Нелегка жизнь джинна, или Русалка на привязи (страница 13)
– Это ещё что за шуточки? – возмутилась его тётя.
– Я полечу с ней в Москву и попытаюсь уговорить остаться со мной. – Он пожал плечами. – Ведь я без неё не могу. Чувствую связь почти физически.
– Связь он чувствует, – усмехнулся Каджал-ага. – А говорила, молодёжь не та пошла нынче. У нас с тобой так же было. Стоило увидеть тебя в аэропорту, а, дорогая моя.
– Тоже мне, событие, – сменив гнев на милость, тётя Кирана улыбнулась девушке и на ломанном русском обратилась к ней.
– Идьём, дорогая, – сказала она. – Я покажу тэбе комнату, гдэ можно одэт.
– А я и забыл о том, что ты работала в турагентстве на разных направлениях. Что-то ещё помнишь?
– Немного, – отмахнулась она, оборачиваясь ко всем спиной, чтобы пройти через весь зал к лестнице на второй этаж.
Алина послушно прошла вслед за ней и неожиданно застыла, увидев стоящего на верхней ступеньке мужчину.
– Сафьяр ходжа? – удивлённо уточнила она.
– Кто это? – подал голос тот, с интересом разглядывая странную гостью.
Кирана в ужасе прикрыла ладошкой рот.
– Заговорил… – прошептала она, когда немного отошла от первого шока.
– Конечно, заговорил, – проворчал Сафьяр. – Сколько ещё мне ждать, когда подадут обед?
– Спускайся к нам, – вслед за супругой опомнился Каджал-ага. – Сейчас накроют на стол, а молодёжь вначале переоденется.
– Хорошо.
Лёгкое раздражение вмиг улетучилось, и на его лице отразилось безмятежное спокойствие.
– Рад, что сегодня с нами будут гости. Хоть кому-то будет дело до моей утраты.
– Так он просто всё это время молчал? – догадался Идрис.
– А толку говорить с теми, кто ни минуты не горевал.
После его слов наступило тягостное молчание.
– Идьём, дорогая. – Кирана-эфенди заспешила наверх, строго глянув на своего младшего брата. – Времья обеда уже наступить.
Алина в который раз тихонько вздохнув, отправилась вслед строгой, элегантно одетой женщины, судя по всему и впрямь родственницы Аяза. Странное ощущение дежавю не оставляло её ни на секунду с тех пор, как она согласилась отправиться назад вместе с ним, на прибывшим за ним комфортабельным катером семьи Эйф, чтобы не ждать самолёта МЧС, который вышлют за всеми выжившими после крушения россиянами, застрявшими в аэропорту Пуэрто-Рико.
Соблазн был слишком велик, а предложение нового знакомого слишком заманчиво, чтобы отказываться, и сейчас Алина отчаянно гадала, пытаясь понять, чем же заплатит в очередной раз за своё сумасбродство? Чем? Или кем? Благо цепи на руке не наблюдалось, и это доставляло ей какое-то маленькое совершенно необъяснимое злорадное удовольствие.
Поистине, подсознание играло с ней в странные игры, периодически возвращало в воспоминаниях обратно к тому необъяснимому сну, в котором были все эти люди, но только в других одеждах и более молодые, что ли? Ей оставалось лишь понять, каковы правила. И как выиграть это противостояние.
Эпилог
Две недели спустя
Блики на воде завораживали, я с ностальгией смотрела на небо и не могла понять смутную тревогу, поселившуюся во мне. Зачем-то я поддалась уговорам Аяза и решила всё-таки остаться в Турции, пока нам обоим с ним так хорошо. Неожиданно, но факт. Невесты у него, кстати, не оказалось в реальной жизни. И это немного напрягало первое время, так как чувствовалось нестыковкой с произошедшим в том «сне».
Удивительное дело, казалось бы, другая страна, а в городе Анталья очень многие говорят по-русски. Именно здесь я и нашла специалиста, который вызвался мне помочь и разрешить все мои вопросы и сомнения.
Встреча с тётей и дядей Аяза стала для меня решающим фактором и отправной точкой для поиска этих самых ответов. Ещё поэтому я так легко согласилась остаться. Ведь если бы улетела в Москву и постаралась вычеркнуть странные воспоминания из своей жизни, далеко не факт, что они бы не стали меня преследовать во снах. Мучить и заставлять в страхе просыпаться ночью от смутного, непонятного ощущения, глодающего сознание.
– Как странно. – Я посмотрела на свою руку и только сейчас заметила пористую структуру кожи. Мир, меня окружающий в том «сне», явно был проще. Гораздо проще, хоть и довольно продуман.
– А вот и я, – кучерявый худой старичок подсел ко мне, широко улыбаясь. Белые брюки, белая рубашка, бежевые мокасины. Наши разговоры в уединённой беседке на берегу моря совсем не походили на приёмы в больнице, чем и радовали. Вот уже в третий раз мы с Кадмиром встречаемся здесь, чтобы вновь и вновь обсудить произошедшее со мной во время путешествия по Карибскому морю.
– Здравствуйте, Алина, – поздоровался он на чистом русском. – Как ваши дела?
– Отлично, – по привычке ответила я и улыбнулась.
В самом деле отлично. На днях ко мне приедет дочь со своим молодым человеком и мама с папой. В нашем уютном доме с пятью спальнями места хватит на всех. Я и мечтать о таком не смела, а тут выигрышный билет всё-таки не подвёл, хоть и было противно от той мысли, будто я повелась на деньги и внешность Аяза, а не любовь и романтику, которой в последнее время было даже в избытке, хоть и не напрягало.
– На днях я снова открыл репортаж и пролистал ленты информогенств, вас не беспокоят из средств массовой информации?
– Нет.
– Дело в том, что вы не одна обратились к специалисту за поиском ответов. Вице-капитан судна, Хлей Ю Хризантис и гречанка Мидейра тоже обратились за помощью, ведь они до тех пор не знали друг друга, а проснулись уже будто давними друзьями, если не сказать больше.
– Невероятно, но факт, видимо, – вздохнула я, понимая, как их история похожа на наш случай.
– Так вот, у меня есть для вас хорошие новости, я нашёл то, что искал.
– М? – Я заинтриговано посмотрела на него.
– Прошу простить за необходимость перенести нашу встречу, но было довольно сложно найти книгу на русском языке, пришлось заказывать её через маркетплейс.
– Книгу?
– Карл Густав Юнг.
– Есть такой психолог, кажется…
– Это основоположник теории о «коллективном бессознательном», великий учёный, – улыбнулся мне Кадмир, – он исследовал глубокие слои психики и искал ответы на вопросы о массовом заблуждении, о феноменах поведения толпы и другие необъяснимые на тот момент поведенческие модели. Именно он выдвигал теории об уровнях психики и их взаимодействия друг с другом.
– Я всё ещё плохо вас понимаю.
– Вот эта книга, она для вас. – Протянув ко мне внушительный чёрный томик, Кадмир не спешил его опускать. – Откройте сто шестьдесят седьмую страницу, я установил закладку на главе про «Трансперсональное бессознательное».
– Так, хорошо, – сделала, как он мне посоветовал. Открыла, но пока не вчитывалась, борясь со смутным чувством разочарования. Не этого я ожидала, когда отправилась на поиск ответов из-за произошедшего необъяснимого. – Вы хотите сказать, всё дело в гипнозе?
– Не совсем, – скривился Кадмир, – но именно его теория объясняет некоторые мистические, скажем так, явления, сверхспособности и прочее.
– И всё-таки в это сложно поверить.
– Прекрасно вас понимаю, – кивнул он. – Но всё же очень советую вам прислушаться к моим словам. Трансперсональное бессознательное по Юнгу – это такой особый, как бы, слой психики, который выходит за пределы индивидуальной идентичности, за пределы вашего «я».
– Допустим…
– Вижу ваш скепсис, но обратите внимание на такую строчку: доступ к нему возможен во время творческого вдохновения, во время транса или сна. А теперь подумайте, можно ли ваше состояние отнести к чему-то подобному?
Широко открыв глаза, я стала слушать внимательнее.
– В каждом из нас есть много рационального и иррационального, и наше сознание каждый раз отсеивает необъяснимое сквозь сито, как бы выбрасывает часть знаний за черту. Так вот, по Юнгу, у каждого из нас есть это самое трансперсональное бессознательное, которое находится над личностью и связывает нас и нашу память с памятью поколений, объясняет духовные озарения и мистические видения, которые, конечно, могут быть и просто плодом воображения и предугадыванием, а могут нести в себе такую информацию, которую сложно объяснить иначе. Именно Юнг и уделил внимание таким явлениям с научной точки зрения.
– Простите, но спиритизм, мистика, – сказала я, – совсем не про меня. Я в это не верю.
– Никто не заставляет вас верить во всяких шарлатанов, – вздохнул Кадмир. – Честно признаюсь, я первый раз сталкиваюсь с подобным случаем и сам немного не подготовлен к этому вопросу, поэтому-то мне и пришлось встречаться с вами аж трижды, и я отлично понимаю ваш скепсис. Но всё, о чём я вас прошу, дайте шанс вашему разуму найти достойное объяснение случившемуся. Если и впрямь предположить о том, что во время вашего пребывания в аномальной зоне Бермудского треугольника, или же из-за падения в воду, переохлаждения, нехватки кислорода, не столь важно. Допустим, вы находились в некоем состоянии, при котором ваша личность вышла за пределы этого самого «я» и, как вы сами мне рассказали, установила взаимосвязь с вашим женихом, Аязом. Отсюда и такое явление, как цепь между вами.
– Он ещё пока не жених, – почему-то из всего сказанного меня смутило именно это.
– Кавалер, правильное слово? – уточнил Кадмир.
– Да, наверное, – согласилась я.
– Так вот, если предположить, что вы находились в состоянии, когда ваше «я» вышло за пределы индивидуального, почему бы не подумать о том, что и сам Аяз находился в таком же состоянии? Ведь он тоже помнит происходящее, хотя гораздо более смутно, чем вы. Лишь какие-то неясные образы, возможно, поэтому и не переживает столь сильно и считает сном.
– А как же случай Хризантиса? – припомнила я. – Он тоже испытывает, что и я? Или как Аяз, только смутные воспоминания, которые легко воспринять как сон?
– Увы, я не знаком с его случаем. Во всяком случае, мне казалось, вам будет приятно узнать, что вы не одна, – и тут он умолк, подбирая, возможно, более щадящее слово.
– Поняла вас.
Вздохнув, я посмотрела на книгу и открытую перед глазами страницу о «трансперсональном бессознательном» и быстро пробежалась по строчкам. Слова про «изменённое» и «высшее» состояние сознания меня непроизвольно отпугнули, и я спешно закрыла книгу.
– На этом, пожалуй, я и остановлюсь.
Показалось ли, но в лице Кадмира промелькнула досада. А память услужливо напомнила последние слова перед пробуждением на острове: «Зря ты не поверила нам», звучащие словно издалека тихим безжизненным голосом.
– Если всё же пожелаете узнать больше про «колбез», как мы его кратко между собой называем, то я бы посоветовал вам обратиться на кафедру психологии какого-нибудь университета, скорее всего уже у вас, в России, чтобы не возникало проблем с коммуникацией и объяснениями.
– Да, вы правы, – снова согласилась я. – Во всяком случае, у меня теперь есть цель.
– Цель – это хорошо. Главное, не забывать жить в настоящем, а не только в мыслях о будущем, которое может и не случиться.
Стряхнув с себя неприятную хандру, которая накрывала каждый раз, едва я задумывалась о прошлом, я поняла очевидное. Жизнь прекрасна уже сейчас, а не когда-нибудь потом. На этом я и остановлюсь. Но к трудам Юнга присмотрюсь повнимательнее.
– Спасибо вам огромное.
Улыбнувшись, я полезла в сумку за кошельком, но Кадмир меня опередил, поднял руку и заверил:
– Нет, нет, сегодня я пришёл к вам, чтобы подарить книгу. Моя работа не выполнена, я смог лишь направить вас на поиск ответа, а не развенчать все ваши страхи и сомнения наверняка, поэтому и денег за это не возьму.
Улыбка моя стала ещё шире, так трогательно с его стороны, давно со мной не были столь учтивыми и внимательными люди почти мне незнакомые.