Джулия

– Та-а-ак, моем шейку, ручки… молодец. Ой, какой у меня хороший мальчик! – приговаривала Джулия, аккуратно поливая Стива водой при помощи мочалки. Стивен любил купаться, поэтому проблем маме не создавал. Вокруг него в ванночке было много разных игрушек и мягкая пена. А когда рядом был Скотт, то счастью ребёнка не было предела. Скотт обязательно измазывался пеной, изображая мишку, чем вызывал звонкий смех Стивена.

Сегодня Скотт не отказался поприсутствовать. Он сидел рядом с Джулией, и пока та мылила малыша, он отвлекал его. Но между тем они не упускали шанса просто поболтать между собой.

– Что ты думаешь об этом Орландо? – вдруг ни с того ни с сего спросила Джулия. Она и сама не понимала, почему он её так тревожит.

Скотт равнодушно поднял плечи.

– Я о нём вообще не думаю. Что толку? – сказал он и запустил пластмассовую ракету в воздух над головой Стивена. Мальчик завизжал от радости и восторга. При этом Скотт издавал звуки мотора: – Р-р-р…

Джулия засмеялась.

– Стивен так любит тебя!

– О, мы с ним большие друзья, – голосом мультяшного героя ответил Скотт.

– Почему бы своих детей не завести?

Для Скотта такой вопрос всегда звучал слишком резко. Настроение в такие моменты падало. Но о его душевных ранах, о его маленькой дочке Джулия не знала, поэтому он сдержался.

– Вот состарюсь и женюсь на тебе. И будут у нас дети, такие же, как Стиви-малыш, – отшутился он, помолчал, а затем рассмеялся, увидев как Джулия замерла. – Да шучу я!

Джулия запустила в него мочалку. Скотт ловко увернулся. Они оба посмеялись, и вроде как на этом войнушка должна была закончиться, но не тут-то было! Джулия получила ответный удар от Скотта прямо в правую часть лица. «Ах так!» – закричала она и пошла в бой. Сначала это была просто мочалка, затем они взялись за полотенца, а потом уже брали всё, что под руку попадётся. При этом хохотали и резвились как дети. Стивен пищал от восторга, наблюдая за взрослыми играми.

Первая сдалась Джулия. Она закрылась полотенцем и выставила руку вперёд.

– Всё, Скотт, пожалуйста… Я сдаюсь. Белый флаг.

Скотт расслабился.

– Тебя трудно побороть, – похвалил он её.

– Неплохая разрядка. В последний раз я так резвилась в Кентукки с Брайаном перед моим отъездом в Европу.

– Согласись, хорошо вспоминать лучшие годы.

– Да, Скотт. Весело!

– А вот я… – Он вдруг загрустил. – Я не знал, что такое радость. Игры и веселье я видел чаще со стороны. Можешь представить, я свой день рождения отмечал тайно с одним единственным другом. Мы сбегали с уроков и мчались в кафе-мороженое. И он угощал меня. Это все, что было у меня весёлого.

– Грустно…

Вздохнув, Джулия подошла к сыну.

– Скотт, – обратилась она к нему, обматывая Стивена полотенцем. – Будь добр, отнеси его в комнату. Клэр там, она его оденет. А я приберу тут всё.

Скотт, изображая ракету, подлетел к ребёнку, который в белом полотенце выглядел так, словно на нем был скафандр. И подхватив его, покрутил пару раз в воздухе. Потом понёс в детскую.

Джулия приступила к уборке. Они со Скоттом неплохо повеселились. Мими удар хватит, если увидит такой разгром. Общая ванная комната находилась на первом этаже и всегда должна была быть чистой. Обычно ею пользовались гости, но Джулия любила купать здесь Стива, потому что комната была просторная и детская ванночка легко помещалась.

Сначала она помыла пол и стены, начисто вытерла забрызганное пеной зеркало. Последним делом она собрала игрушки и, наконец, могла идти к сыну.

Дверь в ванную было неудобно закрывать руками, набитыми игрушками, поэтому она подпёрла дверь одним боком, а когда повернулась, все игрушки вывалились из рук.

Перед ней стоял Дункан.

В течение короткого времени их глаза были неподвижны и устремлены друг на друга. Дункан не ожидал так быстро встретиться с Джулией, но когда Скотт сказал, что она вот-вот выйдет, у него не хватило мужества уйти.

– Привет, – наконец произнёс Дункан, и в ту же секунду Джулия бросилась к нему, крепко обняв.

– Как я рада, что ты приехал! Прошла всего неделя, но чувство, что тебя год не было. Ты даже не представляешь, как я соскучилась, – без задней мысли тараторила Джулия, не выпуская его из объятий, а потом быстро чмокнула в гладко выбритую щёку. Дункан никак не реагировал, а руки так и остались в карманах его брюк. Джулия отстранилась, улыбка не исчезала с её лица. – Как родители? Когда ты приехал?

– Часа два назад. Всё хорошо.

Джулии хотелось говорить, говорить… но ни одной путевой мысли не приходило в голову.

– Ты устал? Может, голоден?

– Нет, не голоден. Но не откажусь от кофе.

– Отлично! – обрадовалась Джулия. – Мы можем выпить кофе вместе. Я попрошу Мими накрыть нам в саду. Только… соберу тут все. Стивена купала. Э… и переоденусь в сухое.

– Давай я сам пойду к Мими, пока ты тут управишься.

Через двадцать минут они сидели в саду. Мими расставляла тарелки с печеньем, свежими булочками и чашечки для кофе. Чау устроился у ног Дункана, зная, что Джулия жмотина, а Дункан может и угостить. Пока Мими крутилась возле них, он потискал собаку. Когда же служанка скрылась в доме, он спросил о Дороти.

– Дороти больше здесь не работает, – ответила Джулия, разливая кофе по чашкам.

– Почему? Что-то случилось?

– Мими застукала Саймона с Дороти за… почти голыми, в общем. Ник рассказывал, что Мими была в ярости и едва не огрела Саймона метлой. Эйбс выдвинул свою версию, сказав, что она отлупила беднягу Саймона. Мими увезла Дороти и запретила даже имя её упоминать. – Джулия печально выдохнула. – Жаль Саймона. Он, кажется, влюбился.

– Хм. – Дункан поднёс чашку с кофе ко рту, сделал короткий глоток и вернул на место. – А какие тут вообще новости?

Откинувшись на спинку стула, он с интересом наблюдал, как Джулия по миллиметру разделывалась с маленькой печенькой. «Как птичка», – подумал он.

– Юнеса начала с Джеем встречаться.

– Да, Ли рассказывал по телефону. Но вот чего я не смогу узнать от Ли, так это как твои дела на работе. Тот мужчина всё ещё достаёт тебя?

– Ты имеешь в виду Тома Тайлера? Если честно, то с ним все очень странно. Мадам Босс слишком настойчиво просит с ним встретиться. Однажды я обедала с ним и, казалось, на этом все. Но нет. Тайлер часто приезжает в агентство, чтобы пошушукаться с мадам Босс. Пару раз она вызывала меня к себе, подключала к беседе. Выглядело это так, как будто они пытаются раздразнить меня новыми идеями. Нет, идеи правда интересные и меня могли бы привлечь, но… я стараюсь избегать Тома Тайлера. Поэтому нахожу оправдания и иду работать.

– Подозрительно, ты права. Если нужна будет помощь, обязательно скажи. – Он снова взялся за чашку. – Хочешь, я поговорю с ним от имени Ричи?

– Нет. У Ричи сейчас период взлёта. Боюсь, что Тайлер нанесёт его карьере вред. Я бы этого не хотела.

Дункан промолчал. Поймав момент, Джулия поспешила сменить тему.

– К нам несколько дней назад гость приехал.

– Что-то слышал. Кто он такой?

– Его зовут Орландо. Говорит, друг детства Джастина.

– Зачем он сюда приехал?

– Вот и мне интересно. Утверждает, что по делам бизнеса приехал, а заодно захотел выразить соболезнования по поводу утраты… Весь такой воспитанный, вежливый, что аж противно. – Джулия состроила презрительную гримасу.

– А Юнеса как к нему относится?

– А Юнесе, по-моему, всё равно. Она частенько с ним время проводит. Джей бесится. Но я в их отношения не лезу.

– Ну а сама как? – плавно перевёл разговор на другое Дункан. В это время он без конца играл кофейной ложечкой. Нервничал. Джулия чувствовала неприятный холодок с его стороны. Впервые ей было не по себе в его компании. За всю беседу он ни разу не одарил её улыбкой, как обычно делал при встрече. Что? Её это волнует? Она резко тряхнула головой, чтобы отогнать бредовые мысли.

А потом её привлекла вещица, лежащая у локтя Дункана.

– Что это?

– Подарок. – Он придвинул вещь к ней. Теперь она чётко увидела коричневый мешочек, внутри которого лежал серебряный медальон. – Символ нашей дружбы, – последнее слово он язвительно подчеркнул.

Джулия открыла медальон, а там было фото с их изображениями.

– Это мы в Майами? Боже, как это было давно! Такие забавные, – улыбалась она, тронутая до глубины души. – Что я всё о себе да о себе! Расскажи, как съездил. Как отдохнул? – Она придвинулась ближе. – Я и не думала, что смогу так соскучиться по тебе, по нашим разговорам…

– Джулия, – голос его был твёрдым и мрачным, – я летел сюда, намеренно решив, что между нами не будет никакой дружбы.

– В смысле? – с окаменевшим выражением лица спросила она.

– Просто держись от меня подальше и не требуй дружбы. Я уехал в Лондон для того, чтобы всё хорошо обдумать. Были мысли вообще не возвращаться, потому что жить рядом с тобой, не имея шанса прикоснуться к тебе, невыносимо. Но не видеть тебя каждый день, не чувствовать аромат твоих духов, когда ты проходишь мимо, не… чёрт! Я не смогу без всего этого. Поэтому я здесь снова. И я готов помогать тебе, по-прежнему буду защищать… Однако пойми, твоё легкомысленное поведение и даже тот маленький поцелуй в щеку будит во мне надежду. Я хочу думать, что однажды твоё сердце растает, и тогда я услышу: «Я была не права, Дункан. Ты мне нужен».

– Но ты мне нужен… не так, конечно, как хотелось бы тебе… как…

– Как друг! Чёрт возьми, Джулия! – с психом он ударил по столу так, что посуда подпрыгнула и зазвенела. Джулия поднялась на ноги, в страхе глядя на его разъярённое лицо. А он кричал. – Не друг я тебе! НЕ ДРУГ! Я люблю тебя. Какая тут может быть дружба? У меня крышу сносит, когда ты вот так придвигаешься ко мне. – Он провёл пятерней по волосам. – Зачем я только приехал? Зачем? Что ты со мной делаешь?

Дункан был неузнаваем. Джулия держалась, но когда он замолчал и притих, она рукой тихонько коснулась его плеча.

– Я понимаю…

– Ничего ты не понимаешь. Тебе просто нравится играть с чувствами людей. Вот и всё. Ник, Ричи, я… И только Ланс показал, что с его чувствами не поиграешь, потому что их попросту нет.

– Ты не прав, – сдавленно произнесла Джулия.

Он смахнул её руку со своего плеча.

– Оставь меня в покое. Держись от меня подальше. Нет дружбы. – Внезапно он сорвался на крик. – Ты меня слышала? Между нами нет дружбы. Мы не друзья. Я люблю и… ненавижу.

После этого он скрылся за дверью в доме, хлопнув ею так, что стекла задрожали.

Джулия не чувствовала под собой почвы. В один миг она потеряла равновесие и упала прямо в траву. Ладони припали к лицу. Как же это было унизительно. Слёзы рвались наружу.