– Переживай за себя.

Разговор вновь свернул куда-то не туда, и это начинало раздражать. Какого хрена всё всегда сводилось к моей половой активности? Точнее – бездействию.

– Полгода – это уже не шутки, бро, – поддержал Тайлера Дилан, и даже Мэтт одобрительно кивнул. – Ещё немного – и можно ребёнка выносить.

– Вот сам и рожай, – огрызнулся я.

– Они правы, Блэйк, секс пойдёт тебе на пользу, – сказал Мэтт, чуть не заставив меня обречённо застонать.

– Воздержание – это вредно, понимаешь? – заботливо пояснил Тайлер. – Ты хоть дрочишь? – добавил он с тревогой.

Выругавшись про себя, я прикрыл лицо рукой. Но, когда снова взглянул на них, ничего не изменилось: все четверо смотрели на меня, ожидая ответа. Они что, серьёзно?

– Почему вы так озабочены моей личной жизнью?

– Как бы это сказать? – Тайлер сделал вид, что задумался. Клоун. – Раньше с тобой было весело. Но чем дольше ты не трахаешься, тем злее становишься, а злость срываешь на нас. Лучше выпусти её в койке, чувак.

– Сам разберусь, – снова отмахнулся я.

Разбираться с этим я не хотел, мне это было не нужно. Не сейчас. После обвинений желание прикасаться к женскому телу как отрубило. И словно в издёвку нашлась целая куча отбитых на голову охотниц за плохими парнями. Все они считали нас отбросами, но количество желающих разок поразвлечься с «преступниками» с каждым месяцем только росло. А те, кому всё же удалось, думали, что это прибавляло им очков крутости. Что за двойные стандарты?

– Девчонки ведутся на внешность, и с этим у тебя порядок, – невозмутимо продолжил давать непрошенные советы Тайлер. – Продемонстрируй ей свои мышцы, покажи, что ты в отличной форме.

– Типа пригласить её на совместную пробежку? – съязвил я, но Тайлер не заметил в моём тоне сарказма.

– Лучше разденься и сфоткайся в зеркале, чтобы наверняка. Девчонкам такое нравится.

– Ты шутишь, да? – хмыкнул я, и Тайлер непонимающе насупился. – Не шутишь, – вынес я вердикт. – Тогда понятно, почему тебя воспринимают исключительно как мальчика для разового траха. Нормальным девчонкам не нравится получать такое от незнакомцев, Тайлер. И ты, наверное, забыл, но Кристалл думает, что это мы – насильники и убийцы. Если я скину ей голую фотку, при следующей встрече крошка отрежет мне яйца и скормит их вам на завтрак.

– Не слушай его, – скривился Ник. – Вечно несёт какую-то херню.

– Эй, я бы попросил! – вскинулся Тайлер.

– Ты умеешь просить?

Ник изогнул бровь, уставившись на Тайлера.

– Вообще-то, да. И, заметь, эта дамочка врезала ему прямо туда. Не улавливаешь намёк?

– Нет, – с непроницаемым лицом ответил Николас.

– Без обид, чувак, но ты чего такой душный? Крошка намекнула, что хотела бы познакомиться с его дружком поближе. Как можно ближе.

– Логика у тебя убийственная, золотце, – хмыкнул Ник, вновь сложив руки на груди. – Но больше убивает её отсутствие.

Он был единственным, кто даже не улыбнулся.

Ник никогда не скрывал своего истинного лица, когда мы оставались впятером. И это было лицо отнюдь не хорошего парня.

Если бы кто-то, кому я мог бы сказать правду, спросил меня, кто опаснее – Тайлер или Николас, – я бы поставил на второго. От Тайлера, по крайней мере, всегда ожидаешь чего-го безумного. А вот Ник мог удивить, и ещё как.

Он хорошо контролировал эмоции и свою тёмную сторону. С самого рождения Николаса его отец требовал соблюдения правил, коих было множество.

Соблюдал ли их Ник? Конечно нет. Делал ли вид, что соблюдает? О да, и ещё как. Однако Эдварда Вуда было не так-то просто провести. И каждый раз за выявлением нарушения следовало жестокое наказание.

Временами Ник ходил избитый до такой степени, что едва мог стоять на ногах. Его отец оставлял нетронутыми лишь лицо и кисти. Иначе все бы узнали, как на самом деле обстоят дела в доме семьи Вуд.

Мы пытались вытащить Ника из этого ада, но он запретил вмешиваться, сказав, что в противном случае отец обеспечит нам пожизненное место в тюрьме.

Мать Ника не волновало, как проходило «обучение». Пока муж оплачивал её счета и закрывал глаза на пьянство, она не замечала ничего вокруг, в том числе и родного сына. Миссис Вуд, как и все, искренне верила, что Ник – послушный ребёнок, обожаемый отцом.

Имидж золотого пай-мальчика был разрушен, когда произошёл инцидент с сестрой Кристалл. А потом ещё трижды. Даже мэр не смог отмыть своего сына в глазах общественности. Видимо, и у его власти имелся предел.

С семнадцати лет Ник неплохо разбирался в инвестициях и не зависел от отца материально. Он отказался от наследства и снял квартиру, однако мэр мог нарисоваться на пороге в любой момент. Но не потому, что скучал, а чтобы вынудить Ника в очередной раз отыграть на публике роль идеального сына.

После последнего, особо жестокого избиения Ник переехал к Тайлеру, где люди мэра не могли его достать, не устроив шумихи. Николас перестал ходить на важные для Эдварда мероприятия и больше не строил из себя раскаявшегося грешника с безупречными манерами.

Тайлер хоть и принял Ника со всем радушием, однако нас удивляло, как они до сих пор не убили друг друга. Вряд ли на свете нашлись бы ещё двое настолько непохожих людей.

– Вы звучите как женатая парочка, – усмехнулся Дилан, указывая на них. – Мои предки иногда так же ворчали.

– Кстати, как у них дела? – поинтересовался Тайлер, на что Дилан лишь пожал плечами. – Но ты звонил им недавно, так ведь?

Не дождавшись ответа, Тайлер хотел спросить ещё что-то, но Мэтт положил ему руку на плечо и покачал головой. Этого было достаточно, чтобы Тайлер заткнулся, а затем вновь стал задирать Николаса.

Да, с Мэттом стоило считаться. Он казался тёмной лошадкой, но мы знали, что Мэтт из себя представляет. А остальные интуитивно держались подальше. Из нас пятерых к Мэтту цеплялись меньше всего.

Он должен был войти в сборную округа по ММА, но его исключили даже из городского клуба, когда на нас легла тень подозрения. Тренер отказался от него, сказав, что перед Мэттом закрылись все двери и никто не захочет с ним работать.

Мэтт не показывал, что расстроился, и мы не знали, так ли это. Теперь его не сдерживали ограничения: он мог свернуть в бараний рог кого угодно, если тот, не прикрывшись, чихнул в его сторону. Но вообще – Мэтт был безобидным. Если его не трогать. И уж точно не чихать ему в лицо.

Однако своим родным он позволил выбросить его как мусор.

Отец Мэтта работал дальнобойщиком и много времени проводил в разъездах, а мать была домохозяйкой и обожала печь печенье. Полгода назад она перестала угощать нас своей выпечкой. Все мы, в том числе и Мэтт, стали нежеланными гостями в доме его родителей. Комментариев Мэтта по этому поводу мы так и не дождались.

Сразу после этого он предложил внести деньги на расширение и стал моим бизнес-партнёром. Я согласился, и теперь мы вместе развиваем общее дело. Как я и говорил, открыли ещё одну автомойку.

Работать с Мэттом было надёжно. Он и был самым надёжным из нас. Что бы ни случилось, Мэтт никогда бы не подвёл. Это знали все мы. Но знал ли это Мэтт?

Иногда мне казалось, что друг себя недооценивает. Он так запросто позволил родителям вычеркнуть его из жизни. Уверен, Мэтт не стал защищаться, когда они сделали о нём ошибочные выводы. Его родители поверили жёлтой прессе и сплетницам-соседкам, а не собственному сыну, но Мэтт не стал их переубеждать, просто принял их выбор.

Возможно, он, как и мы, посчитал, что таким образом они обезопасили себя. Иначе горожане не дали бы им спокойно жить.

– Ты предложил ей сотрудничать, – подал он голос, и парни сразу прекратили балаган. Мэтт нечасто высказывался, но когда делал это, все обращались в слух.

– Предложил, да. Кристалл вполне подойдёт, и Дэнни уже пригласил её в клуб. В лесу он её не узнал и вряд ли заподозрит неладное. А если что, Кристалл сумеет за себя постоять. Будет лучше, если она станет работать с нами, а не против нас.

– Всё так, – Мэтт кивнул и сложил руки на груди, – но есть одно «но».

– И какое же?

– Мы проверяем всех, прежде чем подпустить ближе. Не думаю, что стоит делать исключение. Даже для девчонки, которая тебе понравилась.

Он хмуро уставился на меня, чем вызвал улыбку. Мэтт немного опередил события. Про самую приятную часть предстоящего вечера я ещё не успел рассказать.

– Кристалл придёт сегодня, чтобы лично познакомиться с вами. Я как раз собирался сказать, что нужно устроить ей подобающую встречу.

– О да, чувак! – Тайлер взмахнул битой, его глаза сверкнули безумным огнём. – Мы встретим её. Как полагается.

– Засунь свою дубину куда подальше, – вклинился Дилан. – Я хочу поразвлечься с этой малышкой. Только попробуй попортить ей личико.

– За кого ты меня принимаешь? Я не бью девчонок. Разве что они любят пожёстче и сами просят. Лучше б свою дубину в штанах держал, – огрызнулся Тайлер и вышел на улицу, на ходу поджигая сигарету.

– Пойду составлю ему компанию, – сказал я и оглянулся на Дилана, который откуда-то выудил пиво. – Прислушайся к его совету.

– Да-да, – растянул он гласные, но я знал, что послание пролетело мимо него.

Каждый из нас мог создать дохера проблем. Но Дилан? В вопросе затруднительных положений этот засранец теперь стоил всех.

Уже полгода он вёл себя как придурок, однако он таким не был. То есть, не был раньше – до всего, что с ним случилось.

«Горячий, но верный», – примерно что-то такое говорили о Дилане до всего этого дерьма. Он ещё со школы встречался с девушкой, на которой хотел жениться. Но, как только появился первый заголовок на новостном сайте, где нас выставили монстрами, девушка, которая клялась ему в вечной любви, послала Дилана куда подальше.

Его как подменили: за один день он превратился из образцового парня в того, кто сеет хаос. От прежнего образа не осталось даже воспоминаний. Дилану стало на всё плевать, словно ему было выгодно, чтобы все видели в нём злодея.

Каждый из нас имел свою собственную ширму, за которой прятался от всего мира. Когда всё только произошло, в городе творился настоящий ад, похожий на гонение ведьм. На наши дома разве что с факелами и вилами не шли. Хотя почему нет? В двери и окна летели не только тухлые яйца и краска, но и зажигательные смеси с камнями. А нелицеприятные надписи наслаивались одна на другую.

Сейчас всё поутихло, но не забылось. От нас так и не отстали, даже несмотря на то, что официальных обвинений нам предъявить не смогли. А может, наоборот, именно поэтому. Вряд ли в нашу невиновность верили даже те, кто оправдывал. Так стоило ли пытаться доказать её кому-то?

Сразу после первого инцидента Дилан начал вести себя так, словно подчёркивал, что ему нечего терять. Но это не являлось правдой. Когда на нас обрушилась всеобщая «справедливая» ярость, Дилан уговорил мать и младшего брата поскорее переехать к отцу.

Тот давно получил работу в мегаполисе за сотни километров отсюда. Платили там гораздо больше, и он планировал перевезти всю семью. Но Дилан остался.

Он хотел докопаться до правды и очистить наши имена. Все мы хотели. Однако в его случае дело было не только в этом.

У всех нас имелись свои страхи, и самым страшным кошмаром Дилана являлся тот, в котором он подвергал свою семью опасности и позору. Отец Дилана работал хирургом, а мать – учительницей. Разумеется, после обвинений, свалившихся на нас, Дилан сделал всё, чтобы отдалиться от семьи. Он считал, что если последует за ними, то им не дадут спокойно жить даже на новом месте.