Ему становилось все труднее вызвать в себе ощущение присутствия, когда герои сами ведут тебя по лабиринтам сюжета. Это было начало конца. А в последнее время источник иссяк совсем.

Размышления Марка прервала Нина. Она подошла и, повернувшись спиной, попросила:

– Помоги расстегнуть.

Марк потянул замочек молнии. Раньше это неизменно заканчивалось бурной сценой, иногда прямо на полу, когда не было сил дойти до спальни. В нем и сейчас шевельнулось смутное желание. Он спустил платье с одного плеча, провел ладонью по бархатной коже цвета кофе с молоком…

Неожиданно Нина сказала:

– Сегодня я обедала с Завьяловым.

Порыв тотчас угас. Трудно думать об эротике, когда тебе дали под дых. Завьялов был председателем правления мелкого банка и, по мнению трудового народа, который горбатится за зарплату, едва ли не олигархом. Они познакомились во время отдыха на Мадейре. Марк вспомнил, как этот лысый пень уже тогда глотал слюни при виде Нины.

– Интересно. Я не знал, что вы встречаетесь, – холодно произнес он.

– Это была чистая случайность. Его водитель выруливал со стоянки, и я въехала в «Мерседес».

– Почему я слышу об этом в первый раз?

– Не хотела тебя расстраивать. Ты был занят презентацией.

– Я не заметил на твоей машине вмятин, – недоверчиво сказал Марк.

– С моей букашкой все в порядке. А вот «мерс» я поцарапала. Не слишком, но все же. Бампером проехала по крылу.

– Во что это нам обойдется?

– Ни во что. Завьялов взял все расходы на себя.

– Еще бы! Он на Мадейре чуть из шкуры не выпрыгивал, чтобы произвести на тебя впечатление.

– Представляешь, он предложил мне работу.

– Надо же! С чего бы это? Ему понадобилась красивая секретарша? – съязвил Марк, стараясь ударить по Нининому самолюбию.

Нине было неприятно, что Марк пытается ее унизить, но она сделала вид, что не заметила издевки.

– Место в пиар-отделе. У него случайно оказалась вакансия.

– Сколько случайностей в одном флаконе! Наивная девочка! Неужели ты не понимаешь, что как специалист ты его не интересуешь. Ты уже шесть лет не работаешь. И после этого Завьялов буквально с улицы берет тебя в пиар-отдел, и, бьюсь об заклад, не мелким клерком.

Слова Марка были как пощечина. На этот раз Нина не собиралась проглатывать обиду. Когда-то ради него она очертя голову бросила карьеру и заслуживала хотя бы минимального уважения. Изначально она даже не думала соглашаться на предложение Завьялова, но отношение Марка задело ее.

– У меня остались мозги и знание языков никуда не делось, – холодно парировала она.

В Марке шевельнулась злость. Мало ему других проблем! Работа не идет. Роман получается из рук вон дрянным. Он весь на нервах, мучится, не в силах преодолеть творческий кризис, а она надумала строить карьеру. Нашла время!

– Ты уверена, что его привлекает твой интеллект? Он смотрит на тебя как кот на сметану.

– Хочешь сказать, что работу предложили моей заднице, а не мне? – с вызовом спросила она.

Именно это он и хотел сказать, но понял, что зашел слишком далеко. Нина никогда не давала повода усомниться в ее верности. Мужчины вились вокруг, но она умела тактично отшить, никого не обижая и при этом давая понять, что ключ от этого сейфа лежит в кармане у Марка. Прежде он снисходительно наблюдал за попытками самцов завоевать королеву, но предложение Завьялова его зацепило.

– Я хочу сказать, что он на тебя запал. И мне это не нравится.

– Брось. Ревность тебе не к лицу, – отмахнулась Нина.

– И когда приступаешь? – вскипая, спросил Марк.

– Разве я говорила, что согласилась? Я сказала, что подумаю. – Нина развернулась и пошла в спальню, выскользнув из расстегнутого платья, точно змея, меняющая кожу. Нина могла свести с ума любого. Марк двинулся следом, как крыса за дудочкой крысолова.

– Ты не будешь работать у Завьялова, – отчеканил он.

– Вот как? Ты все решил за меня? Я не твоя вещь.

Нина вошла в спальню и прикрыла за собой дверь, словно воздвигнув между ними стену.

Она села за туалетный столик. В голове царил сумбур. Сколько раз ближайшая подруга Татьяна говорила, что нельзя всю себя отдавать мужчине. Они не ценят домашних клуш. Татьяна недолюбливала Марка и называла узурпатором, но Нине нравилась его властность. Она прощала ему эгоизм, считая, что это оборотная сторона любви. И вот, вместо того чтобы порадоваться, что хотя бы кто-то разглядел в ней мозги, а не тело, Марк отдает приказы и ставит ультиматумы.

Нине стоило большого труда сохранить внешнее спокойствие. Надо было чем-то себя занять. Она открыла первую попавшуюся баночку и стала накладывать маску.

Марк ошарашенно смотрел на закрытую дверь. Впервые за шесть лет совместной жизни они с Ниной поссорились. Он вдруг отчетливо понял, что теряет ее. Мир пошатнулся. Все, что казалось незыблемым, рушилось. Теперь ему действительно захотелось надраться в стельку. Несмотря на то что алкоголь стал ежедневной привычкой, он никогда не напивался до положения риз, но такого удара на трезвую голову не пережить. Марк схватился было за бутылку, но потом вернул ее в бар. Предстать перед Ниной в свинском состоянии – это худшее, что можно придумать.

Как быть? Умолять? Уговаривать?

Нет, не то.

Он почти физически ощущал удар от ее предательства. А как еще назвать намерение уйти в тот момент, когда он в ней особенно нуждается? Растерянность, обида и гнев сплелись в тугой клубок.

Марк решительно открыл дверь спальни. Прикроватная лампа разливала по комнате мягкий свет. Нина в банном халате сидела на пуфике перед зеркалом и как ни в чем не бывало накладывала на лицо маску. Это его окончательно доконало: он мечется в разладе с собой и миром, а она преспокойно мажет физиономию всякой дрянью.

– Значит, я для тебя больше ничего не значу? – вскипел он.

– Перестань дурить. Переоденься с улицы. Сегодня ты взвинчен. Завтра обо всем поговорим, – невозмутимо ответила Нина, не отрываясь от своего занятия.

Черт бы побрал ее спокойствие! Марк щелкнул выключателем, чтобы вся эта гнусность предстала в ярком свете. Лампочка вспыхнула и погасла.

– Запасные лампочки в кладовке. Слева, на средней полке. Ты увидишь, – ровным голосом произнесла Нина.

– Это можно сделать завтра.

– Естественно. Завтра я сама достану лампочку и ввинчу. Марк, нельзя же быть настолько неприспособленным. Ты не можешь даже гвоздя забить.

– Я достаточно зарабатываю, чтобы нанять того, кто забьет гвоздь.

– Мужа на час. Так это называется? Но знаешь, иногда хочется иметь рядом мужчину, а не гения.

– Вот как? Я тебя уже не удовлетворяю как мужчина? Завьялов будет тебе вкручивать лампочки и забивать гвозди?

– При чем тут Завьялов? Мне надоело быть домохозяйкой. У меня тоже есть образование и стремления. Быть твоей любовницей – не самая лучшая карьера.

Марк никогда не считал Нину любовницей. Они для всех были семейной парой. Ему даже в голову не приходило, что она воспринимает их отношения столь поверхностно.

– Тебе нужен штамп в паспорте? Что это изменит?

Нина пожала плечами:

– Не знаю. Может, и ничего. Ты слишком зациклен на себе. Я для тебя всего лишь обслуга.

– Чего тебе не хватает? Я тебе не отказываю ни в чем, исполняю любой твой каприз.

– Я живу не сама, а по твоему расписанию.

– Потому что мне нужно писать.

– Ты как тетерев, который, токуя, глух ко всему, что происходит вокруг. Спустись с небес на землю. Да, ты создал тройку интересных романов, но твоя самовлюбленность не позволяет тебе понять, что это в прошлом. Твоя собственная гордыня не дает тебе творить.

Это был запрещенный прием, и оттого особенно болезненный.

– Ты считаешь, что я ни на что не гожусь? Поэтому ты уходишь?

– Приди в себя! Я никуда не ухожу. Перестань терзаться тем, что иногда бывают спады. Отпусти вожжи. Отбрось свое величие и стань собой.

– Значит, я тетерев. Ни на что не способный самовлюбленный пижон. Так ты меня воспринимаешь? Все! Хватит! С меня достаточно, – воскликнул Марк и бросился в прихожую.

Такая вспышка гнева Нину испугала. В последнее время у Марка случались срывы, но она всегда могла их нивелировать. Они ни разу не ругались. На нее он никогда не кричал. Позабыв все обиды и претензии, она поспешила за ним.

Марк копался в ящичке, где лежали права и ключи от машины. Его нельзя было отпускать в таком состоянии. Нина примирительно положила руку ему на запястье.

– Не дури. Куда ты собрался?

– На дачу. Хочу побыть один.

– Не сходи с ума. Ты выпил. Тебе нельзя садиться за руль.

– Позволь мне самому решать.

Он резко вырвался и громко хлопнул дверью. Нина выбежала за ним. Лифта ждать не пришлось. Двери тотчас открылись. Она попыталась задержать Марка, но он грубо отпихнул ее и зашел в кабину. Дверца с шуршанием закрылась, оставив Нину по эту сторону расколотого мира их семейного счастья.

Кафель холодил босые ступни. Нина вернулась в спальню и устало опустилась на пуфик. Из зеркала на нее смотрело не лицо, а дурацкая белая маска. Кто ты, нелепый персонаж? В Италии во времена расцвета площадного театра каждое действующее лицо носило определенную маску – и главенствующим среди них был «герой». Марк был неподражаем в этом амплуа. А какую роль играла она в театре абсурда под названием «жизнь»? Прежде Нина думала, что ей досталась маска «возлюбленной», но, похоже, сегодня она по ошибке надела маску «сварливой старухи».

Глава 3

Марк спустился на нулевой этаж, в гараж. В душе клокотала злость. Вот она, цена Нининой любви. Пока ему все удавалось, она была рядом. А когда у него кризис, она уходит к Завьялову. Ей, оказывается, понадобилась карьера. Он распалялся, взвинчивая себя и додумывая то, чего не было и быть не могло. Мысли, прогорклые, как дым от кострища, где тлели его амбиции, теснили грудь.

Марк завел мотор и рванул с места, едва не въехав в столб. Он дал по тормозам. Инцидент подействовал отрезвляюще. Классик современности посидел, пытаясь унять дрожь в руках. Он никогда не садился за руль выпивши. Разумнее всего было бы вернуться домой, но гордыня не позволяла ему приползти как побитая собака. Плескавшийся в крови алкоголь подогревал тщеславие, заставляя продемонстрировать, чего стоит Марк Волох. Нине, видите ли, нужен мужчина! Он ей докажет. Он всем им докажет! В затуманенных мозгах он противостоял всему миру. У него не возникало ни тени сомнения, что своей пьяной эскападой он утвердит свою правоту.

Сосредоточившись, как стажер на сдаче экзамена по вождению, Марк выехал из подземного гаража и запоздало понял, что сглупил вдвойне. На улице бушевала стихия – ливень стеной. Ветровое стекло заливало так, что дворники не успевали смахивать воду. Видимость была почти нулевая. Фонари, витрины магазинов и вывески потеряли четкость и выглядели размытыми пятнами света.

Канализационные стоки не справлялись с задачей. Вода сравняла мостовую и тротуары. Улицы превратились в каналы, а Москва стала Венецией. «Лендровер» мощно рассекал потоки воды. В Нининой букашке сейчас пришлось бы не ехать, а плыть по течению.

Редкие автомобили опасливо пробирались через водяную завесу по пустынным улицам. В такую погоду выезжали только экстремалы и психи. Или пьяные идиоты, как он.

Звонок мобильника на секунду отвлек его от дороги. Он знал, что звонит Нина. Больше некому. Думает, он вернется по щелчку. Не дождется. Мужчина ей нужен! Лысый денежный мешок с молотком в руках – вот кто ей нужен. Писатель в творческом кризисе теперь не котируется.

Марк раздраженно отключил звук. Время от времени телефон вибрировал, словно пойманный жук, доставляя Марку извращенное удовлетворение.