– Борщом с пампушками, – огрызаюсь. Что за вопросы? Я же не спрашиваю, чем он отбеливал свои зубы.

Однако тот и не думает обижаться; снова ржет и отходит с переноской в сторону, освобождая мне место.

А когда мы все оказываемся снаружи, водитель захлопывает за нами дверь, снова занимает свое место и… уезжает.

Аллес капут. Широко распахнув глаза, смотрю ему вслед. Серьезно? Мы посреди леса, вокруг никого и ничего. Холодно и влажно, пахнет сыростью и перегноем.

– Ой, цветочек! – тем временем умиляется Люда, смотря куда-то себе под ноги.

– Ух ты! – вторит ей Русик; присаживается на корточки, чтобы поближе рассмотреть чудо природы.

– Подснежник как подснежник, – равнодушно комментирует Денис, грохнув свой чемодан прямо на землю и убрав руки в карманы.

– Цветы не рвать, – предупредительно вмешивается Жанна, видя, что Людмила уже потянула загребущие ручки к подснежнику. – Поторопитесь, нас ждут.

Осматриваюсь, переступаю с ноги на ногу, кружась на месте. Кто ждет-то? Вон та ворона на ветке? Пожалуй, шутка про лешего была не такой уж плоской – жутко тут.

– Пошли, – командует Вальдемаровна и смело шагает куда-то в глубину леса. На шпильках!

Впрочем, идем недолго, никто не успевает переломать себе ноги, как мы оказываемся перед какой-то не то избушкой, не то сторожкой, не то…

– Туалет? – выдает первое предположение Денис.

…Не то туалетом. Хотя сама я это покосившееся деревянное строение за туалет бы не приняла. Что сказать? Я городское дитя, деревенские туалеты видела только по телеку.

– Ох, дала бы затрещину, – Жанна воздевает глаза к небу за решеткой переплетенных ветвей и смело наступает на дощечку, выполняющую роль крыльца. – Идем по одному, не орем, не паникуем – обычный портал.

Тут же напрягаюсь, смотрю во все глаза. Женщина делает какой-то замысловатый пасс руками перед дверью, а затем дергает ручку на себя. За дверью – серая муть, лично мне больше всего напоминающая ртуть.

– Офигеть! – не сдерживается Русик.

Остальные, как и я, офигевают молча.

– Ну? Кто первый? – Жанна держит дверь одной рукой и кивает в сторону «ртутного» прохода. – Холостов, может, ты?

– Без проблем, – уже привычно лыбится Мажор (у него улыбка, что ли, входит в стандартную комплектацию?) и топает к постройке.

Мне не по себе. Черт с ним с Холостовым (теперь буду звать его именно так, ему очень даже идет такая фамилия), но у него Бобка!

Мажор бесстрашно шагает в «ртуть» и исчезает из поля зрения.

– Я следующая! – вызываюсь тут же. Нечего ему там делать с моим котиком наедине. Если «там» существует, конечно.

Мне не препятствуют; зажмуриваюсь и делаю шаг. Никакого сопротивления воздуха, вообще ничего, просто я вдруг оказываюсь… Моргаю, не веря своим глазам и своей голове тоже. Потому что я не в пасмурном весеннем лесу, где только-только тает снег и полезли первые подснежники, а на большой равнине с сочной зеленой травой снизу и ярко-голубым небом сверху. А передо мной высится настоящий средневековый замок из красного кирпича и с острыми шпилями на башнях.

– Ни х… – вырывается у меня.

Холостов ржет и тоже осматривается вокруг. Похоже, ему весело.

Расстегиваю куртку – жарко.

– Как красиво! – слышу за спиной голос появившейся Людмилы.

– Лето! – радуется в свою очередь Денис.

Отхожу в сторону, а то столпились у окна перехода.

– Я сама могу его понести, – предлагаю Холостову. Как-то мне неуютно, что он носится с моим котом – не хочу быть должной.

– Гена, давай я понесу чемодан, а ты меня, – язвит.

– Чего-о?

– Ничего, – из-за занятых рук указывает на замок и расстояние до него подбородком. – Нам вон еще сколько топать.

Рыцарь, смотрите-ка. Пожимаю плечами. Ладно, его проблемы.

– Не вдаваясь в подробности, – изрекает Жанна, появляясь из портала последней, – вы не на Земле. Вернее, не на той Земле, – уточняет, видя наши вытянувшиеся лица. Приподнимает ногу, хмурится, глядя на свои шпильки, на которых, кажется, накололось по килограмму прелой листвы, взмахивает рукой, переплетая пальцы, и каблуки становятся идеально чистыми.

– Офигеть! – вновь повторяет Русик.

– …И здесь свои законы энергии, – продолжает женщина, проигнорировав возглас. – Безлимит, чтобы вам было понятнее, дети мобильного интернета, – оскорбила, можно подумать, ну-ну. Юмористка. – Пойдемте, – снова пасс рукой, и перед нами поверх травы появляется дорога из желтых плит.

– Жевуны будут? – ржет справа от меня Холостов.

Одни Петросяны вокруг.

– Там была дорога из желтого кирпича, – бурчу.

Фигурно вырезанную плитку от кирпича отличить не может.

Воспоминание 17

Замковый двор тоже выложен цветной плиткой, но цвета разные и явно образуют узор, но так сразу не поймешь какой – на него бы с высоты посмотреть. Жанна, бодро цокая каблуками, ведет нас к высоченным двустворчатым дверям, которые открываются навстречу гостям сами.

– Офигеть! – в третий раз повторяет Русик, на этот раз оказавшийся рядом со мной.

Молчу. Мой лимит удивлений, похоже, исчерпан.

Мы оказываемся в огромном холле. Тут тоже плитка, но черно-белая, квадратная, только шахматных фигур не хватает. Вверх уходит широченная лестница, покрытая красной ковровой дорожкой. Балясины фигурные, в форме цветов и птиц – настоящее произведение искусства.

Откуда-то из прилегающего к холлу коридора выныривает мужчина. Обычный, среднего роста и неприметной внешности; брюки, рубашка, легкая, но аккуратная небритость.

– Добро пожаловать в Сурок! – приветливо улыбается.

– Здравствуйте, – отвечаем нестройным хором.

– Это Семен Евгеньевич, наш завхоз, – представляет Жанна. – По всем бытовым вопросам – к нему. Семен, все комнаты готовы?

– Обижаешь, – наигранно хмурится мужчина.

– Перестраховываюсь, – возвращает шпильку в ответ Шапокляк.

У завхоза вздрагивает уголок губ, но он сдерживается и не нарывается.

– Пойдем, молодежь, будем заселяться, – кивает в сторону лестницы.

– А лифта тут нет? – тихо ужасается за моей спиной Люда, видимо, тоже оценив количество ступеней.

В этот момент Бабай издает возмущенный мяв из своей переноски, мол, ну сколько можно меня тут держать, и брови завхоза ползут вверх.

– Кот? – смотрит при этом не на Бобку в его домике, а на Жанну. И его взгляд явно говорит: «Ты издеваешься?».

– Кот, – отрезает женщина. Читай: «Вопрос не ко мне».

Семен Евгеньевич хмыкает. Жанна смотрит на него свысока. Похоже, эти двое не ладят.

– Кот так кот, – сдается завхоз. – Будет жить в саду, – и тянет руку к переноске.

– Не надо в саду! – вскидываюсь, готовая закрыть своего четвероногого друга грудью. – Он домашний.

Мужчина переводит взгляд на Жанну, ясно демонстрируя, кто тут шеф.

– В саду, – отрезает та, руша на корню все мои попытки протестовать. – Территория закрытая, защищенная. В саду лето. Домик организуем, кормить будем. Между занятиями можешь навещать.

Как из пулемета расстреляла. А что я могу? Прямо сейчас устроить забастовку и потребовать отправить меня домой? Вот прямо сейчас и не могу, потому что только сейчас мне любопытно настолько, что никуда я добровольно не денусь. А Бабай… В саду же мышки, наверное, птички – ему интересно будет. Живет же, бедный, всю жизнь в четырех стенах.

– С ним точно будет все в порядке? – спрашиваю, сдаваясь.

Жанна пожимает острым плечом. Она вся какая-то острая, как ее шпильки.

– Раз директор разрешил взять его с собой, значит, будет, – саму ее жизнь моего «котенка» не заботит ни капли, и она не пытается это скрыть хотя бы из вежливости.

Все, меня загнали в угол.

Вздыхаю и отступаю. Холостов передает кота Семену Евгеньевичу, плечо которого сильно оттягивается вниз от внезапной тяжести. К счастью, тренировать остроумие за счет несчастного животного завхоз не пытается.

Воспоминание 18

Лифт в замке и правда имеется, но завхоз предупреждает, что от энергетических всплесков его коротит, и лично он на нем кататься не советует, хотя и не запрещает.

Чемоданы оставляем внизу и поднимаемся на второй, а затем и на третий этаж. Все молчат и только глазеют по сторонам. Везде ковровые дорожки, поглощающие звук шагов, светлые стены, картины с пейзажами, высокие растения в крупных кадках.

В холле третьего этажа Семен Евгеньевич указывает на мягкие кожаные диванчики, расставленные в алькове полукругом, и просит парней остаться и подождать его. Нам же указывает на отходящий в сторону коридор.

– Женское крыло, – комментирует.

– Женская спальня, мужская спальня, – насмешливо вздыхает Люда, перебрасывая свою копну волос с одного плеча на другое.

С завхозом, что ли, флиртует? Впрочем, мужик – кремень: даже не смотрит на нее.

– «Дом два», по ходу, смотрела, – хмыкает Яна, впервые обращаясь ко мне.

– Похоже, ты тоже, – усмехаюсь. Потому что лично я, кроме названия, ничего об этом шоу не знаю. А Янка явно в курсе, что там да как.

– А ты хамка, – оценивает розовочелочная. – Может, и подружимся.

Пожимаю плечами. Если я не обзавелась друзьями к восемнадцати годам, то вряд ли Сурок это изменит.

Воспоминание 19

У нас отдельные комнаты, и это лучшее, что я узнаю за сегодняшний день. В топку чудеса Сурка и дорогу из желтого кирпича, ну то есть плитки. Личное пространство – наше все. Комната небольшая: односпальная кровать, стол, стул, шкаф и дверь в мини-санузел с душевой кабиной, раковиной и унитазом, – зато без соседей.

Оставшись одна, первым делом снимаю с себя верхнюю одежду, которая тут совсем не по сезону, и плюхаюсь на кровать, раскинув руки. Устала.

Но долго лежать мне не светит. В комнате раздается хлопок, будто под столом взорвалась банка с бабушкиными заготовками на зиму, и я подскакиваю – посреди комнаты стоит мой чемодан. Телепортировали, чтоб его.

Медленно выдыхаю. А нервишки, Лера, у тебя ни к черту.

Завхоз обещал, что нам дадут время отдохнуть и даже принесут еды, так что можно пока расслабиться и принять человеческий душ после трех дней в поезде.

Роюсь в рюкзаке, достаю телефон, с облегчением нахожу самую обычную розетку у стола и ставлю мобильник на зарядку. Ожидаемо, в углу экрана значок с перечеркнутой антенной – нет сигнала. Я и так использую телефон больше как плеер и будильник, чем как средство связи, поэтому не расстраиваюсь. Хотя то, что тут еще и наверняка нет интернета, печально: книжки, которые закачаны на смартфон, я все прочла, а озаботиться новыми не догадалась.

– Ладно, прорвемся, – говорю сама себе.

Выходит не слишком позитивно. Да что там, я не оптимист ни в одном месте. И я не дружелюбная и тяжело схожусь с людьми. Вообще с ними близко не схожусь, если на то пошло. Но что есть, то есть.

А сейчас – в душ!

Глава 5

Воспоминание 20

10 апреля

Как и предупреждал завхоз, ровно в семь вечера звонит, видимо, во всех мирах одинаковый школьный звонок, и нам надлежит собраться в конференц-зале (знать бы еще, где он) для общего собрания. Выхожу из комнаты и с удивлением вижу множество незнакомой молодежи, наполнившей коридор. Ох, кажется, Реутов сильно преуменьшил количество одаренных в нашей стране.

Из-за соседней двери появляется Яна, приподнимает руку в знак приветствия; зеркалю ее жест. Так же, как и я, она переоделась, а заодно и залакировала свою розовую челку так, что теперь та стоит дыбом на манер ирокеза. А пока я пялюсь на ее ботинки с шипами на подошве, как на строгом ошейнике, и гадаю, для чего их можно использовать, девушка оказывается возле меня и тут же ошарашивает вопросом:

– Кошатница, тебе тоже кашу с котлетой дали? Фу, ненавижу гречку.

Пожимаю плечом. Мое воображение все еще рисует перед собой поверженного Янкиного врага, под ребра которого она вгоняет свои шипастые ботинки.