как такая цельность натуры смогла проявиться столь рано. Я его слушал во время нашей встречи и даже жалел немного, что сам не был таким в его возрасте.

– Да он мизинца твоего не стоит, – горячо возразила Вильма, – такого лентяя нельзя даже сравнивать с таким самоотверженным и преданным идеалам революции мужчиной, как ты. Ни один настоящий революционер ни за что не упустил бы такую возможность, какую мы предоставили этому Ивлеву. Он не заслуживает хороших слов в свой адрес… Надо как-то дать знать редакции его газеты, что мы тут им недовольны…

– Я вижу, что ты сердишься на Ивлева, но все же прошу, не спеши с выводами, – попросил жену Рауль. – Фидель, как и я сам, очень высоко оценил этого молодого человека. Мы заинтересованы в сотрудничестве с советскими журналистами, тем более представляющими такую крупную и влиятельную газету, как «Труд». Поэтому давай пока сделаем паузу в вопросе с Ивлевым на пару дней, и подумаем, еще раз все взвесим хорошо. А потом уже посмотрим, что можно предпринять.

– Хорошо, – согласилась Вильма неохотно, подумав пару минут. – Но обещай, что через пару дней мы обязательно вернемся к этому вопросу. Ивлев сильно разочаровал меня, и я не собираюсь этого так оставлять.

– Обещаю, – кивнул жене Рауль, мысленно решив завтра же с утра поговорить на эту тему с братом. Фидель имеет на его жену очень большое влияние. Надо сказать ему, чтобы поговорил с Вильмой и образумил ее.

Рауль очень любил и уважал жену, но при этом объективно ее оценивал и прекрасно видел ситуации, когда ее трудоголизм и фанатичная преданность работе начинали мешать ей правильно оценивать поступки и потенциал других людей.

***

Глава 5

Куба, Варадеро

Утром в восемь собрались с Балдиным и с Валентиной Никаноровной в фойе отеля ждать, когда приедет тот самый Саша, чтобы отвезти нас на рыбалку. Ну и попутно сразу же и разобраться, кто на самом деле куда поедет.

Александр приехал за нами красиво, на двух чёрных «Волгах». Впечатляет, надо сказать. Понял я, что он точно не полковник, а тоже генерал, как и наш Балдин. Эдуард Тимофеевич мне этого не сказал, но, видимо, и нельзя, учитывая, что Саша этот военный разведчик, вообще ничего про него никому рассказывать.

Подойдя к нам, он поздоровался, и вопросительно посмотрел на меня. Балдин усмехнулся и сказал:

– А вот и тот самый Павел Ивлев, который вчера с Фиделем и Раулем Кастро встречался.

Седые брови у мужика полезли наверх от удивления. Я так понял, что Балдин вообще ему ничего обо мне не рассказал. Вот же приколист. Ну, ясно тогда, почему такая реакция. Тот явно ожидал увидеть солидного мужика в возрасте, а тут перед ним стоит студент. Хотя что-то для разведчика он явно очень эмоционально реагирует, я как-то думал, что они все умеют делать морду кирпичом при любых обстоятельствах. Видимо, он не из тех разведчиков, которых посылают в Америку шастать, изображая из себя местного, и ему такие навыки не очень и нужны. Ну да, большой же начальник, и воевал в Великой Отечественной Войне, скорее всего, как Балдин. Только не летал, а вполне может быть, по тылам фашистским ходил как Трофим и Егорыч когда-то, в поисках языка пожирнее… И не было у него надобности уметь прикидываться кем-то… Надо будет его расспросить, может, с кем из них по тем тылам и ходил… Вот тогда будет чем мужиков в деревне обрадовать…

Но спустя секунду он пришёл в себя от удивления, протянул мне руку, и поздоровался:

– Александр, очень приятно.

– Павел, – тоже без отчества представился я. Видимо, у него и отчество засекречено для тех, кому не надо знать. Значит, и мне нечего свое называть. А то нелепо получится. Взрослый седой мужик без отчества представился, а я с отчеством, как будто настаиваю, чтобы он меня Павлом Тарасовичем называл.

– Ну что, поедем на рыбалку? – спросил он нас.

– Нам бы прежде один вопрос решить, – сказал я. – Как-то я слабо представляю, что на яхте, да в океане, два моих годовалых сына будут делать. Может, им лучше здесь остаться?

– Нет, конечно, таких маленьких детей в океан мы на рыбалку не повезём с собой. Это само собой разумеется, – сказал Александр, улыбнувшись. – Но и оставаться вашей жене с ними тут не с руки. У нас там всё продумано. Не переживайте. Или на «ты» перейдем?

– Да, конечно, давай на «ты», – согласился я.

– Так вот, Павел, у нас там не только яхта будет, но и на берегу у нас там всё оборудовано. Пляж приличный, выход в море, чистый песочек, никаких рифов колючих, никаких морских ежей. Там очень хорошо купаться. Вот там ваша супруга с детьми нас и дождётся, когда мы с рыбалки вернёмся. И навес там мои солдаты уже поставили, и угощение небольшое будет, чтобы и в наше отсутствие перекусить. Чтобы было, всё, короче, по высшему разряду. Не переживайте.

Ну, раз такое дело, я посмотрел на Галию. Она кивнула. Согласился тогда, что все вместе поедем туда.

Ну да, тоже же не дело оставлять её одну тут с детьми, когда и Балдин тоже уедет практически на весь день, потому что рыбалка эта наверняка затянется.

Загрузились в «Волги» и поехали. Водителями в обеих машинах были наши солдаты в соответствующей форме. Я ещё удивился: неужели наших срочников на Кубу служить присылают? Видимо так. Ну, или в солдатской форме для конспирации люди этого Александра здесь служат. Не совсем, правда, представляю, кого им нужно в заблуждение вводить. Кубинцы всё же свои, но, может, они так от американских шпионов шифруются, кто их знает?

Ехали мы недолго, около часа. Вышли из машин почти что на самом пляже, и «Волги» тут же поехали обратно.

На широкой полосе белоснежного песчаного пляжа стоял большой ангар, а перед ним на конце длинного причала, уходящего в море метров на двадцать, была пришвартована, как я и ожидал, примерно десятиметровой длины яхта. Ну, если судно такой длины можно назвать яхтой. А если нельзя, то пусть будет яхточка. Я на знание морских терминов не претендую.

Система парусов была самой простой: мачта была всего одна, а с ее верхушки свисал треугольный парус. Но что меня порадовало – у небольшого судёнышка имелся в наличии и мотор. Потому что всё же отдаваться на волю океанских течений достаточно рискованно. Мало ли, эта мачта сломается или парус с неё шквальным порывом ветра сорвёт, или штиль будет полный, да понесёт течением в открытое море. Как тогда обратно возвращаться без мотора?

Прямо около ангара стоял большой массивный стол, сколоченный из шлифованных некрашеных досок. Около него стояли две скамейки, но меня привлекло, конечно, то, что было на самом столе.

Александр что-то говорил о лёгком перекусе перед тем, как отправимся на рыбалку, велев нам вчера не завтракать в отеле, но с этим он явно поскромничал. Центральная часть стола была буквально завалена различными фруктами. Имелась рядом с ними и солидная батарея бутылок. Сразу узнал по внешнему виду бутылок, что тут есть и ром, и водка, и пиво. Имелся и нарезанный чёрный хлеб, стояла плошка со сливочным маслом, четыре открытые банки с ветчиной, нарезанная копчёная колбаса. А рядом с ними солдат, что пальмовой веткой отгонял от всего этого хозяйства настырных мух.

А когда мы подошли поближе, из ангара вынырнул повар во всем белом, словно только что из какого-то ресторана приехал, таща перед собой скворчащую огромную сковороду. Он ловко поставил её на стол, и я увидел, что внутри омлет, которого хватило бы, чтобы накормить человек восемь-девять.

Вслед за поваром из ангара выскочил очередной солдатик в униформе. Он тащил горку тарелок, а ложки с вилками и ножами и так уже лежали на столе.

– Ну что, дорогие гости, – сказал Александр, – давайте позавтракаем, потом проводим Галию с детьми на пляж. Он у нас за тем ангаром, там же и тент расположен, где можно жару пережидать.

Детей кормили на руках, как обычно. Все взяли себе по тарелке и принялись накладывать омлет и мастерить бутерброды. За батареей бутылок обнаружился и кувшин со свежим апельсиновым соком. Ну прямо всё тебе идеально. Такой шведский завтрак и в мое время в хорошем отеле меня бы полностью удовлетворил. Ассортимент, там, конечно, был бы пошире, но зато здесь фрукты все натуральные.

Алкоголь никто не пил. Я и не собирался, а Эдуард Тимофеевич с Александром тоже такой инициативы не проявляли. Да, неплохо тут Александр устроился. Хорошее местечко: песочек, пляж, пальмы, ангар с яхтой, повар, скорее всего, кто-то из солдат, да солдатиков сколько угодно, чтобы всё, что необходимо для офицера, делать.

Валентина Никаноровна, когда трапеза близилась к концу, сказала:

– Вы знаете, я тоже, наверное, воздержусь от рыбной ловли. У меня всё же морская болезнь. Как вчера Павел начал описывать, как эту яхту будет вдалеке от берега раскачивать, так у меня сразу ком к горлу подступил. Лучше мы тут с Галией на пляже вас подождём, мужчины.

Балдин согласно кивнул.

– А капитан у вас будет из местных? – спросил я, оглядевшись и не заметив нигде никого, кто мог бы выступить в этой роли. Ну мало ли, не приехал ещё. Или в рубке сидит, ждёт нас.

– Нет, местных не положено, – сказал Александр. – Мало ли мы что на борту обсуждать будем важное. Сам, наверное, понимаешь, Павел, что такие прогулки не для каждого. Есть у нас офицер, который прекрасно разбирается в такого рода занятиях, вот с ним и пойдём рыбачить. Он позавтракал загодя и уже на борту.

***

Куба, Президентский дворец

Утром Рауль первым делом отправился к брату. Он очень беспокоился, что жена начнет предпринимать что-то против русского журналиста, несмотря на договоренность с ней пока что подождать. Все же характер у Вильмы был жесткий и независимый.

А вдруг не удержится? Очень уж она была зла вчера, – размышлял он встревоженно.

К счастью, Фидель был на месте, так что Рауль, не откладывая, описал ему ситуацию и все претензии Вильмы к Ивлеву.

– Да уж, твоя жена отказов не любит, – усмехнулся Фидель, выслушав брата. – Особенно от тех, о ком у нее сложилось хорошее мнение.

– В том-то и дело, – кивнул Рауль. – Она с таким восторгом рассказывала нам про этого русского после приезда из Москвы, помнишь ведь? А тут он ей прямо заявил, что хочет с семьей пообщаться и не станет следовать программе, которую для него подготовили… Я Вильму такой злой давно не видел.

– Ну, обиделась, само собой, – улыбнулся Фидель. – Привыкла твоя жена, что ей все и всегда навстречу идут, а тут отказ. А у парня характер-то железный, сразу в нем это отметил, – добавил, задумавшись на мгновение, Фидель.

– Да, вот только Вильма рвет и мечет, – покачал головой Рауль. – Грозит в Москву пожаловаться на Ивлева в газету, где он работает.