– Для вас – Правитель Лим, – поправил её Чонсок. – Я жил в вашем городе и соблюдал правила, установленные там, проявлял уважение. Сейчас вам предстоит жить в моем городе, и поэтому вполне резонно ожидаю от вас соблюдения моих. Одно из которых касается и Тэруми Ю-хи Шайн. Я его только что озвучил. – Он уже собрался закончить разговор, но не удержался и добавил: – В следующий раз в странствии отдавайте предпочтение больше практичности, чем красоте. От этого порой зависит не только ваша жизнь, но и жизнь дорогого вам человека. Стены Дэйлора больше не смогут защитить вас, а реальный мир не так прекрасен, как могло показаться из окна уютной спальни.

– Я поняла вас, Правитель Лим, – пытаясь удержать слезы, проговорила Исалиэль.

От ярости линии на руках Дария вспыхнули ярче, но Чонсок сделал вид, что не заметил, и направил свою лошадь вперед, ближе к остальным. Фенрис обернулся и бросил предупреждающий взгляд на Торника, вынуждая его медленно гореть от гнева изнутри из-за невозможности испепелить обидчика.

***

Первая половина дня прошла в молчании, а потом, устав от тишины, Тэруми стала вовлекать в разговоры Лайю, попутно цепляя Фенриса и Чонсока, начисто игнорируя мага огня и эльфийку. Вначале напряжение между всеми было ощутимо, а потом все четверо снова окунулись только в их, особый, теплый мир. Дария и Исалиэль перестали замечать и остальные, расслабляясь и искренне радуясь обществу друг друга. Чему влюбленная пара была тоже рада. Мориан же ехал далеко впереди, подчеркнуто отстраняясь от своих спутников, поэтому его присутствие в отряде было незаметным.

До первого убежища они добрались за несколько часов до темноты. Когда все забрали свои вещи, Мориан сразу ушел в дом, а Исалиэль тихо зашептала животным, устанавливая с ними связь, и приказала возвращаться в Дэйлор.

На каменное строение Лайя старалась не смотреть. При мысли, что там предстоит провести ночь, и вовсе холодела изнутри. Тесная клетка, железные кандалы, грязный пол. Лайя была уверена, что там сохранились пятна крови, которые оставляли босые ступни Чонсока. Там же была и кровь от её ран. Страшное время, которое оживет, как только она зайдет и снова увидит, пропитанные страданиями стены.

Чонсок занес вещи внутрь и быстро вернулся, разделяя неприятные чувства ведьмы. Она нашла его взгляд, воин тихо и решительно сказал, словно давая клятву:

– Этого больше не повторится.

Лайя опустила взор на свои сжатые в кулаки руки и кивнула. Вернувшийся из дома Фенрис обнял Лайю, бережно притягивая её спину к своей груди.

– Всё верно, – сказал он. – Не повторится. Я не позволю.

Тэруми подошла к Чону и прислонилась к нему. Он сразу же обнял её согревая.

– Мерзкое местечко, – буркнула Тэруми, отзываясь о доме. – Хотя ночью будем рады и ему. – Чонсок кивнул, а потом пристроил свой подбородок на её макушку. Тэруми словно невзначай спросила: – А что ты такого сказал тогда упырю, что при виде тебя у него котелок начинает закипать даже сильнее, чем от моего вида?

– Сказал, что ты будешь вести себя с ним приемлемо, с соблюдением общепринятых приличий, как и полагается делать цивилизованным людям.

– Что? Прямо так и сказал? – Она откинула назад голову, чтобы через плечо увидеть его лицо.

– Конечно, – невозмутимо ответил он. – Вам предстоит иногда пересекаться, вы же будете жить в одном городе. Скандалы ни к чему. Да и делить вам уже нечего.

– А чего тогда у него такое лицо, словно он желает спалить тебя, меня и всех нас вместе взятых?

– Дай ему время принять тот факт, что мы скоро станем одной большой дружной семьей и что ты будешь милой.

– А я буду милой? – Тэруми удивленно округлила глаза и для пущего эффекта похлопала ресницами.

– Конечно, – с улыбкой сказал Чонсок, убирая упавшую на её лицо крупную снежинку, и добавил: – Ради меня.

– Это слишком большая жертва, – вполне серьёзно сказала Тэруми.

– Но я готов её принять.

Он произнес это таким торжественным тоном, что Фенрис и Лайя засмеялись, вынуждая Тэруми улыбнуться.

– Здесь так мало места, – донесся из дома удивленный голос Исалиэль. – Ещё эта клетка. Для чего она тут?

Лайя помрачнела, а Чонсок шумно выдохнул, мгновенно закипая от гнева.

– Это комната для Верховной жрицы, – крикнула со своего места Тэруми.

На сей раз её ехидство никто не осадил. Лайя и Чонсок переглянулись и мстительно улыбнулись.

– Идем, – позвал всех Фенрис, – поедим, пока ещё светло, и спать. Завтра предстоит долгий день.

Мориан занял ближайший к выходу угол. Дарий и Исалиэль расположились возле клетки. Оказалось, что эльфийка захватила с собой и одеяло, которое любовно расстелила. Лайя с легкой завистью посмотрела на теплую ткань и мысленно укорила себя за то, что сама о таком не подумала. Хотя им и без одеяла было что нести. Лайя, помня, какими запасами обладает, точнее, не обладает Изима, набрала себе у эльфов красивых теплых вещей. А одну из сумок она отдала под свадебное платье Тэруми, которое для той пошили специально в Дэйлоре – Чонсок вовремя вспомнил, что у невесты должно быть не только кольцо, но и платье, поэтому рассказал про своё намерение устроить настоящую пышную свадьбу. Тэруми недолго возмущалась прихоти любимого, понимала, что ему это важно.

Лайя увидела, как Исалиэль извлекла из сумок две маленькие подушечки, плед, а ещё белоснежные салфетки, и изумленно выдохнула. Дарий сел рядом с эльфийкой и помог ей нарезать и разложить на салфетки еду.

– Приятного аппетита, – с нежностью в голосе сказала Исалиэль Дарию.

Он взял её руку и коснулся легким поцелуем пальцев. Обмен улыбками, и они стали неторопливо есть, периодически одаривая друг друга нежными взглядами. Небольшие огненные сферы медленно кружили возле влюбленных, согревая и украшая пространство оранжевыми переливами.

Когда Лайя поняла, что всё ещё стоит и неприлично долго их рассматривает, поспешила отвернуться. Они выглядели так, словно на романтическом ужине сейчас, а не в грязном убежище. Вкупе с нарядом эльфийки и этими белоснежными салфетками, всё смотрелось слишком иллюзорно.

Тэруми пихнула сестру локтем в бок, тихо посмеиваясь, и указала рукой на свободное место, возле которого были свалены в одну кучу их вещи.

– У нас тоже одеяло есть, – сообщил Чонсок, наклоняясь к сумкам.

– О-о-о, данхнэ Лим, – игриво произнесла Тэруми. – Ваша предусмотрительность согревает мое сердце, а скоро согреет и мой… кх-м-м… всё остальное. Не придется сидеть на стылом камне.

– «Правитель Лим» попрошу, – шутливо поправил её Чонсок.

– Ох простите, нерадивую, – спохватилась Тэруми и в театральном испуге приложила руки к груди.

– Прекрати ерничать, – засмеялся Чонсок и подкинул ей одеяло.

– А кто ерничает, Правитель Лим?

– Кстати, идея мне нравится, – сказал Фенрис, помогая Тэруми расстилать одеяло. – Подчеркивает статус и убирает нежелательный элемент фамильярности со стороны жителей. По возвращении будем потихоньку внедрять. Тем более что мир с эльфами был заключен благодаря Чонсоку, – выделил тоном он последние слова, давая понять, что это официальная версия для всех изимцев.

Тэруми скептически хмыкнула, отчетливо представляя, кому придется это внедрять.

– Озвучьте сразу все должности, пожалуйста, – съехидничала она.

– Великий и несравненный Магистр, – серьезным тоном сообщил ей Фенрис, поблескивая искорками веселья в синих глазах.

– Падать ниц обязательно?

– Несомненно.

– Дальше? – перевела она ироничный взгляд на Лайю.

– Всемогущая Верховная ведьма к вашим услугам. – Лайя отвесила ей шутовской поклон.

– Угу. Запомнила. Черт, у меня для себя даже достойных вариантов нет, чтобы вписаться в ваше велико-могучее сообщество.

– Как нет? – почти искренне удивился Чонсок, посмеиваясь. – Ты – моя Императрица!

Тэруми скривилась.

– А другие должности есть? На «твою» согласна, но Императрица – немного перебор. Не находишь?

Он обнял её и с улыбкой спросил:

– По мне, самый раз, но можешь выбрать любую.

Тэруми сделала вид, что задумалась, а потом широко улыбнулась и провозгласила:

– Тогда я буду Главнокомандующим.

– Главнокомандующей, ты хотела сказать, – со смехом поправил её Чонсок.

– Нет. Мы не будем делать акцент на том, что я женщина. Поэтому Главнокомандующим. Нейтрально.

– Хорошо, – согласился он и поцеловал её в губы. – Вверяю тебе судьбу своей армии, Главнокомандующий Ю-хи Шайн.

Тэруми засмеялась.

– Осталось только её найти, эту армию.

– Ну, нематериальная часть уже с тобой, – напомнил ей Чонсок, – а армию из людей постепенно нарастим.

При упоминании Кыта Тэруми переменилась в лице и бросила взгляд на дверь, но потом быстро подобралась и снова улыбнулась.

– Давайте уже есть.

Она выскользнула из объятий Чона и плюхнулась на одеяло. Когда все расселись, Лайя раздала всем припасы, которые съесть было желательно первыми. Разговоры на время утихли, поэтому предоставленная сама себе Лайя невольно снова стала наблюдать за Дарием и Исалиэль. Маг огня протянул эльфийке кусочек хлеба, но вместо того, чтобы забрать его, Исалиэль откусила прямо из его рук. Дарий протянул вторую руку и нежно провел по её губе, смахивая крошки, а затем наклонился и что-то прошептал ей на ухо. Эльфийка вспыхнула от смущения и, когда Дарий отстранился, стала восхищенно любоваться его лицом. Яркие глаза Исалиэль сейчас излучали такое обожание и любовь, что от приторности Лайя невольно скривилась, а потом фыркнула и отвернулась.

– Слушайте, – вдруг тихо спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь, – а у меня тоже такое дурацкое выражение лица, когда я смотрю на Фенриса?

– Нет! – выпалила Тэруми, не давая остальным шанса высказаться. Карие глаза были сейчас такими вредными – Лайя сразу поняла, что ответ ей не понравится. – Исалиэль смотрит на упыря с нежностью, с любовью – невинно. Жадно ловит каждое его слово. Так смотрят на идеал, божество. Если она вдруг, в какой-то момент, станет ему поклоняться, это будет, скорее, естественно, чем удивительно. – Тэруми сделала паузу, обозначая важность предстоящих слов, и Лайя мысленно приготовилась услышать гадость. – Ты же обычно смотришь на Фенриса хищно, плотоядно, по-собственнически. Раздеваешь взглядом, даже не подозревая, что все твои фантазии и охватившие эмоции легко читаются с лица…

Фенрис усмехнулся, и взгляд Лайи магнитом притянулся к мужу. …Раздеваешь взглядом… Да… Прильнуть бы к нему, забраться под одежду, коснуться рукой пресса, скользнуть лаской ниже. Это заставит его судорожно выдохнуть и загореться от желания, а ещё рассердиться, ведь они не одни… Её губы невольно приоткрылись, выдавая охватившее волнение, и взгляд Фенриса сместился на них, там и замер.

– Вот прямо как сейчас, – уже громче сказала Тэруми ей в самое ухо, хватая её за плечо и сжимая. Лайя вздрогнула и опустила глаза, смущаясь. Тэруми весело добавила: – Сама спросила.

– Достаточно было просто сказать «нет», – буркнула Лайя и нырнула в гостеприимно расставленные руки Фенриса, спасаясь бегством от насмешек сестры.

За дверью раздались уже привычные звуки ночи, и спрятавшиеся в доме резко затихли. Дарий оставил мерцать только две маленькие огненные сферы, и то, они кружили как можно дальше от двери. Все стали укладываться спать, а Тэруми вдруг поднялась и направилась к выходу.

– Тэ? – тихо позвала её Лайя.

Тэруми подняла руку, прося помолчать, и прильнула всем телом к двери, прислушиваясь. Она стояла так долго, что Чонсок не выдержал и подошел к ней, осторожно коснулся плеча. Тэруми спрятала полный страха взгляд и поспешила к Фенрису и Лайе. Она дождалась, пока Чонсок снова сядет рядом, и подалась вперед, показывая, что хочет поговорить только со своими родными, насколько это возможно в таком месте при такой ситуации. Фенрис, Лайя и Чонсок сели ближе и склонили головы, чтобы всё расслышать.