– Да, давай, – соглашается Титов и пытается незаметно поправить эрекцию, упирающуюся в молнию джинсов.

Я снова сажусь на диван, но на другой его край. Теперь в гостиной просторно из-за уехавших гостей и нет смысла тесниться и прижиматься к друг другу бёдрами. Но дело, конечно же, не только в этом. Близость с Вовой вызывает во мне самые разные реакции, к которым я не совсем готова.

Игра продолжается, и я проигрываю в первом же круге. Выпиваю текилу, неприятно морщусь. Дрожащими руками достаю из контейнера записку и зачитываю её вслух.

Как только вижу перед глазами вполне безобидный текст, то облегчённо выдыхаю и понимаю, что мне повезло – нужно всего лишь выложить в социальную сеть последнюю фотографию, которая сохранилась в галерее. У меня это фото сегодняшнего заката, который я успела заснять, когда сидела на веранде. Получилось красиво и ярко. Не стыдно показать своим трём сотням подписчиков, половина из которых – это мои студенты.

– Готово, – показываю загруженную в профиль историю сначала Яну, а затем и Вове.

Мы ведём себя спокойно, цивилизованно. Так, словно не было ничего безрассудного в недавнем поступке. И я бы с радостью забыла его и пошла дальше, но губы до сих пор горят и пульсируют, а провалами памяти, к сожалению или к счастью, я не страдаю.

Следующий свой проигрыш воспринимаю с огромной настороженностью. Дыхание утяжеляется, а ладони потеют. Мне становится обидно, что в момент, когда я старательно продумывала смешные и лёгкие желания, кто-то без раздумий писал всё, что взбредёт в голову. Зная Семёна – в записках может быть что угодно.

– Итак, мне нужно выполнить… любую, даже потаенную просьбу соседа справа, – читаю на одном дыхании и тут же смотрю на Вову. Потому что сосед – это он.

Когда наши взгляды встречаются, я замираю и захлёбываюсь паникой. Сердце вновь учащает удары, во рту пересыхает. В голову лезут разнообразные непристойные мысли, с которыми я никак не могу справиться. Нужно просто остановиться и признать, что изначальная идея начать игру, которая когда-то давно переломила мою жизнь на до и после – была провальной.

Титов задумывается и хмурится. Шумно выпускает воздух сквозь стиснутые зубы. В гостиной снова становится нечем дышать, а атмосфера, витающая вокруг нас троих, начинает трещать, взрываться и накаляться с каждой секундой.

– Один момент, – произносит Вова, когда его телефон вибрирует на краю стола. – Я отвечу на звонок и заодно придумаю, что делать дальше.

Когда он выходит на веранду, я поднимаюсь с дивана и начинаю нервно убирать со стола посуду. Кровь активно приливает к щекам, а громкие удары сердца заглушают все остальные звуки. Плохая идея, отвратительная. Когда ко мне подходит Ян и обнимает за талию, я непроизвольно вздрагиваю и оборачиваюсь к нему.

– Оставь, – просит он, выразительно смотрит в глаза и тут же спрашивает: – Тебе понравилось?

– Ян…

Качнув головой, ощущаю настойчивые ладони на своих бёдрах. Они беззастенчиво поглаживают, а затем вжимают в крепкое мужское тело.

– Он тебя хочет, – спокойно произносит Каминский.

– Я понимаю. Не маленькая.

– И я хочу. Ты чувствуешь, наверное.

Кивнув в ответ, опускаю взгляд и кусаю губы. Рассматриваю пробивающуюся щетину на щеках Яна и отмечаю то, как привычно и вкусно он пахнет. Другая энергетика, темперамент. Иная вселенная. Привычная, безопасная и родная.

– Ещё поймал себя на мысли, что меня заводит здоровая конкуренция.

– Я думала, ты будешь ревновать.

Наверное, в моей личной системе координат сбились настройки и ревность почти приравнивается к неравнодушию. Хочется, чтобы муж доказал, что это так несмотря на предстоящий развод. Я мечтаю чувствовать его эмоции. Видеть любовь, ревность и осознание того, что он жалеет о случившемся. Возможно, всё изменится, когда мы переступим грань. Но что, если нет?

– Ревнуют только неуверенные в себе мальчики, – отвечает Ян.

– Ясно. Теперь у меня отпадает вопрос о том, был ли у тебя когда-нибудь секс втроём. Похоже, что был. И не раз.

– Хочу экспериментировать с тобой, – немногословно отвечает муж и тянет вверх мою футболку.

Внутри меня всё сжимается от паники и чёткого понимания того, что назад дороги не будет. После этой игры жизнь снова разделится на до и после. И если в прошлый раз мне повезло, то в этот – я не уверена, что всё пройдёт гладко.

Закрыв глаза, чтобы не было так страшно, я откидываю голову назад и подставляю шею для поцелуев. Не могу не думать о том, что с минуты на минуту в гостиную войдёт Вова и увидит меня обнажённой не на экране телефона, а вживую.

Ян опускает бретельки бюстгальтера, справляется с замком и оголяет грудь. Наклонившись надо мной, бегло проходится губами по плечам и шее, заставляя волоски на коже встать дыбом.

Сердце отчаянно барабанит в грудной клетке, когда Каминский расстёгивает пуговицу на шортах и тянет их вниз.

Я рвано дышу, опираясь бёдрами о стол. Голова идёт кругом, чувства обостряются. Надеюсь, Ян знает, что делает и к чему нас ведёт, потому что из-за путанных и хаотичных мыслей я плохо соображаю.

Девять лет назад муж открыл передо мной чудесный мир секса. Яркого, развратного и красивого. Я досталась ему невинной девушкой, которой всю жизнь внушали, что сношаться нужно только для зачатия ребёнка и никак не чаще. Но при этом я точно знала, что у моего отца была целая вереница любовниц, а мама обожала летать на курорты в одиночку, после чего она возвращалась загадочной и счастливой.

Именно Ян научил меня познавать себя и развенчал множественные мифы моих родителей. Сумел убедить, что изучать и трогать своё тело – это совершенно нормально. Он раскрыл во мне женщину. Плавно, постепенно и уверено. Сделал ту, кем я являюсь.

– Боже мой, Ян… – произношу на одном выдохе и распахиваю глаза, когда муж пытается отодвинуть в сторону моё бельё.

Я хочу прикрыться и сбежать, но Каминский предупредительно качает головой и подавляет моё сопротивление. Он выполняет задуманное и нежно проводит пальцами между половых губ, выбивая протяжный стон из моих лёгких.

– Если тебе не понравится – я попрошу его уехать, – спокойно произносит. – Верь мне.

Утвердительно кивнув, доверяю ему всю себя. Голую, чувствительную. Возбуждённую и потерянную. Чуточку хмельную от алкоголя и всего происходящего.

Ян подхватывает меня на руки и усаживает на стол. Широко разводит ноги, приятно ласкает. То надавливая на чувствительные точки, то кружа вокруг них, то болезненно-сладко проникая в меня пальцами.

Я обнимаю мужа за шею, касаюсь губами горячей кожи. Осознаю, что то, что мы делаем – абсолютно аморально, но прекратить не могу.

Когда муж оттягивает резинку своих штанов вместе с бельем и обхватывает рукой тяжёлый член, я слышу, как открывается дверь, ведущая на веранду. В ушах звенит от осознания того, что мы больше не одни. Концентрированное возбуждение собирается внизу живота, нагревается и плавится.

В гостиную на несколько секунд врывается пропахший дождём ветер, который по идее должен отрезвить, но он почему-то не отрезвляет. Я дрожу, ловлю поцелуй мужа. Слышу щелчок закрываемой двери и тяжёлые приближающиеся к нам шаги.

Глава 15

Моё и без того беспокойное сердце начинает усиленно качать кровь и стучать во много раз чаще, заглушая посторонние звуки и со всей силы тараня рёбра в попытке прорваться наружу, чтобы упорхнуть, упасть и разбиться. Только бы не было меня здесь и в эту минуту.

«Мы больше не одни, не одни!», – кричит обезумевшая мысль в голове. Следом за ней несётся сотня других. Путаных, разных. Пытающихся привести меня в чувство и отрезвить.

Заметив боковым взглядом фигуру Титова, я крепче цепляюсь в футболку мужа и пытаюсь скрыться от посторонних глаз. Я почти обнажена – из одежды на мне только полупрозрачные кружевные стринги, которые прямо сейчас Ян отодвинул в сторону, чтобы ласкать меня пальцами на столе. И я более чем уверена, что Вова видит это как на ладони.

Реальность поражает и обескураживает. Я захлёбываюсь от эмоций и похоти, задыхаюсь от ощущений. Даже в самых смелых своих фантазиях я не могла представить того, что сейчас происходит, потому что в них никогда не было третьего человека. Друга нашей семьи.

– Всё нормально, – уверено произносит Ян, задевая губами висок. – Не бойся, слышишь?

Родной голос сладкой волной прокатывается по коже и ненадолго успокаивает. Это всего лишь эксперимент. Пока неизвестный, новый. Я не знаю, как он пройдёт и понравится ли мне, потому что не участвовала в подобном, но точно знаю, что муж не сделает мне плохо или больно даже назло. Даже тогда, когда мы находимся в шаге от развода.

Я до сих пор с теплотой вспоминаю период, когда Ян мотался по городу, чтобы разобраться с обидчиками и уничтожить мои компрометирующие фото. Не потому, что они грозили его репутации, а для того, чтобы я перестала плакать и наконец захотела жить и смеяться.

Поймав хаотичный поцелуй в губы, я чувствую его на щеках и на подбородке. Каминский опускается ниже и припадает к груди, едва ощутимо прикусывая соски и задевая их кончиком языка, точно зная, что мне нравится и что именно я люблю, с целью помочь и раскрепостить, ведь он уже настроился на игру.

Я зарываюсь пальцами в густые волосы Яна и обвиваю ногами его бёдра, заряжаясь мощной энергетикой, снизить градус которой мне сейчас не под силу. Муж горит желанием, требованием. Почти что необходимостью. Я не успела узнать: присутствие Вовы – это экспромт или спланированная акция? Впрочем, уже не столь важно.

Титов садится в кресло, откидывается на мягкую спинку и опускает руки на подлокотники. Шумно выдыхая и не пытаясь прикрыть топорщащуюся молнию на джинсах. И тогда я рискую посмотреть ему в глаза, принимая жадные ласки Яна и перестав игнорировать тот факт, что низ живота наливается тягучим раскалённым жаром, а соски почти болят от возбуждения.

Вова достаёт из пачки сигарету, вставляет её в губы. Щёлкает зажигалкой, затягивается густым дымом. Я впервые вижу его столь серьёзным и молчаливым. Не знаю, о чём он думает, но смотрит внимательно и сосредоточено, цепко впиваясь глазами в мои, словно пытается пробраться в душу и без слов показать, что на месте моего мужа хочет быть и он. Сейчас же. Сию минуту. Направляя в меня член, резко толкаясь и сгребая ладонями мои ягодицы.

– Он просто посмотрит, – заявляет Ян. – Посмотрит, как я тебя трахаю, ладно?

Согласно кивнув, я боюсь узнать, что будет после просмотра? Титов присоединится к нам? Приблизится? Станет трогать? Трахать? Что? Боже мой.

Я принимаю очередной размашистый толчок, который выбивает протяжный стон из моей груди и заставляет мозг плавиться от вожделения. Каждая клетка моего тела чересчур остро реагирует на заинтересованного зрителя. И я признаю, что такого со мной раньше не было. Выгибаю спину, наслаждаюсь. Тело пробивает настолько сильной дрожью, что, если бы я стояла на ногах, то точно бы рухнула на пол.

– Разденься, – хрипло шепчу мужу на ухо. – Разденься, пожалуйста, Ян. Я одна здесь без одежды.

Будучи неуверенной, что осталась услышанной, тянусь к футболке мужа и поднимаю её вверх. Каминский помогает себя раздеть, цепляет голодным затянутым поволокой взглядом. Слегка улыбается, тянется за поцелуем. Здоровая конкуренция его и правда мощно подстёгивает.

Я провожу ладонями по смуглой коже, задевая короткие чёрные волоски и трогая перекатывающиеся под пальцами мышцы. Ян оборачивается, смотрит на Вову.

– Тит, ты тоже разденься. Майе некомфортно.