– Да ладно тебе! Ничего криминального. Просто… базовые данные. Адрес, работа, семья.

– Зачем тебе это?

Хороший вопрос. Что я могу ему сказать? Что хочу заполучить девушку, которая меня послала?

– У меня есть девушка, которой я хочу помочь. Но она гордая и не принимает помощь. Поэтому я хочу сделать все анонимно.

– Благородно, – в голосе Кирилла слышится легкая ирония. – И что это за девушка?

– Дарья Сомова. Студентка МГУ, журфак, третий курс.

– Та самая, которая публично унизила тебя?

Черт. Конечно, он видел видео. Кто его не видел?

– Именно поэтому я и хочу ей помочь. Показать, что я не мстительный.

– Макс, – вздыхает Кирилл, – это звучит как сталкинг.

– Это не сталкинг! Это… стратегическая разведка.

Звучит лучше.

– Знаешь что, – говорит он после паузы, – я сделаю исключение. Но только базовая информация. И только потому, что мы друзья.

– Спасибо, Кир. Ты меня выручил.

– Завтра утром будет готово. Скину тебе на почту.

Я кладу трубку и чувствую, как внутри разливается предвкушение. Завтра я узнаю все о Дарье Сомовой. А потом…

Потом начну действовать.

– Данил! – зову друга.

Он возвращается, выглядит уставшим:

– Что еще? Ты готов прямо сейчас расстаться с машиной? Я готов ее принять.

– Нет.

– Серьезно? Только не говори, что ты собираешься за ней следить и тайно помогать, она догадается, что это ты, она не дура.

– Ну и пусть, но это будет не сразу. Сначала она будет гадать, кто ее таинственный благодетель. А потом я намекну…

И тогда она поймет. Поймет, что ошибалась на мой счет. Что я не просто богатый мажор, а человек, способный на настоящие чувства.

– Макс, а что, если у нее нет проблем?

– Проблемы есть у всех. Особенно у небогатых людей.

А если проблем нет – я их найду. Точнее, найду потребности. У каждого есть мечты, которые можно осуществить.

– А если она все равно тебя пошлет?

– Не пошлет. Не может человек послать того, кто ему искренне помог.

Особенно если этот человек – Максим Орловский.

Данил пожимает плечами:

– Что ж, посмотрим. Только не говори потом, что я тебя не предупреждал.

О чем предупреждал? О том, что мой план гениален? Что я наконец-то нашел правильный подход?

Деньги решают все. Нужно только правильно их использовать. Не швыряться букетами роз, а решать реальные проблемы.

Остаток вечера я провожу, представляя завтрашний день. Получу информацию от Кирилла, изучу ее жизнь, найду слабые места. А потом…

А потом стану ее тайным ангелом-хранителем.

Как в фильмах. Таинственный незнакомец, который появляется в самый нужный момент и исчезает, не требуя благодарности.

Пока не придет время открыться.

Уезжаю из клуба с чувством, что наконец-то нашел правильную стратегию. Никаких публичных жестов, никакой демонстрации богатства. Только тайная помощь и искренняя забота.

Дарья Сомова даже не поймет, что происходит, пока не станет слишком поздно сопротивляться.

А утром я узнаю все.

Где она живет, с кем, какие у них проблемы. И тогда начну действовать.

Дома, лежа в постели, прокручиваю в голове различные сценарии. Что, если у ее семьи долги? Я смогу их погасить. Что, если нужна операция? Оплачу лучших врачей. Что, если она мечтает о стажировке в крутой газете? Устрою через знакомых.

У каждой проблемы есть решение. Особенно если у тебя есть деньги.

А завтра утром, как только получу информацию, поеду к ней домой. Посмотрю, как она живет. Оценю ситуацию. И начну планировать операцию по ее спасению.

Дарья Сомова не устоит перед таким натиском доброты.

Засыпаю с улыбкой на лице. Завтра начнется новый этап игры. Этап, в котором я наконец-то покажу ей, на что способен Максим Орловский.

Глава 6

Суббота. Восемь утра. За окном серо и промозгло, как в моей душе.

Лежу в постели и слушаю, как бабушка гремит посудой на кухне. Встала пораньше, значит, будут поручения. В субботу она всегда составляет список дел на выходные: рынок, аптека, магазин, химчистка. И угадайте, кто будет все это выполнять?

Правильно. Я.

Не то чтобы я был против – бабушка уже немолода, ей тяжело таскать тяжелые сумки. Но после недели в университете хочется просто поваляться в кровати с книжкой. Или с сериалом. Или просто уставиться в потолок и ни о чем не думать.

Особенно не думать о нем.

Максим Орловский.

Три дня – целых три дня! – никаких новостей с этого фронта. Ни розочек, ни появлений в кафе, ни попыток «поговорить». Тишина. Полная, подозрительная, нервирующая тишина.

И это пугает меня больше, чем любые его действия.

Потому что я знаю таких, как он. Золотые мальчики так просто не сдаются. Особенно после публичного унижения. Особенно когда это унижение посмотрели уже пять миллионов человек – да, я вчера проверяла, видео продолжает набирать популярность.

Пять миллионов просмотров моего «величайшего момента».

И комментарии все те же. Я по-прежнему «серая мышь», «неблагодарная стерва», «дура, упустившая шанс». А он – «бедняжка», «принц», «слишком хорош для таких, как я».

Логика интернета прекрасна в своей извращенности.

– Дашенька! – голос бабушки прерывает мои размышления. – Вставай, солнышко! Уже день на дворе, а ты все спишь!

На дворе день. За окном мерзкая серая каша из дождя и снега. Для начала сентября погода просто отвратительная. Вчера еще можно было ходить в легкой куртке, а сегодня хочется закутаться в одеяло и не вылезать до весны.

– Встаю, бабуль! – кричу в ответ и заставляю себя выбраться из теплой постели.

Холодно. Батареи еще не включили – отопительный сезон официально не начался, а наш старенький обогреватель греет примерно так же, как спичка в ледяной пещере.

Надеваю домашние тапочки – стоптанные, но теплые – и иду на кухню. Бабушка уже сидит за столом с чашкой цикория и листком бумаги, исписанным ее аккуратным почерком.

Список. Конечно же, список.

– Доброе утро, бабуль, – целую ее в щеку и заглядываю в бумажку. – Что у нас сегодня на повестке дня?

– На рынок – купить картошки, морковки, лука. В «Пятерочке» – хлеб, молоко, крупу. В аптеке – мои таблетки от давления и обезболивающие для суставов.

Стандартный набор. Ничего сверхъестественного. Часа три-четыре – и все дела переделаны.

– А деньги? – спрашиваю осторожно.

Деньги – это всегда болезненная тема. У нас их мало, очень мало. Бабушкина пенсия – копейки, моя стипендия – еще меньшие копейки, заработок в кафе – чуть больше копеек. Вместе получается сумма, на которую можно существовать, но нельзя жить.

– Возле хлебницы, – кивает бабушка. – Три тысячи. Должно хватить.

Три тысячи на неделю. На еду, транспорт, бытовую химию, лекарства. Жесткая математика выживания, которую я знаю наизусть с четырнадцати лет.

С того самого дня, когда родители разбились в автокатастрофе, и я переехала к бабушке.

Не люблю об этом думать. Не люблю вспоминать тот звонок среди ночи, слезы бабушки, похороны, после которых мир перевернулся с ног на голову.

До четырнадцати лет я была обычной девочкой из средней семьи. Папа работал инженером, мама – бухгалтером. Мы жили в двухкомнатной квартире, ездили летом на дачу, а на Новый год папа дарил мне планшеты и смартфоны.

А потом все закончилось.

И я научилась считать деньги. Научилась выбирать между новыми кроссовками и учебниками. Научилась работать с шестнадцати лет – сначала расклеивала объявления, потом убирала в офисах, теперь работаю официанткой.

Научилась ненавидеть тех, кому все досталось просто так.

Таких, как Максим Орловский.

– Бабуль, а может, я лучше завтра схожу? – предлагаю без особой надежды. – Погода такая мерзкая…

– Дашенька, завтра воскресенье, а в понедельник у тебя учеба, – мягко, но твердо говорит бабушка. – Да и продукты заканчиваются.

Конечно. Откладывать некуда. В холодильнике пусто, как в моем кошельке.

Завтракаю овсянкой на воде – уже третий день подряд, но молоко закончилось еще в среду. Ничего, сегодня куплю. Листаю новости в телефоне и краем глаза слежу за бабушкой.

Она постарела. За последние полгода сильно постарела. Больше морщин, медленнее движения, чаще жалобы на боли в суставах.

Ей уже семьдесят четыре, а она все тянет эту семью на себе – покупает продукты, готовит, стирает, экономит на лекарствах ради моей учебы.

Виновата ли я в том, что поступила в МГУ? В том, что не пошла работать после школы, а решила получить высшее образование? Иногда думаю об этом, особенно когда вижу, как бабушка пересчитывает копейки.

Но нет. Образование – это мой единственный шанс вырваться из этого замкнутого круга. Получить диплом, найти хорошую работу, обеспечить нас обеих. А пока что приходится терпеть.

– Дашенька, оденься потеплее, – говорит бабушка, заглядывая в окно. – На улице прохладно.

Потеплее. У меня есть две куртки – легкая ветровка и зимняя пуховая куртка. Ничего среднего. Вчера я рассчитывала на ветровку, но сегодня явно нужно что-то посерьезнее.

Иду в прихожую, достаю ветровку и понимаю: все-таки маловата. Но пуховик надевать рано – в нем я буду похожа на колобок. Компромисс: ветровка плюс шарф. Яркий красный шарф, который мне подарила подруга на день рождения.

Хоть какое-то яркое пятно в этом сером дне.

Проверяю сумку – кошелек, ключи, телефон, наушники. Стандартный джентльменский набор. Целую бабушку на прощание и выхожу на улицу.

Бр-р-р! Погода еще хуже, чем казалось из окна. Ветер пронизывающий, дождь мелкий, но противный, небо серое, как старая тряпка. Типичная московская осень во всей красе.

До рынка ехать на автобусе минут двадцать. Стою на остановке, кутаюсь в шарф и думаю о том, что сегодня суббота, а у меня нет никаких планов, кроме похода по магазинам.

Другие девчонки моего возраста проводят выходные в кафе, кино, торговых центрах. А я таскаю сумки с картошкой.

Ну и что? Зато у меня есть цель в жизни. Зато я знаю цену деньгам. Зато я не избалованная принцесса, которая думает, что мир вращается вокруг нее.

В отличие от некоторых.

Орловский. Опять мысли о нем. Почему я не могу просто забыть об этом придурке? Три дня тишины должны были меня успокоить, но вместо этого я нервничаю еще больше.

Потому что тишина подозрительна. Такие, как он, не отступают после первого поражения. Они перегруппировываются, планируют новую атаку, наносят удар исподтишка.

А что, если он что-то замышляет?

Автобус, как обычно, опаздывает на десять минут. Салон полупустой, пахнет сыростью и дешевыми освежителями воздуха. Я сажусь у окна и смотрю на мелькающие за стеклом серые дома.

Мой мир. Не гламурный, не блестящий, но честный. Здесь люди работают за свои деньги, а не получают их в наследство от папочки.

На рынке обычная субботняя суета: толпы пенсионеров с авоськами, мамы с детьми, студенты вроде меня. Все считают каждую копейку. Торгуются, выбирают самые дешевые товары, ищут скидки.

А где-то в это же время Максим Орловский, наверное, завтракает устрицами в ресторане за пять тысяч рублей.

Покупаю картошку – пять килограммов за сто рублей, морковь – килограмм за тридцать, лук – два килограмма за сорок. Итого сто семьдесят рублей. Этой картошки хватит на две недели, если готовить умеючи.