Наблюдение за говорящим давало не меньше информации, чем слова, которые он произносил. Лэнг держался уверенно – но только на первый взгляд. Он знает, как положено, он делал такое сотни раз. Но сейчас ему неспокойно, его, похоже, грызет страх или чувство вины, так быстро даже я не разберусь. Главное тут одно: он понимает, что нарушает протокол, и он сожалеет, просто иначе не может.

С его женой ситуация любопытней. Артур – военный, и для него сам акт нарушения приказа – проблема, даже если причина достойная. Но Ирма – гражданская, и ей кажется, что если очень надо, то можно. Это противоречит приказу? Значит, дурацкий приказ. Она довольна, тут и сомневаться не приходится. За все время записи она не произносит ни слова, однако все равно звучат скорее ее мысли, не его. Значение имеет все: как она прижимается к нему, как поглаживает рукой по спине, стараясь, чтобы это было незаметно. В ее реальности это «Ты молодец, мы справимся». В моей – «Хороший песик!». В реальности Артура… как ни странно, что-то среднее, раз он так и не обрел уверенность. Но это не так важно, решение-то он принял за всех!

– Срок миссии до четырехсот дней по Земному стандарту, – возобновилась запись после потерянного фрагмента. – Без учета сорока дней, которые мы уже провели здесь. Миссию мы считаем приоритетной, поэтому я на правах командующего пользуюсь протоколом экстренного изменения задачи. В связи с тем, что условия на планете НР-318 представляют собой уникальное сочетание предельно ценной флоры и атмосферы, которая…

Он многословен, порой и до пафоса доходит. Кстати, типичная черта тех, кто делает гадость из благородных побуждений, знает об этом, но изо всех сил старается оправдаться – и перед людьми, и перед собственной совестью. Между прочим, если бы он болтал меньше и только по существу, глядишь, до нас и дошло бы полное послание! Но если очистить его отчет от словоблудия, получится вот что…

Экспедиция Нерии-Рузанова добралась до лунной системы, как мы сейчас, только лет на двадцать раньше. Поскольку с ресурсами у них было намного хуже, чем у нас, они не могли пройти мимо потенциально подходящих для заселения миров. Думаю, они действовали по протоколу: разослали стандартные разведывательные бригады ко всем лунам, у которых наметился хотя бы шанс оказаться обитаемыми.

Одна из таких лун досталась команде Лэнга, и они как раз сорвали джек-пот. Судя по долгим описаниям капитана, Сектор Фобос от щедрот своих отсыпал им рай. Да, так и сказал. Думаю, сравнение, опять же, вырвалось откуда-то из недр его жены – а может, сам Лэнг склонен к поэтическим образам.

Лично я не спешу называть никакое место раем, если там меня не встречает тот, чей образ и подобие я неуловимо напоминаю. Хотя если равняться конкретно на меня, вряд ли это действительно будет рай… Не суть. Я скорее к тому, что люди присваивают это определение неоправданно легко и быстро. Вот и чета Лэнгов оказалась довольна уже тем, что им досталась зеленая планетка, которая даже не планета, а спутник.

Они пронумеровали ее, как положено. НР-318, значит… «НР» – «экспедиция Нерии-Рузанова», тут без интриги. 318 – скорее всего, порядковый номер планеты, которую признали достаточно ценной для исследования.

Номер попытки найти новый дом… 318 – это много. Значит, до нее было 317 неудач, риска, возможно, смертей и ранений. Люди устали от всего: поражений, лишений и Сектора Фобос. Но тут им подвернулось действительно уютное местечко: с мягким климатом, пригодным для дыхания воздухом, с развитой флорой, дающей немало ресурсов, и неопасной фауной… По крайней мере, такое впечатление создавал рассказ Лэнга об этом спутнике.

В общем, они прибыли на луну и увидели молочные реки, кисельные берега и прочие элементы смешения географии и гастрономии. За то время, что они находились тут с официально разрешенной миссией, ничто не попыталось их сожрать, и это тоже укрепило их веру в райскую сущность выпавшего им объекта.

А потом определенный руководством срок закончился. В целом, на такие задания выделяют разные временные промежутки – бывает десять дней, бывает и сто. Этим досталось сорок дней, вполне достаточно для получения базовых знаний. Они могли бы вернуться и должны были.

Но тут Ирма Лэнг пробудила свою внутреннюю ослицу. Ее муж не сказал об этом напрямую, но я-то знаю, что скрывается за фразой «наши специалисты сочли крайне необходимым». Специалистка там была одна, и ей очень не хотелось покидать едва исследованный мирок. Причем Ирмой наверняка двигал научный интерес. Ученые, независимо от специализации, все примерно одинаковы, если они пришли в профессию не ради денег, а ради идеи. У нас таких тоже полная станция, и если их не останавливать – быть беде.

Однако у нас хватает тех, кто останавливать умеет, а вот там не нашлось. Ирма метнула в мужа аргумент уровня «Зая, давай останемся!». Уверен, там было еще много «потому что», но риторика такая. Этот Лэнг ходил помощником на борту флагмана, значит, не совсем идиот и вряд ли тряпка. Другого ученого он поставил бы на место, а супружницу не смог, она знала на что давить. И если ей хотелось ковыряться в образцах, то он просто устал от испытаний.

После семейного мозгового штурма они потребовали у руководства еще год в раю. Точнее, больше, но возьмем год для ровного счета. В это время чета Лэнгов и их единомышленники могли не только собрать образцы, но и построить первое поселение – они утверждали, что материалы для этого есть. Причем они были совсем не против компании, Артур заявил, что уже через пятьдесят дней на луне будут обеспечены все условия для еще двух-трех групп.

Понятия не имею, как эту семейную инициативу восприняли на «Улиссе» и других кораблях, но подозреваю, что плохо. Дело даже не в том, что луна бесполезна – она может быть очень даже полезна. Но Лэнгу все равно следовало бы вернуться и доложить об этом лично, а не видеомоделью работать. Вот почему он дергается перед камерой…

Он наверняка объяснял это жене, но у нее другие интересы. Она знает, что на продолжение миссии, если таковое вообще состоится, могут послать не ее. И тогда уже другой ученый назовет своим именем местный кактус, пока Ирма себе на борту корабля последние локти обкусывает. Она решила не рисковать и добилась своего таким вот путем.

Что оставалось руководству экспедиции? Вариантов, в общем-то, не так много… Лично я вижу три.

Первый – послать туда карательную группу. Но это плохо: если Лэнги действительно подбили всю команду их поддержать, там есть кому обороняться. На них станет работать изученность территории, а большой отряд туда не пришлешь, транспорт не позволит. Короче, прольется кровь – и в немалом количестве. Типично в духе людей: только нашли рай – и уже готовы его загадить. И это при том, что состав экспедиции невелик, новых людей не подвезут… Нет, руководство вряд ли решилось бы на такое.

Вариант номер два – принять условия Лэнгов, сделать вид, что ничего не случилось. Тоже, кстати, не идеальный выход. Если каждое нарушение приказа переименовывать в творческую инициативу, военную дисциплину можно сразу засунуть в место, где она едва ли поместится.

Вариант номер три – улететь и позволить Лэнгам заселять луну своими силами. На принцип пойти. Но тоже плохо, потому что ради такого принципа придется лишиться ценных ресурсов.

Как бы то ни было, сейчас кораблей Нерии-Рузанова в лунной системе нет. Приземлиться они не могли, такое конструкцией не предусмотрено. Пролететь вглубь системы? Вряд ли. И даже если бы они были уничтожены, здесь бы все равно парили обломки, раз сохранился неисправный дрон, система достаточно стабильна.

Так что первый анализ ситуации показывает, что новый Эдем не задался. Второй, кстати, тоже. Слушая витиеватую речь Лэнга, я проводил расчеты, связанные с этой их райской луной, и картинка у меня упорно не складывалась. Интересно, я один вижу проблему? Или остальные еще не думали о таком? Тоже может быть, у них с многозадачностью всегда беда была.

Запись закончилась, а Личек – нет. Он решил, что его предыдущую оплошность как раз забыли, да и не так уж она была велика. Он снова натянул маску уверенности и сверкал под огнями зала здоровым румянцем.

– Вы спрашивали, насколько значимо разделяющее нас время! – объявил он. Его об этом никто не спрашивал, но стоило ли удивляться его умению жонглировать фактами? – Так вот, мы не знаем, сколько именно лет прошло после того, как на планету высадилась группа Лэнга, но знаем кое-что другое – маяк их корабля все еще работает!

– Вам удалось установить с ними связь? – холодно уточнила Елена.

Холод был понятен: ради уау-эффекта Личек явно умолчал об этом в предварительном докладе, и адмирал узнала вместе со всеми. Похоже, она это не оценила.

Личек стушевался, но в панику не впал:

– Нет, связи нет, но это само по себе мало что означает. Я уже докладывал, что, к сожалению, та часть системы полна помех, сбивающих работу нашего оборудования. Из-за этого даже беспилотных дронов отправлять рискованно. А уж установить сигнал с таким челноком… ну, вы понимаете – устаревшим… Опять же, это не уникальная ситуация! На Просперо мы столкнулись с более сложными обстоятельствами. Вероятнее всего, так будет на каждой луне из-за особенностей планеты.

Похоже, название прижилось на официальном уровне. Ну, все лучше, чем НР-318. Интересно, как они эту планету назовут?

– Проблемы со связью не несут серьезной угрозы, – вступила в разговор Киа́на Боке́о, глава научного отдела. – Это скорее неудобство: сигнал не блокируются полностью. Подобная мелочь не должна помешать нашей работе! Судя по той информации, которую передал Лэнг, луна более чем пригодна для обитания. Мы должны отправиться туда немедленно!

О чем я и говорю: у фанатичных ученых в известных местах подгорать начинает от малейшей искры. Во-первых, не бывает «более чем пригодных» для обитания мест. Либо да, либо нет. Во-вторых, если сигнал блокируется лишь частично, счастливо состарившиеся вместе Лэнги должны были передать нам хотя бы приветственный писк. Но, насколько я понял, там пока тишина и автоматический маяк, который работает просто потому, что выключить его сложнее, чем оставить в покое.

О таком думал не только я, Отто Барретт щедро плеснул дегтя в мед научного энтузиазма:

– Нам не следует спешить. Не похоже, что экспедиция Нерии-Рузанова осталась здесь надолго – не то что навсегда. Это тоже многое говорит о ценности луны.

– Руководство могло пойти на принцип, – заявила Киана.

– Маловероятно, – покачала головой Елена. – Лэнга за неповиновение наказали бы иначе.

– Я читала отчет о «Слепом Прометее», – упорствовала глава научного отдела. – Там руководство пожертвовало интересами людей и здравым смыслом, лишь бы сохранить власть!

– Они могли сохранять власть и на принадлежащей им планете, – заметил Барретт.

– И что вы тогда предлагаете? Лететь дальше? А куда мы, собственно, летим?

– Оставьте обвинительный тон, Бокео, – жестко велела адмирал. – Решение еще не принято. Я не считаю, что на этой луне есть нечто… райское. Но какова предварительная оценка, полученная через беспилотную разведку?

– Полное подтверждение слов Лэнга, – поспешил отчитаться Личек. – Все те дни, которые мы наблюдаем за Джульеттой, климат был стабильным, без аномалий, флора действительно очень развитая, фауну мы пока не обнаружили.

Джульетта? Просперо еще повезло. Ну, я знал, что нечто такое грядет. Это так предсказуемо, что нет смысла даже глаза закатывать.

Я уже видел, чем дело кончится: экспедиция на луну состоится. Потому что такой богатый источник ресурсов выглядит слишком привлекательно, чтобы просто облизываться на него издалека. Да и, опять же, где-то среди этих кустов могут таиться чуть одичалые, но еще вменяемые Лэнги и их веселые друзья. Для таких, как Елена Согард, это важно, вся эта тема с повышенным человеколюбием. Вопрос лишь в том, кого туда отправят, какую осторожность проявят…