– Что касается остальных… Шофёр и его дочь живут много лет на территории дома, а городскую квартиру сдают. Наша старшая горничная давно на пенсии, муж умер, дети взрослые, справятся без неё до конца карантина. У остальных горничных тоже… свои обстоятельства, но в целом вполне могут побыть здесь хоть до конца года.

– А охрана? – Я вспомнила парня в камуфляже. – У них нет жён, детей, родителей?..

– Родители есть, жён и детей нет, – впервые за разговор Петрович улыбнулся. – У нас тут вообще на весь дом ни одного женатого мужчины сейчас. Раньше был Геннадий Иванович, ваш предшественник, но коронавирус его сразил.

– Кошмар, – вырвалось у меня. Я до сих пор помнила собственную госпитализацию, которая случилась в апреле. – Жив?

– Жив, но в ближайшее время нетрудоспособен.

Я задавала вопросы ещё и ещё, управляющий отвечал, и к концу диалога я пришла к выводу, что человек он вполне нормальный. Слегка замороженный и с мажорством у него перебор, но в целом – сотрудничать можно.

Заодно узнала много другой важной информации. И о брате Глеба Викторовича, которому раньше принадлежал этот дом, и об Алисе («сущий кошмар стала после смерти родителей, хотя раньше была обычная девочка»), и об Альбине Алексеевне. Так звали девушку Глеба Викторовича, и, судя по выражению лица управляющего, в восторге он от неё не был. Подробностей никаких рассказывать не стал, просто пожал плечами, вздохнул и сказал:

– Возможно, мы просто к ней не привыкли ещё. Эльмира Игоревна была совсем другим человеком.

– Каким? – сразу уточнила я и едва не улыбнулась, когда Николай ворчливо пробормотал себе под нос:

– Нормальным…

11

Зоя

Домой я в тот день вернулась навеселе. Нет, не пьяная – просто весёлая донельзя. Сбылась мечта идиота! То есть Золушки-Зоюшки – она переезжает во дворец! Дальше сказка явно пойдёт по другому пути, ибо в наличии только принц без короля, зато с племянницей и с принцессой – будущей женой. И, возможно, она мегера. А, да и хрен бы с ней! Не с принцессой – со сказкой. Пусть идёт как угодно, главное, что я наконец перестану каждый вечер видеть мачеху и сестёр.

Я их люблю, конечно. Ангелину просто люблю, а вот Эллочку и Ларису – где-то в глубине души, очень глубоко. Но люблю. Правда, любовь моя лучше чувствуется на расстоянии. Поэтому буду жить дальше от них. Благодать! Даже, я бы сказала, благолепие!

На радостях зашла в супермаркет неподалёку и накупила вредностей – пиццу, суши, газировку. Еле дотащила коробки до дома и, влетев в коридор бешеным торнадо, воскликнула:

– Налетай, торопись, пиццей-суши подкрепись! Зойку взяли на работу, ура, товарищи!

В гостиной что-то громко упало и покатилось по полу, а потом в прихожую выглянули мачеха и сёстры. Все с вытаращенными глазами.

– Взяли?! – Стройным хором.

– Да! – Я подпрыгнула и потрясла коробками, из-за чего контейнер с суши чуть не опрокинулся. – Сейчас будем праздновать!

– Ура-а-а!!!

В общем, да – праздновали мы пару часов, и Лариса с девочками были искренне за меня рады – пока я им не сказала, что жить теперь буду за городом, в доме своего работодателя.

Радость тут же трансформировалась в траур. Такой глубокий, искренний и абсолютно чёрный. Прям как будто я не в шикарном особняке жить собралась, а на кладбище среди свежевыкопанных могил.

Хотя в чём-то я понимала и Гелю, и Эллочку, и мачеху. Они привыкли к тому, что я разруливаю любые их конфликты. Раньше этим занимался отец, а потом сия почётная обязанность была делегирована мне, как старшей и самой разумной. Ларису можно не считать – у неё всегда плохо получалось идти на компромиссы, но она и не претендовала. Мачеха или была непосредственным участником конфликта, или тихонько стояла в стороне и не отсвечивала. Второй вариант лично мне нравился больше – хватало и Эллочки с Гелей.

Младшая, кстати, пришла ко мне в чулан хорошенько поныть перед сном.

– Как я без тебя буду-то, Зой, – она вздыхала и хлюпала носом. – Я же с людоедкой с ума сойду!

– Открою тебе секрет, – я погладила сестру по ладони, – если ты не будешь лезть к Эллочке, то ваши ссоры почти прекратятся.

– Я к ней и не лезу, она сама! – возмутился ребёнок, и я с трудом удержалась от скептической ухмылки.

– Сама она обычно в ответ на твоё. Не спорь, Геля, ты тоже это знаешь. Просто держись от неё подальше, тем более вы живёте в разных комнатах. Ещё раз повторю то, что говорила много раз: ты не обязана с ней дружить, но уважать – обязана. Её интересы, личное пространство, причуды и заблуждения – не твоё дело. Не нужно над ними насмехаться или пытаться их поменять.

Геля печально разглядывала свои голые пятки – она сидела на моей кровати, скрестив ноги – и слушала. Я понимала: что-то до неё определённо дойдёт, но… не всё и не сразу. Однако, если своими словами я смогу загасить в зародыше хотя бы часть конфликтов между сёстрами, и то хлеб.

– Когда я вырасту, тоже буду жить отдельно, – заявила в конце концов Геля. – И перестану общаться с Эллочкой!

– Сначала вырасти, а потом уж будешь думать.

Сестра в силу возраста пока не могла осознать, что «жить отдельно» с учётом стоимости квартир вполне может оказаться для неё непреодолимым квестом. Как для меня. Сколько лет уже коплю – а на первый взнос всё не хватает. Потому что то одно, то другое: то купить нужно что-то внеочередное вроде новой куртки, то в отпуск хочется… Поэтому я всегда была категорически против животных в доме – наша кошка Марфа умерла через несколько месяцев после папы, Лариса хотела завести другую, но я костьми легла и отговорила её. Прекрасно знала, сколько стоит лечить животных, и плакала бы моя отдельная квартира, вздумай наш домашний питомец заболеть…

Геля ушла спать, а я, посмотрев на часы, решила всё-таки быстренько сделать ещё одно дело, а именно: посмотреть в интернете какую-нибудь информацию про Глеба Викторовича и его брата. Николай кое-что рассказал, но мало, и совсем ничего – про то, чем они оба занимаются. Точнее, что касается Олега Викторовича – занимался, в прошедшем времени.

Эх, вот и на фига ему понадобились эти вертолёты? Никогда не понимала экстрим. Пять минут удовольствия, но, если что-то случится, от земли тебя потом не отскребёшь. Молодые мужчина и женщина оставили дочку сиротой – и ради чего? Понимаю ещё, спасателями бы работали, но вот так – просто кататься… Нет, не моё. Интересно, а Глеб Викторович тоже такой экстремал?

Николай сегодня сообщил фамилию моего почти работодателя, поэтому загуглить не составило труда. Фамилия, кстати, у Хозяина была забавная – Безухов. Жаль, что не Пьер, хотя это всё-таки было бы слишком банально.

Глеб Викторович нашёлся быстро, как и его брат. Даже фотографии в интернете были, хотя и немного – парочка с официальных мероприятий по открытию построенных зданий. Да, у них с Олегом Викторовичем была совместная строительная фирма, и довольно крупная, если судить по количеству и качеству проектов. Строили и частные небольшие дома, и многоквартирные жилые комплексы, и гостиницы, и торговые центры, и офисные здания. Раньше старший брат был президентом, а младший – вице-президентом, но теперь все бразды правления перешли Глебу Викторовичу. Интересно, он по этому поводу счастлив или не очень? Петрович сказал, что отношения у братьев были отличные, но это ведь не значит, что младший не хотел подвинуть старшего.

Я полистала немного сайт, но в строительстве я не разбиралась, поэтому быстро заскучала и легла спать.

Неужели ещё неделя – и я буду засыпать не в чулане, а… не знаю где, но там точно будут окна.

Окна… Какое счастье!

Кажется, я уснула со слезами на глазах.

12

Альбина

В современном мире безумно сложно найти нормального свободного мужчину. Ещё сложнее его удержать. Эту неоспоримую истину Альбина усвоила чуть ли не с детства – потому что каждого её мальчика, которого она выбирала по совокупности положительных качеств, пытались увести. И делали это зачастую ближайшие подруги – им было проще подбираться к жертве.

По этой причине подруг у Альбины давно не водилось, по крайней мере, хороших. Только приятельницы, с которыми она проводила время на маникюре и ходила по магазинам, но никогда не знакомила их со своими мужчинами. Ещё чего! Обойдутся фотографиями.

Отношения с Глебом Альбина считала своей самой большой удачей в жизни. До него если ей и попадались такие мужчины, то они были давно и крепко женаты, но Глеб оказался свободным, почти как ветер. Ей на тот момент было уже двадцать четыре – не самая юная прелестница, – ему двадцать восемь. Обеспеченный, щедрый, спокойный, верный – положительные качества Глеба Альбина могла бы перечислять бесконечно. Не зря же ей казалось, что она на самом деле в него влюблена, как школьница. Отрицательное было только одно, но существенное.

Он не звал её замуж. Пять лет прошло с тех пор, как они начали встречаться, четыре года жили вместе, и всё было отлично. Но замужество Глеб почему-то не предлагал, и Альбину это раздражало. Она никак не могла понять, что должна сделать, чтобы наконец стать Безуховой. Дурацкая фамилия, лучше бы оставить свою – Альбина-то была благородной Соболевой! Но, чтобы думать на эту тему, надо было получить кольцо. Или хотя бы озвученное вслух предложение руки и сердца. Однако ничего этого не было.

И Альбина уже собиралась сама поставить вопрос ребром – в конце концов, сколько можно ждать, свадебные платья только дорожают! – когда у Глеба погиб брат. И ладно бы ещё он один погиб! Или со всей семьёй! Нет, он оставил «наследство». И если бы это была всего лишь фирма, то Альбина только от души порадовалась бы подобному несчастному случаю. Но Олег оставил Глебу свою девятилетнюю дочь…

Альбина не любила детей. Нет, будущему мужу она собиралась родить – что она, дура, озвучивать свою принципиальную позицию нормальному мужчине, ориентированному на семью? Родила бы, как миленькая. И пусть радуется, что у него есть наследники. Альбина не собиралась выходить замуж за малообеспеченного, поэтому не грузилась – сервис сейчас такой, что найти хорошую няню не составит труда. Или даже двух. Кормить можно смесью, чтобы не портить грудь, гулять и видеть ребёнка – по мере необходимости. Чтобы поцеловать на ночь, например. Или сделать селфи. Ничего обременительного, по крайней мере, пока ребёнок маленький. А потом будет детский сад, школа, и ребёнку станет уже не до родителей. Во всяком случае, именно так произошло с Альбиной. Её родители, вечно занятые карьеристы, вспоминали о дочери только когда она подавала голос. В детстве Альбина была молчаливой, поэтому её присутствие или отсутствие в доме не замечалось.

Но эта мелкая наглость, племянница Глеба… Она спутала Альбине все карты и безумно усложнила жизнь. Теперь девушка даже и не представляла – а нужна ли ей свадьба с Глебом? Он классный и богатый, этого не отнять. Но если эта козявка будет торчать поблизости следующие лет эдак восемь… И ведь Глеб отчего-то не сдал её на руки каким-нибудь няням и не отправил в частную школу – сам возился. Разрешал ей всё, даже рисовать на стенах. Уму непостижимо! Сколько раз у Альбины чесались руки хорошенько дать по жопе этой девчонке, но она сдерживалась, понимая, что Глебу это не понравится. Пока Альбина была не готова от него отказываться. Пять лет комфортных отношений, перспективы выйти замуж – всё швырнуть к ногам мелочи? Нет уж, обойдётся. Альбина решила: нужно сделать так, чтобы Глеб сам разочаровался в племяннице и перестал её опекать. В конце концов, она же ему не дочь! На свете полно хороших специалистов – пусть они и занимаются с козявкой, вытирают ей сопли и водят по психологам. А Глебу надо думать о себе. И об Альбине.

Всё это она пока проговаривала только про себя, не вслух, опасаясь реакции своего мужчины. При всей вспыльчивости характера, Альбина умела держать себя в руках, когда ей это было нужно. Иначе Глеб просто не выдержал бы жизни с ней, а потерять его расположение Альбина не хотела. Ей скоро будет тридцать! Где она в таком возрасте найдёт перспективного мужа? Не в Ленинской же библиотеке.