Нутром чувствовала, что глава клана заводится, не сводит с меня своего сурового взгляда, но его сдерживает слово, а меня не держит ничего.

Наконец, я была прилично одета.

Мои волосы, не уложенные, сбитые, волнами ложились по плечам.

Повернувшись, словила странный блеск в его глазах, похотливую поволоку, но… Брюс поиграл мышцами, отпил из бокала и предложил сесть напротив, словно его нисколько не задевало затеянное мной действие.

– Ты голодна… – он не спрашивал, а утверждал, показывая на количество приборов.

Разложено было на две персоны.

– Спасибо, – поежилась я и осторожно взялась за вилку.

Действительно, желудок урчал, требуя пищи, но вблизи здоровяка мне было неуютно. Будь моя воля, я бы сбежала сразу, как пришла в себя, но вряд ли бы он позволил.

Несколько минут мы молчали. Он ел, посматривал то на пламя, то на меня, а я с ума сходила от нервозности.

– Лиса, я терпелив, – внезапно обозначил он, – но это не дает тебе право испытывать меня. Объясни, что произошло на реке, отчего тебя прибило именно в то место, где я отыскал тебя?

Я застыла. Большой ком застрял в горле, хотя я не проглотила ни куска. Эти ужасные воспоминания всплыли в моем сознании.

– Лэрд, я понятия не имею, что можно ответить. Клянусь, я не хотела сбежать или скрыться. Мне некуда, – пыталась заверить его, – я почти ничего не помню, с трудом ориентируюсь в клане и совсем не знаю его границ. Меня толкнули, я видела, что меня толкнули.

Повторяла словно мантру. Я точно не ошибалась. Я не была неуклюжа или неосторожна, всю жизнь дружила со спортом и поскользнулась на ровном месте? Так не бывает.

Какой-то противный голос внутри меня протянул, что и перемещение во времени и пространстве не бывает, но последний я сумела заткнуть.

– Кому ты успела перейти дорогу? Ты рабыня, ты не значишь ничего, не стоишь ничего…

Фразы звучали довольно обидно.

Опять я вспомнила угрозы Давины или нелюбовь Авы, но полагала, что у двух местных склочниц были другие способы, чтобы убирать ненужных конкуренток. Жалобы, нытье, поклепы.

Да и смысл доносить? Доказательств у меня нет. Слово рабыни против слова главной любовницы? Я ведь не идиотка.

Опустив лицо, я судорожно вздохнула.

– Мне нечего сказать. Может, – во мне заиграла гордость и неприятие, – во враждующем клане у меня была какая-то роль? Ты же нашел меня без ошейника.

Я лгала, но делала это с какой-то преступной уверенностью, что поступаю правильно. В конце концов, именно мне покорилась магия.

Брюс подобных слов не ожидал. Он встрепенулся, словно я сообщила что-то дельное, протянул руку, подхватывая меня за подбородок, чтобы я смотрела прямо на него.

– Твои соклановцы ужасно обращались с тобой? – он задумчиво рассматривал мое лицо. – Взяли на поле битвы, а если хотели обменять? Подарить мне, чтобы я был менее жесток?

Или ничего не знали о моем существовании.

– Я не помню, – вырвалась из захвата. – Ничего не помню.

– Или очень хорошо лжешь. Все женщины отлично умеют врать, ты не будешь исключением.

Устав слушать о его отношении ко всем девицам, я отъехала от стола. Ни один аппетитный кусок не лез в горло.

– Позволишь мне вернуться?

– А завтра я не найду тебя где-нибудь на дне? – хмыкнул мужчина.

Не могла ему ничего обещать, но твердо решила проштудировать гримуар и отыскать способ защитить себя.

– Значит, будет другая целительница, – заключила я и встала, дождавшись его разрешения.

Уже на выходе, перед дверью я на миг растерялась, замялась, вспомнив о чем-то очень важном.

Брюс Сильный сидел, расставив ноги, а свет от пламени за его спиной создавал вокруг него какой-то огненный, величественный ореол.

Он меня спас, помог избежать неминуемой смерти и даже притащил в свою постель. Мог бросить, оставить на берегу или перепоручить другим людям.

Но он же спас.

Тяжело оставаться равнодушной к своему герою. В груди мерно застучало сердце, мужчина начинал вызывать у меня некоторую симпатию.

– Лэрд, – помедлила я, берясь за латунную ручку.

– Да? – дернулись его кустистые брови.

– Спасибо… еще раз, – меня настигло смущение. Раздеваться и одеваться оказалось значительно легче. – за спасение и… все остальное, – неопределенно махнула рукой.

– Иди, Лиса, – он остался невозмутим, – я делал это не для тебя.

Какой же он все-таки…

Сбежав от лэрда, облегчения не почувствовала. Ощущала себя грязной, липкой и… очень голодной.

Жители бросали на меня странные взгляды, но я предполагала, что тем известно о моей беде.

В дверях хижины меня встретила Хелен.

– О боги, – прижала она ладонь к груди, – я так за тебя волновалась. Говорят, тебя вытащил сам лэрд. Лиса, ты правда намеревалась утопиться?

Зайдя внутрь, обнаружила новое подношение от женщины. Моя новая подруга принесла мне ужин и оставила его на столе.

В домике было чисто, постель убрана, кто-то явно доделал всю работу по уборке.

– Хелен, это ты? – не могла поверить.

– Убралась? – она скромным взглядом обвела все углы. – Да, подумала, что тебе не помешают еще одни руки. К тому же, заставила твоих работников не отлынивать. Завтра вместе засадим твой огород.

Да я ей едва на грудь не бросилась. Нет, недоверие никуда не делось, я боялась делиться всем, что накипело, но из-за ее заботы в уголках глаз образовались соленые слезы.

– Спасибо, спасибо, – никак не могла успокоиться.

– Лиса, мне это почти ничего не стоило, – оправдывалась женщина. – Единственное, я прошу помнить о моей просьбе…

– Да я для тебя луну с неба достану.

– Луну не надо, – как-то грустно заключила она. – Лучше объясни, что с тобой произошло. Ругаясь с Тавишем, я потеряла тебя из виду, а потом принеслась Ава, верещащая, что ты утопилась.

– Давай, я завтра расскажу обо всем, – я помедлила, но вспомнила, что супруг моей наперсницы не в восторге от нашего общения. – Тебе позволят?

Хелен поморщилась и отмахнулась.

– Он с виду грозный и злой. На самом деле Тавиш спорить не умеет. Тупой как пробка. – развела она обоими руками и рассмеялась. – Я приду завтра и помогу. Но ты будь осторожна. Лэрд взял тебя в спальню, выхаживал. Ава и Давина бесятся. Не принимай пищу в общем зале, не доверяй никому.

– А тебе? – вырвалось у меня против воли.

– Я завишу от тебя, Лиса, – логично подвела красавица. – Я не сделаю тебе зла.

– Спасибо, – опять поблагодарила ее, – ты единственная, кто относится ко мне непредвзято.

– О, ты сильно ошибаешься, – улыбнулась моя подруга. – Другие дамы и рады обратиться к тебе, не местные, пришлые, но их запугивают. Ты собери ради дела сумку со снадобьями.

– Какими? – не поняла последней фразы.

– Для родов, дорогая. В клане детей много, а судя по девицам на сносях, станет еще больше. Раньше ими занималась Ава, но раз появилась ведьма…

– Они обратятся ко мне?

– Кто же им даст, – закатила глаза моя собеседница. – Они обратятся ко мне, а я призову тебя. Хочешь не быть приживалкой и не прослыть постельной грелкой, научись давать отпор. Ты что-то умеешь, твои едкие слова лэрд простит.

– То есть, – пришла моя очередь прищуриваться, – ты намекаешь мне, чтобы я действовала наперекор ключнице?

Хелен ухмыльнулась.

– Я тебе ничего не говорила, я пришлая. Про нас говорят, что мы дурные и сумасшедшие.

Она убежала, оставив меня одну. Солнце опустилось под горизонт, и на земли аркартов медленно наступала тьма. Под окнами застрекотали сверчки, вдалеке ухала сова.

Воспользовавшись моментом, когда меня никто не потревожит, я опять достала гримуар и училась магии.

Первым делом я составила и выписала рецепт для лунного зелья. Костьми лягу, но выручу новую подругу. Потом на всякий случай почитала про родовспоможение, заодно изучила и строки, написанные Анной. Не знаю почему, но нутром или клятой интуицией, я подозревала, что моя предшественница тоже была иномирянкой.

С каждой секундой удостоверялась в этом.

Она записывала каждого, звала его пациентом и въедливо указывала, какое лечение ему назначила. До ее появления в клане ни один целитель подобным не занимался.

Нет, с Анной явно было что-то не так.

Я испытывала все на себе. Взялась за серебряный нож, оставленный кем-то в избушке, сделала глубокий порез на своей ноге.

Наточенное лезвие легко разрезало нежную, девичью кожу… Я губу закусила, чтобы не застонать, но настроившись, сосредоточившись и вспомнив все, что я успела прочитать, прошептала заклинание и выпустила из рук изумрудное, отдававшее в бирюзу, свечение.

Рана затягивалась на глазах.

И она заживала так, как я это представляла. Словно я провела обеззараживание, зашивала ее непрерывным подкожным, косметическим швом.

Я глазам не могла поверить. Хотелось резать себя и всех вокруг, но я вовремя остановилась. Рубцы никуда не денутся. У меня на ноге уже с десяток шрамов.

По итогу я сделала вывод, что знания, полученные в университете, мне помогали. Из-за этого я четко представляла то, как человек должен выглядеть, когда он выздоровеет. И это было словно откровение.

Врачуя магией важно понимать, к какому финалу ты стремишься. Мало выдумать в голове, что я просто хочу, чтобы человек был здоров, нужно понимать основы.

И мне повезло, что очередную бессонную ночь я провела возле учебника волшебства. С рассветом в окно хижины постучались.

– Меня зовет лэрд или Ава? – вышла я в ночнушке к непрошеному гостю.

Меня встретил незнакомец в доспехах. Он даже с оружием не расстался.

– С чего бы, – поморщился мужчина. – Ты целительница, а моя жена рожает. Я бы позвал ключницу, но Мэри завопила, что не примет ее. Поможешь?

Складывалось впечатление, что он и сам не рад обращаться ко мне.

– Да, подожди секунду, – заметалась я по своему дому.

Слова Хелен оказались пророческими, но она, наверно, понимала, о чем меня просила. Местные нормально общались с прислугой, а вот пришлые не находили общего языка.

Я быстро нашла все необходимое, натянула приличное платье и поспешила за воином.

Глава 4. Лиза

Дойдя до нужного места, поднявшись по ступенькам, постучавшись и не дождавшись ответа, я распахнула чужую дверь. Меня сразу встретила удушливая жара и незнакомая женщина в слезах.

Она лежала на кровати в дальней комнате, укрытая несколькими одеялами, обмахивалась ладонью, а по ее лбу скатывался пот. В камине вовсю горело пламя, хоть ночь была довольно теплой.

– Простите, а это зачем? – недоумевала я, войдя внутрь, и указала на огонь.

– Моя жена рожает, – посмотрел на меня воин словно на полоумную.

– Как тебя зовут? – поинтересовалась я, проходя мимо.

Положила свою сумку на стул и принялась открывать окна.

– Хортон, – ответил мне мужчина.

– Хортон, ты останешься и будешь помогать или…

Я не успела договорить, но он моментально кинулся к выходу.

– Я привел целительницу, что еще требуется от меня?

И правда, что еще?

В этом мире мужчины суровее, но боязливее, если дело касалось женского здоровья и таинств рождения. Они не присутствовали в моменте, не могли смотреть, как их супруга мучается. Для них событие было одновременно торжественным и очень страшным.

Отпустив нерадивого отца, вошла в комнату к роженице.

Какое счастье, что я внимательно слушала курс акушерства и гинекологии. Наши преподаватели не слезали с нас, пока мы не начали отбивать от зубов вызубренную информацию. Нас отправляли на практику, обучали, и я радовалась, что в моей жизни уже был подобный опыт. Иначе я бы впала в прострацию.

Но, как ни странно, я была спокойна, хладнокровна, словно я каждый день встречала новорожденного.