Я нехотя выпустила жука, и он улетел, сердито жужжа и унося с собой капельку несбывшейся мечты. Впрочем, почему несбывшейся? Пусть мне достался щит, но рисовать-то я могу. У меня аж пальцы зачесались от предвкушения. Нарисую море на закате: бухту, лодочки на причале, белую пену, а таусином – солнечные блики на волнах… В следующий раз надо взять в ущелье банку.

***

Вивиана упрямо шагала вперед. На щеках румянец, рыжие кудряшки, выбившиеся из косы, взмокли и прилипли к шее, но глаза горят, как будто ей тут даже нравится. Ее учили языкам, рисованию, музыке, но она бодро шлепала по грязи, да еще и разглядывала жуков. Небось прикидывала, чем кормить ворону.

Элай втайне надеялся, что девчонка сбежит, испугавшись нагрузки, или просто начнет капризничать – и он с чистым сердцем выгонит ее вон. Но, похоже, Вивиана решила испытать его на прочность. Она подцепила ворот рубашки, облепившей высокую грудь и подула в вырез. Элай быстро отвел глаза – а толку, все равно он отлично увидел и длинную нежную шею, и ямочку между ключиц, и даже твердые бусинки сосков, проступивших через тонкую ткань.

А те проклятые строки письма намертво въелись в память.

Там она тоже рыжая.

Как заставить себя об этом не думать?

Конечно, Элай пытался решить свою проблему. Как-то сходил в бордель, где ему охотно предложили помочь, нашли женщину, которая пообещала, что потерпит. Но он так не хотел: видеть сцепленные от боли зубы, страдание на лице, чувствовать себя похотливым монстром… Он заплатил, но ушел. Хотя какая-то дикая часть в глубине его тела молила остаться. И вот теперь она вновь проснулась и хотела, просила, требовала… Может, однажды дракон и возьмет над ним верх, но не сейчас.

Тропинка привела к пруду, куда стекались все ручейки, бегущие по черным скалам, и Элай первым перебежал по бревну, перекинутому на тот берег. Следом прошли Ингрид, Туч, Рони…

Вивиана раскинула руки и пошла следующей, двигаясь изящно, как танцовщица. Казалось, она легко могла бы исполнить на бревне фуэте. Но когда она оказалась на середине, бревно вдруг крутанулось, Вив беспомощно всплеснула руками и плюхнулась в грязную черную жижу.

– Ингрид! – возмущенно воскликнул Рони. – Элай, она толкнула бревно!

Вив выпрямилась, вытерла грязь с лица, торопливо прошла вперед и протянула руку. Элай едва не дернулся ей помочь – не хватало еще обжечь девушку для полноты ощущений. Иней перебрался к ним по бревну, подхватил Вивиану, вытаскивая на скользкий берег. Ее губы обиженно кривились, глаза блестели, и Элай отвернулся.

– Ингрид, неделя на кухне! Туч, отведи Вивиану домой. Остальные, продолжаем тренировку.

– Да за что? – заныла Ингрид. – Целая неделя? Я ничего не сделала! Разве ты сам не видишь – она не сможет, она будет тянуть нас назад!

– Ты толкнула бревно! Зачем? – возмутился Рони. – Мы одна стая!

– Ой заткнись, – прикрикнула она на него.

Обернувшись, Элай увидел, как Вив перебежала по бревну назад и исчезла в зарослях папоротника. Может, ему повезет, и когда он вернется в крепость, Вивиана уже уедет.

***

Я изо всех сил пыталась не разреветься, но обидно было до слез. Это чувство вытеснило все остальные, так что я почти не испугалась дракона, сунувшего ко мне любопытную башку.

– Я зову его Ковшик, – сказал Туч, почесав зеленый чешуйчатый лоб. – Он хороший дракон. Не слишком быстрый, если признаться, но зато очень умный. Смотри, как умеет. Ковшик, поклон.

Дракон тут же изогнул шею, склонив башку к самой земле и оттопырив попу.

– Круто, – мрачно оценила я.

Два других дремали возле ущелья, ожидая своих хозяев: черный дракон вольготно вытянул хвост, а драконица свернулась в клубочек, и ее поводья крепились к толстому кольцу, вбитому в камень.

Это все Ингрид. Решила надо мной посмеяться. Темная злоба всколыхнулась в душе, и я даже испугалась на миг той ярости, что меня захлестнула. Драконья кровь, о которой я почти позабыла, вдруг проснулась, требуя мести. Что ж мой щит не наподдал Ингрид тогда, у пруда?!

А Элай даже не подал мне руку, чтобы помочь выбраться. Просто смотрел на меня сверху вниз, пока я копошилась в грязной яме, и не делал ровным счетом ничего. Если бы я утонула, он был бы только рад.

– В общем, у тебя два варианта, – сказал Туч, поглаживая дракона по шее. – Первый – мы идем в Драхас пешком. Подъем сложнее спуска, будем тащиться часа полтора. Грязь засохнет, потрескается, небось, еще покраснеешь вся, с такой-то кожей. Или второй вариант, который я тебе настойчиво рекомендую: мы садимся на Ковшика и долетаем за пару минут.

Я глянула на Туча, потом на дракона. Они были даже немного похожи – отсутствием волос и приветливым выражением устрашающих морд.

– Будем лететь низенько, – добавил Туч. – И тихонько.

Ковшик улыбнулся, показав острые зубы, и ремни, стягивающие морду, опасно затрещали.

– Вообще это правила такие, – пояснил Туч, будто прочитав мои мысли, – что драконы-первогодки в намордниках. Но Ковшик очень добрый. Он меня только пару раз кусал, и то в шутку.

Я все молчала, не в силах принять решение, но грязь на мне стремительно высыхала, превращаясь в корку. Потом волосы не отмою…

– Согласишься – и через пять минут будешь в душе, – добил меня Туч.

– Ладно, – решилась я. – Давай на Ковшике.

Может, как раз на такое и рассчитывал Риан – я шмякнусь с дракона, и вскоре все позабудут, что когда-то жила Вивиана…

Туч подпихнул меня под попу, и я вскарабкалась на Ковшика. Дракон изогнул шею, повернув голову, и фыркнул мне прямо в лицо. Я обтерла щеки от горячих капель слюны. Не многовато ли испытаний для одного дня?

– Да ладно ворчать, – сказал Туч, усевшись позади меня. – Ты сильный, поднимешь ее и не заметишь!

Ковшик отвернулся, проурчал что-то ругательное по-драконьи, а Туч устроил ноги в стремена и застегнул вокруг живота пояс, притачанный к седлу. Еще одним ремнем обвил мою талию и пристегнул к себе. Я попыталась отстраниться, но Туч затянул ремень туже.

– Ничего такого, – буркнул он. – Просто не хочу, чтобы ты свалилась. У меня, к слову, девушка есть, Каталина.

Он так нежно и нараспев произнес ее имя, что я сразу поверила – это любовь.

– Если вдруг вы с ней встретитесь, не вздумай болтать, что я катал тебя на драконе, – добавил Туч. – Она ужасно ревнивая.

– Не скажу, – пообещала я.

– Держись за хомут.

Я вцепилась в жесткую луку, изгибающуюся на шее дракона, и сжала бедра, обхватывая чешуйчатые бока. Сердце подскочило, и ладони вспотели от страха. Мамочка, что ж я делаю!

– Туч, а может, пешком? – взмолилась я.

– Взлетаем!

Дракон взял разбег, и я едва не вылетела из седла. Мощный взмах крыльев – и я вжалась спиной в широкую грудь Туча. Небо опрокинулось на меня лазурью, в ушах засвистел ветер. Земля рухнула вниз, превратившись в мозаику из разноцветных кусочков: луга, огороды, ленты дорог… Море! Ослепительно прекрасное, сверкающее под солнцем, бесконечное.

– Вон там скалы, где гнездятся драконы! – гаркнул Туч мне на ухо.

Красные горы, покрытые зеленой пеной кустов, напоминали куски слоеного торта, разбросанные по тарелке.

– Я хочу это нарисовать! – выкрикнула я. – Туч! Это…

– Нравится? – ухмыльнулся он. – А если так…

Туч натянул поводья, и Ковшик спланировал вправо, закладывая круг, и я завизжала от восторга! Мы пролетели над ущельем – зеленой трещиной в черной скале, потом внизу раскинулись зонтики сосен. Крылатая тень скользила под нами, и в узкой полоске реки на миг мелькнуло брюхо дракона. Мое сердце колотилось еще быстрей, отдаваясь шумом в ушах, но больше я не боялась. Я летела! Я парила! Я словно стала драконом!

Я видела город вдалеке – россыпь игрушечных домиков с остроконечными крышами, видела белые паруса – будто бабочки-капустницы усеяли синюю бухту, видела крепость Драхас с пиками сторожевых постов и башнями гнезд.

Ковшик развернулся к ним и в несколько взмахов крыльев оказался на месте. Завис над центральной башней, как огромная летучая мышь, а после плавно приземлился на крышу.

– Ну, как тебе? – спросил Туч, расстегивая ремни, и я повернулась к нему и схватилась пальцами за рубашку.

– Хочу еще, – выпалила я, требовательно дернув ткань.

Он беззлобно рассмеялся, спрыгнул с дракона и протянул ко мне руки.

Я перекинула ногу, съехала по чешуйчатому боку, и только приземлившись поняла, как на самом деле устала.

– Ты тоже можешь заполучить дракона, – с деланым равнодушием произнес Туч, погладив зеленую шею Ковшика.

А тот пригнул голову и вдруг боднул меня в плечо так, что я чуть не свалилась с башни.

– Гляди, а ты ему понравилась! – удивился Туч, поймав меня за шиворот. – Хотя выглядишь сейчас на любителя. Пошли, покажу, где помыться.

Душевые располагались в самом низу башни. Как объяснил Туч – на каждое гнездо свои. Но вот разделения на мужскую и женскую половину не было – оно и понятно, если не в каждой команде есть девушка. Туч благородно остался снаружи покараулить, а я встала под тугие струи воды.

Я соскребала грязь, промывала волосы, распутывая слипшиеся пряди, терла мыльной мочалкой подрагивающие от усталости бедра, и улыбалась во весь рот. А в голове вырисовывался план.

Во-первых, разобраться с Ингрид. Такие стервы и в академии искусств водились: не дашь отпор – живьем сожрут.

Во-вторых, мне и правда не хватает физической подготовки. Я всего-то прошла до середины ущелья, даже не добралась до первого поста, а ноги трясутся как у старушки. Нужны тренировки, если я хочу заполучить собственного дракона. А я хочу! Это невероятно, немыслимо, но возможно! У меня будет дракон! Свой собственный! Ох, надо будет придумать ему красивое имя. Что-нибудь более романтичное, чем Ковшик.

В-третьих, надо научиться управлять щитом, который мне подарила драконья кровь. Чешуйки прятались на внутренней стороне бедра и, влажные от воды, сверкали золотом. Я пригладила их пальцем, обвела контур рисунка. Пусть я мечтала об ином, но как знать – вдруг Хильда права, и щит – то, что мне нужно.

Взяв полотенце из стопки чистых, я хорошенько вытерлась, промокнула волосы. Надев длинный халат, обнаружившийся там же в шкафу, вышла к Тучу.

– Грязную одежду кидай сюда, – показал он на огромную корзину. – Чистое потом заберешь тут, – ткнул пальцем в вешалку, на которой болтались чьи-то выглаженные штаны. – Из города приходят прачки, делают все в лучшем виде.

Туч провел ладонью по груди, пытаясь смахнуть приставшую к рубашке грязь.

– Извини, я тебя испачкала, – поняла я.

– Ерунда, – отмахнулся он и, расстегнув пуговицы, стащил рубаху и бросил в корзину.

Я старалась не слишком пялиться, но Туча было так много, что совсем не смотреть не получалось. Сплошные плечи, мышцы, кубики… Да еще серебристая чешуя на груди. И знак – прямо как мой! Только шире.

– У меня еще вопрос, – произнесла я. – Ты ведь тоже щит?

– Ага, – кивнул Туч, с гордостью положив ладонь на знак – прямо напротив сердца.

– Научишь, как его развивать и все такое?

Он пожал плечами, почесал крупный нос.

– Понимаешь, Вив, я думаю как: щит чем больше и крепче – тем лучше. Так что я качаю мышцы и ем. А ты… – Туч взмахнул ручищей, тщась объяснить. – Думаю, тебе нужен другой подход. Но какой – пусть уж Элай решает. Вон возьми тапки, – указал он под лавку. – Ноги застудишь.

Я сунула ноги в тапочки не по размеру и потащилась за Тучем, цепляясь за перила.

– Но вот что я еще скажу, – говорил он, неторопливо шагая по лестнице. – Раз ты понравилась Ковшику, то все у тебя получится. У него нюх на людей. А мою Каталину он даже лизнул, представляешь? Она в Айдане живет, булочница. Такая вся… – Туч повел руками в воздухе, рисуя изгибы, и шумно вздохнул. – Нас выпускают в город раз в три недели. Мало, конечно, но можно заработать дополнительный выходной. В Айдане и кафешки есть, и целая торговая улица, и карусели по выходным. Тут, в Драхасе, кормят хорошо, но сладостей почти нет. А у моей Каталины в булочной такие крендельки сахарные – закачаешься! А еще орешки со сгущенным молоком, кремовые корзинки, вафельные трубочки…