– Миш, включи голову. Вот вынесешь их ты туда. А потом? В машину? Да соседка, небось, с нас глаз не сводит, если уже не побежала городовому докладывать о подозрительных гостях. Он, может, и притомился от неё, но проверить обязан. Придёт, а тут ты с покойником на руках.

И запонки приметные, с синими камушками. Их тоже снимем.

– Вещи вернём. Найдём родственников, если они есть, и вернём. А если нет, то когда хоронить будем нормально, тогда и отдадим, – пообещал я, убирая добычу в карман. – Но это потом. Сейчас даже если городовой не объявится, то нам ехать прилично. В любой момент остановить могут. Машина у тебя, извини, не того вида, который бы намекал, что не надобно её трогать…

– Хорошая у меня машина.

– Хорошая, – согласился я. – Просто отличная. Ты реально мастер…

– Не подлизывайся.

– И не пытаюсь. Я про другое. Тут ведь часто, как с людьми, смотрят не на то, что внутри, а на то, каким выглядит…

Мишка хмыкнул.

– Это вот добро, – я и у гимназиста пуговку срезал. Здесь шансов меньше, потому как форма гимназическая стандартна, но вот частные заведения порой позволяют себе от стандартов отойти. – Мы передадим нашему другу, Карпу Евстратовичу. Пусть он и поищет…

И найдёт.

Хотя… нет, должен найти. Всё-таки не один человек исчез, а целая семья. Причём как минимум отец был одарённым, и судя по одежде – не из бедных.

Или мастер.

Или наследство имел… и вот так сгинуть?

Пока не знаю, что это даст и даст ли хоть что-то.

– А как объяснять станем?

– Как-нибудь…

– Хорошее объяснение, – Мишка и сам опустился рядом с девушкой. Вздохнул. И сказал: – У неё цепочка на шее. Выскользнула, когда…

На цепочке – медальон-сердечко, с чеканкой поверху. Мишка надавил как-то и сердечко открылось.

Фото?

Точно. Вот мужчина и женщина. Мужчина определённо знаком, пусть смерть и перекроила черты лица… а вот на второй части – двое детей. Фото явно старые, девочке там лет семь, мальчишка и того меньше, но уже есть с чем работать. Вроде как даже надпись, но крохотная, не разглядеть.

– Мы возьмём, – сказал Мишка покойнице. – На время. Чтобы найти вас. Чтобы…

– Чтобы похоронить, как должно, – я понял, что нужно сказать. – Под своим именем, а не как неопознанных лиц. Мы постараемся отыскать вашу семью. И рассказать им, что случилось. И вещи… вещи передадим.

А ещё отыщем папеньку, если он жив, или того, кто начал эту вот игру.

Соседка и вправду следила. И не одна. Про городового я как в воду глядел. Стоит вон у ограды, папироску смалит и на соседку поглядывает пренедовольно. Понять человека можно. Время полуденное, он, быть может, отобедать изволил, чаю испил да и устроился на отдых. А тут вот сигнал от бдящей общественности. И от кого другого отмахнёшься, но эта же после до смерти поминать станет, а то и вовсе жалобу сочинит вышестоящему начальству, в которой все-то прегрешения, что настоящие, что придуманные, изложит. Вот и пришлось уважаемому человеку откладывать отдых и тянуться по самой жаре с проверкой. И потому на нас он поглядывал едва ли не более раздражённо, нежели на соседку. Ну да, она ж – зло известное, привычное. А мы, непонятные, взяли и припёрлись тут.

– Доброго дня, – Мишка приподнял кепку и поклон изобразил. – Руки не протягиваю, уж простите. Испачкался. Там грязно довольно-таки. Гарь, сажа. Сами понимаете. Михаил.

– Гавриил Соломонович, – произнёс городовой, сигаретку прикусывая. Подозрительности в его взгляде не убавилось. – Паспорту покажите.

– Да, конечно. В машине документы. Вон…

Машина за пару месяцев преобразилась. Не то, чтобы прямо радикально, для этого срок понадобится больший, но вот пятна ржавчины исчезли, вмятины выправились, а свежая краска скрыла мелкие огрехи. И гляделась она, если не новою, то вполне себе солидной. Такой, которую может позволить себе человек, пусть не состоятельный, но и не голодранец. И потому городовой мрачно уставился на соседку.

– Ваша?

– Моя, – Мишка отёр руки тряпкою, как по мне, не сильно чище тех самых рук. – Сам собрал. Я из Петербурга. В мастерских работаю. Вот, ремонтом занимаюсь…

– Серьёзное дело, – протянул городовой и уже с уважением. – Вы уж извините… тут у нас кое-кто… переживает сильно. Хорошая баба, но беспокойная. Язык, что помело. И главное, везде-то ей страсти мерещатся. Мол, разбойники приехали…

Но паспорт Мишкин он взял, полистал страницы, почитал, покивал. На нас глянул.

– Родственники. Отдали для пригляду, да и учу помаленьку. Сами понимаете, в наше время руки кормят.

Руки у Мишки давно уж утратили налёт аристократизма. Кожа, пропитавшись машинным маслом и соляркой, задубела и украсилась сложным узором царапин.

Это тоже не ускользнуло от взгляда Гавриила Соломоновича. А непростой дядька. Вон, сопостовляет облик Мишки с легендою. И прямо-таки ощупывает глазёнками.

– Это да… тем паче, если машины…

– А то, – согласился Мишка. – Машин с каждым годом всё больше. Толковый механик всяко голодным не останется. К нам вот в гараж и купцы свои привозят, и даже родовитые случаются. Дело-то хорошее. Всё не на фабрике, не в цеху…

Паспорт вернули.

И Мишка убрал его на место.

– А к нам чего?

– Родственницу искал, – Мишка решил повторить то, что сказал однажды. И правильно. Не сомневаюсь, что легенду эту до городового донесли. И спрашивает он не из голого любопытства. – Но, верно, уже и не найду…

– Это так, – согласился городовой, вытаскивая ещё одну папироску. – Её и без вас тут искали.

– Кто?

– Тоже баили, что родственники… да не похоже.

– Отчего ж? Родни у нас много. Так-то, со стороны моей матушки, семья вовсе большая, у ней и своих сестёр есть, и братьев. А ещё дальняя… хотя, конечно, этим-то на кой?

Городовой слушал, кивал.

Вот и чего не уходит-то? Выяснить выяснил. Паспорт проверил. Что ему ещё надобно-то?

– Погоди, – я перехватил Метельку, который хотел было к машине сунуться. – Не лезь. Какой-то он… неправильный.

А ведь лабораторию папенькину искали. Должны были. Вот хотя бы те, что с аппаратами вокруг лазили, но уехали ни с чем. И этот, который книгою интересовался. И те, что помогали похищать мага… а помогать должны были бы. Не справился бы папенька один.

Профиль не тот. Навыки.

И что?

И не нашли. Но свернули бы поиски? Возможно. Дело дорогое, муторное. И куда проще заплатить кому-то, чтобы этот кто-то приглядывал за домом. И за теми, кому вдруг до дома дело появится.

– А дом, как я поглядел, справный. Крепкий. Внутри-то, конечно, пострадал, особенно кухня, но если с умом подойти… главное же ж стены. А стены крепкие. И крыша хорошая. Пока ещё, – Мишкин голос был весел. – Но тут тоже надо бы заниматься. Протапливать, просушивать. За зиму да весну сырости поднакопилось. Ещё год-другой и совсем развалится.

– А колдуна не забоишься?

– Колдуна? Да не боюсь я колдунов. К нам так-то и маги заглядывают, – доверительно произнёс Мишка. – Иные вовсе нормальные ребята. Конечно, кто из сильно родовитых, так нет-то. У них, небось, свои мастера. А те, что попроще, так им самим в моторах копаться не с руки. Машины же, даже самые хорошие, ломаются. У нас-то репутация имеется, вот и везут. Порой и поговорить могут. Это вон, дурные бабы всякого, ко не такой, за колдуна принимают. Что сестрицу мою маг свёл, это я и без неё ведал. А вот в байки про проклятья, про то, что он сюда вернётся за своим добром, так не верю. Если и вернётся, то нехай себе. Добро его мне без надобности. Вон, в сараюшку снесу, пускай стоит.

Городовой кивал, щурился и глазом косил. На нас с Метелькой. Хоть ты в дом возвращайся.

– Эй, хлопцы, – окликнул он нас. – Ходьте сюды.

И не возразишь.

Я бочком двинулся, матеря себя за беспечность. Пусть тело и изменилось, но… знал ли этот тип Савку? И если знал, то сумеет ли опознать? Тело крепко переменилось, но вот черты лица не перекроишь.

– Боязливые они у тебя, – хохотнул городой и сунул руку в карман шинельки. – Нате от карамельков.

Сыпанул горсть в подставленные Метелькою руки. – Ешьте вон… а этот второй чего не идёт?

– Этот? А, он совсем уж того. Нет, так-то парень крепкий. И спокойный. А что не сильно мозговитый, так бывает же ж.

– Да?

Я сгорбился и поглядел искоса.

– Когой-то он мне напоминает…

– Так, ясное дело. Сестрицу мою, небось.

Городовой поглядел на Мишку скептически.

– Вы на меня не глядите. Я в папаню пошёл. Он не отселева.

– Кхитаец, что ль?

– Бурят.

– А, всё едино, – отмахнулся городовой. – Нерусь.

– Обижаете. Веру он принял. И с матушкою венчался, как положено… матушка, правда, тоже всё печалилась. И дед ворчал, сколько помню, что кровь попортила. Дескать, их была самою крепкой, а я вот… так-то родня у нас с лица такая, что порой и не понять, где и чей…

– Ясно. Стало быть, дом купишь?

– Собираюсь.

– Ну гляди, – сказал городовой и, развернувшись, неспешным шагом двинулся прочь. Соседка, выглянувшая было во двор, тоже хлопнула дверь и скрылась.

– Чтоб, – Мишка открыл дверь машины. – Давайте. Ехать надо.

– А дом?

– А чего с ним сделается? Купим. Но и так… если кто в подвал и сунется, то…

То обнаружит стену.

И провода, в неё уходящие. И пусть хоть оближет эту стену, но ничего-то у него не выйдет. Если, конечно, он не из рода Громовых.

Мы и сами намаялись, проход закрывая. Сперва тот, который отделял буферную зону с лабораторией от пещер. А потом и каменную стену. Её вовсе удалось вернуть не с первого раза. Оказывается, что не срабатывает оно по-отдельности, чтобы или сила, или кровь.

И то, и другое.

И мысленный приказ вдобавок. Но в итоге получилось. Стену мы потом втроём и осматривали, и обнюхивали, и простукивали, но без толку. Подозреваю, что если камень и додумаются долбить, то просто додолбят до земли.

В общем, было над чем подумать.

– Фу-у-ух, – Метелька высыпал карамельки на сиденье. – Жарень.

И вправду, машина раскалилась изнутри. И обычная вонь – бензина, солярки, металла и ещё чего-то – сделалась столь резкой, что перекрыла остатки запахов с той стороны.

– Мишка, как домой соберешься, езжай другой дорогой, – я забрался на заднее сиденье.

Метелька давно уж облюбовал переднее, рядом с водителем.

– С чего вдруг?

– Не знаю. Тип этот… он странный.

– Обычный городовой, – Мишка не спешил трогаться. Он распахнул все двери, надеясь, что ветерок хоть как-то охладит внутренности машины.

– Не скажи… любопытный больно. Чтоб…

Уехать бы прямо сейчас, пока дяденька городовой до телефона не добрался, но дом надо выкупать. И что-то подсказывало, что прямо сейчас.

– К адвокату возвращаемся, – я прикрыл глаза, пытаясь сложить в голове разрозненные факты. – Задаток оставить, чтобы дом не ушёл. А лучше сразу и купчую.

– Согласен, – Мишка захлопнул дверь и сразу стало жарче. – Плохо, что налички я не брал.

– Чек выпишешь.

С новыми документами, выправленными Карпом Евстратовичем, жить стало проще. Во всяком случае, в банке, где Мишка открыл счёт, их приняли.

И книжку выдали чековую, пухлую, с желтыми рыхлыми страницами, которые Мишка долго щупал и хмыкал. Верно, предыдущая крепко от нынешней отличалась. Но уж как есть. На счёт отправили две тысячи, чтоб не слишком много, если кто интересоваться станет. Вполне себе объяснить остатками наследства можно. Или заработанное честным трудом хорошего автомеханика. Так они там и лежали. И вот, пригодились.

До адвокатской конторы, что занимала крохотную комнатушку на первом этаже доходного дома, мы добрались быстро. Дальше – и того проще.

Бумаги.

Договор.

И нескрываемая радость круглолицего поверенного.

– Чудесный, просто чудесный выбор… – повторял он, смахивая со лба испарину. – Документы будут готовы в самое ближайшее время. Могу и почтою отправить, если адрес…