Удивительно, но уже через полчаса вертолет пошел на посадку. Весь полет прошел хорошо – без приключений. На авиабазе, после того, как я привел себя в порядок и переоделся в уже порядком надоевшую мне «афганку», отправился в столовую, где вдоволь покушал горячей еды. Затем, вместе с подполковником Сизовым мы пересели на готовый к взлёту ИЛ-76, следующий в сторону Ростовской области. Вместе с нами летели ещё какие-то офицеры и прапорщики, но к нам никто с вопросами не приставал.

Честно говоря, я думал, что, может быть, удастся встретиться с Хоревым или Игнатьевым, но тщетно. У них сейчас другие дела. Интересно, что им про меня рассказали?

Пока мы были на базе, я успел насобирать уйму новостей и новой информации. Главнокомандующий ВС СССР заявил, что формально, война длившаяся с 1979 года, закончена. Это вовсе не означало, что советские войска будут немедленно выведены с территории республики. Работы еще хватало ‒ духи хотя и были полностью разбиты и деморализованы, все еще представляли собой небольшую угрозу. Остатки оппозиции нужно было найти и додавить. Правительственные силы, ранее не проявлявшие высокой активности в боевых действиях, вдруг воспряли духом и рьяно принялись за дело.

Помимо этого было объявлено о том, что Пакистан, Китай и Иран хотя и признают победу Советского Союза в войне, но делают это вынужденно и относятся нейтрально. Это сложное политическое решение, которое будет меняться в ту или иную сторону еще очень долго. Компромисс будет вывернут наизнанку. Знания, что вытянули из Джона Вильямса, оказались бесценными…

Также было объявлено, что тридцатого января 1987 года будут подписаны все необходимые соглашения, а к середине апреля большая часть советских войск будет выведена за пределы ДРА. Одновременно будут развиваться тесные связи в области экономики и добычи полезных ресурсов. Но меня это не сильно волновало.

Еще, уже от Сизова я неожиданно узнал, что в городе Ростов-на-Дону, встречи с генералом не будет. Вместо этого я должен буду участвовать в каком-то торжественном параде, где меня собирались достойно поощрить. Как именно – вопрос интересный. Не стоит и гадать, ко всему этому приложил руку непосредственно сам генерал-майор Калугин.

Ну и пусть. Наверняка делает это не просто так. Хочет усыпить бдительность? Хрен тебе, не получится. Я не зеленый молодой сопляк, я матерый старый воин, который умеет добиваться своего.

– Чего задумался, прапорщик?

Голос Сизова вернул меня к реальности. Он все это время сидел со мной рядом в соседнем кресле.

– Думаю, как бы еще несколько дней к отпуску выбить… – соврал я, задумчиво глядя куда-то в пустоту. – Дома уже больше года как не был, да и тогда, нормально отдохнуть не довелось. Выдернули для обучения в специальном центре ГРУ.

– Понимаю. Ничего, все мы отдохнем. Кто-то раньше, а кто-то позже. Всему свое время. Родных увидишь, женишься, а позже детей родите. Ты же еще не женат, так?

– Не женат. Но я с этим торопиться пока и не хочу. Какая женщина, особенно молодая, захочет, чтобы мужа постоянно не было дома?! Мало какая… Я же знаю, что лейтенантов обычно суют в самые уголки страны, где нормально и жить-то нельзя. Такие браки быстро разваливаются. Поэтому со свадьбой точно не хочу торопиться.

– Хм, дело твое… – подполковник мои слова оценил, было видно по лицу. – Но когда-нибудь же женишься, детей заведешь. Будет, как у всех нормальных офицеров…

Я лишь задумчиво кивнул. Да, тут стоит все хорошо обсудить с Леной. Дочь прапорщика Лось прекрасно знает, что такое быть дочерью военнослужащего. Однако такие семьи редко бывают счастливыми.

По прибытии на военный аэродром под Ростовом, я набрался смелости и попросился у Сизова навестить родных в Батайске. Он к этому отнесся неожиданно лояльно. К моему удивлению, не только разрешили, но еще и дали отпускной билет аж на целых три дня. Тут тоже все предельно ясно – меня «воспитывают» пряником, хотя могли бы и кнутом. Когда я покидал авиабазу, уже в купленной мной домашней одежде и синих кедах, Сизов отозвал меня в сторону.

– Так, Громов, по секрету скажу, на торжественном построении, что состоится в начале февраля, тебе будут вручать погоны лейтенанта! Смотри, не влезь еще во что-нибудь глупое и необдуманное. Ты меня понял?

– Так точно, товарищ подполковник!

– Вот и отлично. Все, свободен! – он достал из дорогого портсигара то ли папиросу, то ли сигарету, дунул на нее, понюхал и вернул обратно. – Кстати, а как девушку-то зовут?

Глава 6. Дом, милый дом

– Наташа! – ответил я, скрыв настоящее имя своей девушки.

Несложно догадаться, на кой черт подполковник Сизов задал мне такой вопрос – эта информация чуть ли не единственное, чего нет в моем личном деле. Копают под меня, хотят все контролировать. Ну-ну. Пусть ищут Наташу, которая могла бы поддерживать со мной связь.

Мы с Леной практически никак не контактировали с тех пор, как я укатил на погранзаставу. Она меня тогда прекрасно поняла, хотя и восприняла новость без восторга. Тем не менее, она дочь военного, ей легче переварить все эти длительные расставания, потому что она с этим росла. В любом случае, мне не понравилось, что Сизов сует сюда свой нос. Действует по заданию генерала, это понятно. Но зачем это Калугину? Ищет возможные рычаги воздействия на меня?

Далее все полетело в бешеном темпе, оглянуться не успел, как уже сидел в междугороднем автобусе следующего в Батайск. Все документы были у меня на руках – их сделали в штабе, хватило одного звонка и через три часа все было готово. Удостоверение личности, которое хранилось у Хорева, каким-то образом вновь вернулось ко мне.

Конечно же, я удивился тому факту, что мне навстречу шли с такой легкостью. Подозрительно даже.

Сколько же ртов нужно было заткнуть, чтобы выдернуть меня оттуда, где я должен был находиться? Неужели в ГРУ никто не пытался понять, куда меня забрали? Шут, Герц… Игнатьев. Хорев, в конце концов. Что, все они просто сделали вид, что меня не существует?

Не верю. Тут чувствуется какое-то серьезное влияние сверху. С большими погонами.

Я уже не раз обращал внимание на тот факт, что где-то «наверху» у меня есть серьезный покровитель, который время от времени дергает за нужные ниточки. Осторожно, непринужденно. Вот как сейчас.

Калугин вполне мог меня убрать как лишнего свидетеля своих дел. Но нет. Ему не разрешили. По крайней мере, именно на этой мысли я и остановился, а как оно там на самом деле обстоит…

Родной Батайск был точно таким же, как и год назад, словно бы там вообще ничего не изменилось. И все же мой глаз радовался тому, что видел город восьмидесятых годов, когда все ещё не было завалено мусором и завешано стендами с назойливой рекламой.

Правда, время года – январь – не самое подходящее для ностальгии. Все серое и унылое. Вот если бы зеленый и цветущий май…

– Билетики показываем! – вдруг раздался женский голос над моей головой. – И вы тоже, молодой человек!

Резко обернулся и увидел женщину-кондуктора. Ничем не примечательная, возрастом за пятьдесят. Лицо в морщинах, но простое и доброе. Через шею перекинута потрёпанная сумка кондуктора, из которой торчала билетная лента из жёлтой бумаги. На поясе пуховой платок.

– Конечно! – я полез в один карман, затем во второй и вдруг осознал, что билета-то у меня и нет. – Блин, потерял.

Она посмотрела на меня приятным оценивающим взглядом, посмотрела по сторонам и коротко кивнув, ответила:

– Ну, ничего. Езжай себе, не переживай. Была бы моя воля, я бы вас солдатиков везде бесплатно бы пропускала. Вы такую работу тяжелую делаете, а никто и не понимает всей важности.

Я невольно поразился такой проницательности. Как она догадалась?

– Что, неужели так заметно, что я военный человек? Вроде на мне ничего из формы нет.

– По причёске. По поведению. Вот ты сидишь, а сам все равно наготове. Это с опытом приходит. У меня сын с Афгана летом вернулся, вот точно такой же, как и ты. Полтора года на сверхсрочной. А про билет не волнуйся, ну потерял и потерял. Государство не обеднеет.

– Спасибо вам за понимание, – негромко пробормотал я, посмотрев ей в глаза.

Женщина улыбнулась и, тронув меня за плечо, пошла дальше по салону автобуса, попутно проверяя билеты у других, недавно зашедших в транспорт пассажиров.

– Сынок… а ты где служил-то? – сзади меня сидел пожилой мужчина, лет за шестьдесят пять, с почти облысевшей головой. Смотрел он на меня с открытым интересом. Надо же, наверное, услышал кондукторшу?

– Афган, – коротко ответил я. Разговаривать с незнакомыми людьми мне с недавних пор расхотелось. И была на то причина. Вот точно так же, непринужденно, в плацкартном поезде у меня и завелось знакомство с Кикоть Василием Николаевичем. Тогда на его счёт не было никаких подозрений, а потом во что это знакомство вылилось, даже думать не хочется.

– А кем? – снова спросил старик.

Грубить не хотелось, но я отвечать на его вопросы у меня тоже желания не было.

– В штабе там, писарем отсиделся! – отозвался я, процитировав хорошо известного главного героя девяностых годов из фильма «Брат».

Старик, видимо, уловил в моих словах недовольство. Он поджал губы, чуть скривился и как будто бы потерял ко мне интерес. Неприятно получилось.

А я человек совестливый, если за мной вина, осадок будет колоть душу. Я обернулся, посмотрел на пожилого пассажира и произнес:

– Извини, отец, за такой ответ. Много чего там было, совсем не хочется вспоминать.

– Все в порядке. Понимаю… – закивав головой, кивнул тот. – Я после конфликта с китайцами в шестидесятых годах тоже потом ничего вспоминать не хотел. А там много чего увидеть довелось. Сынок, а ты офицер али солдат?

– Прапорщик.

– Вы молодцы! – вдруг похвалил тот. – Вытянули афганскую войну. Сумели. А ведь все последние годы шло к тому, что уйдем мы оттуда ни с чем. Люди недовольны были. Надавило на нас мировое сообщество и все, наши на попятную пошли. Получается, и жизней столько и техники, денег – все впустую было бы потрачено. Ну, ладно, ты не обращай на меня внимания. Я хоть и старый, но любопытный. Больше мешать не буду. Да и остановка моя вот она…

И верно, через несколько секунд наш жёлтый ЛиАЗ подъехал к остановке, с шипением открыл двери и старик, попрощавшись, вышел наружу.

А я глубоко задумался. Снова.

Неужели и впрямь вмешательство всего одного человека в ход афганской войны оказало такое огромное значение, что страна собрала силы в кулак и организованно ударила по оппозиции? Махнула рукой на Запад, на Америку. Если вдуматься, это же реально невероятное достижение, притом, что я такой цели перед собой не ставил. Все как-то само собой получилось с тем «Стингером» и захватом американского военного советника. Некто Савельев предотвратил Чернобыльскую аварию, мое вмешательство закончило войну раньше, чем она должна была закончиться, причем победой СССР. А что, если и в политике тоже кто-то что-то сделает и не будет предпосылок к развалу Союза? Выдержит напор, станет еще сильнее и крепче и с уверенностью пойдет в двадцать первый век?

Вряд ли. Слишком я фантазировать люблю.

Вся эта мутная история с Калугиным натолкнула меня на мысль, а может, ну его? Чего лезть в политику, когда ты там ничего не понимаешь? Может, и впрямь не стоит лезть в противостояние с высокопоставленными лицами в КГБ? Ведь едва я вырвался из того бункера, как началась канитель вокруг меня. А я эти интриги не люблю, не для меня это все.

Нашим правительством уже было сделано несколько заявлений по радио и телевидению о том, что война в Афганистане, длившаяся семь лет, наконец-то закончена полной победой Советского Союза. В газетах наверняка тоже были какие-то статьи, но пока Михаил Горбачев публично не поздравлял советских граждан с этим знаменательным событием. Впрочем, это дело не за горами. Вот дожмут последнего полевого командира, и все будет.