– Потому что мы постоянно сталкиваемся с помехами, точную причину которых мы еще не установили. Вернее, причины – я думаю, что их много. Помимо энергии, которая приходит извне, фонит еще и сама луна. То есть, какие-то сигналы проходят, иначе мы бы с вами не говорили. Но другие или дают сбой, или обеспечивают неверную информацию.

– Получается, верны были все-таки первоначальные расчеты: это преимущественно водный мир.

Адмирал дипломатично умолчала о том, кто именно настаивал на такой версии – но как будто кто-то забыл! Гюрза в челноке, который они использовали для связи со станцией, тоже находился, однако привычно отмалчивался. Порой даже казалось, что он дремлет, и все же Мира не сомневалась: от него не ускользнет ни одно слово.

– Да, это однозначно водный мир, – подхватила Киана с таким видом, будто иных версий она не допускала. Она уже наловчилась пользоваться прибором озвучки, поэтому ее речь лилась четко, хоть и несколько монотонно. – Большая часть планеты занята водой, и в воде, как мы видели, обитают очень сложные формы жизни. То, что нас встретило, скорее фасад…

Это тоже было странно, непривычно – не только по меркам Земли, такого ни на одной из колоний не найти. Они увидели поразительный мир, развитые джунгли, превосходящие флору многих обитаемых планет. Но на этой луне такое великолепие – все равно что цветение озера на Земле. Лишь часть экосистемы, причем не самая важная, а остальное – там, на глубине.

Это объясняло все те странности, с которыми они столкнулись… Хотя нет, не все, часть – но это ведь начало! Теперь понятно, почему на поверхности нет фауны: местные формы жизни еще не дошли до существования на воздухе. Но они явно взаимодействуют с растениями, это объясняет разнообразие флоры.

Впрочем, вопросов все равно пока больше, чем ответов.

Почему местная фауна не дошла хотя бы до стадии амфибий? При такой обширной поверхности этого можно ожидать! Или дошла… У них все-таки есть глаза, которые вроде как не нужны в абсолютной тьме, обеспеченной блокированной растениями поверхностью. Они видят, что происходит наверху. Они или вылазят, или где-то на поверхности луны есть разрыв в оболочке, который люди при первом изучении спутника просто упустили.

Откуда вообще взялась эта оболочка? С точки зрения Земли, ее должна была хотя бы отчасти формировать та самая флора, но пока что следов перегноя они не нашли.

А главное, куда из этого идеального мира исчезла первая экспедиция? Разочаровалась в своем маленьком рае и улетела? Так ведь сигнал остался! И пока что они не нашли в джунглях ни намека на команду Лэнга. Конечно, прошло много лет, но недостаточно, чтобы стереть все следы.

– Какие сейчас варианты? – голос адмирала вырвал Миру из задумчивости, заставил вернуться в настоящий момент. – Насколько я понимаю, из-за сбоев в сигнале продолжать разведывательную миссию слишком опасно?

– Сложно, – уточнила Киана, которой явно не хотелось сворачиваться. – Но возможно при новом подходе. Мы можем использовать пилотируемую разведку в воде.

– Что вы имеете в виду?

Объяснение пришлось бы печатать слишком долго, поэтому глава экспедиции бросила вопросительный взгляд на Миру. Та кивнула ей и пояснила:

– Чем меньше расстояние между источником сигнала и принимающей его машиной, тем меньше риск. В случае с водой, опасность и в большом расстоянии, и в самой воде как проводнике, и в оболочке, которая будет нас разделять. Но если пилот отправится в воду вместе с машинами, он и сам сможет проводить исследования, и быстро отдавать команды роботам, если придется.

– Но вы уже наблюдали на планете минимум одну форму жизни, – напомнила Елена. – Очень крупную, насколько я поняла. Не будет ли она угрозой?

– Пока что она напасть не попыталась, – заметила Мира. – И никакой агрессии не проявляла.

– Это не делает ее безопасной, мы слишком мало знаем.

– Для этого и нужны исследования – чтобы узнать, – заявила Киана.

– Насколько я понимаю, лично вы спускаться не собираетесь, профессор Бокео? – холодно поинтересовалась адмирал.

Уверенности у Кианы тут же поубавилось:

– Я?.. Нет. Из-за ранения…

Мира едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. Из-за ранения! Можно подумать, что без этого она первой прыгнула бы в пролом! Нет, Киана уже не раз демонстрировала, что собой она рискует очень и очень неохотно.

Адмирал и сама это знала, но открыто упрекать главу научного отдела не стала, смысла не видела. Елена обратилась к Гюрзе:

– Павел, что скажете вы? Именно вы инициировали исследование водной части луны. Вы готовы спуститься на глубину?

– Я? – показательно удивился Гюрза. – Нет, конечно. На этапе повышенного риска желательно отправить туда что-нибудь не слишком ценное или откровенно ненужное. Например, кочевников.

Если бы тут была Бруция, она бы наверняка уже вспылила. Это раньше Мире все Барретты казались одинаковыми, теперь она неплохо изучила их. Именно по этой причине Бруцию на совещание не позвали, кочевников представлял Сатурио.

Он как раз остался спокоен – но он всегда спокоен. Мира не хотела даже знать, какой ценой ему это дается.

– Если откинуть оскорбления, это верное предложение, – сказал кочевник. – Скафандры, которые мы вынуждены носить, вполне подходят для подводных исследований, здесь для нас ничего не меняется. Кроме того, я не уверен, но предполагаю, что вода вернет нам часть преимуществ, которые мы потеряли на суше. Гюрза, скорее всего, тоже это предполагает, потому и предложил нас – а не военных.

– Военные не пытаются убить меня раз в неделю, – подсказал Гюрза. – Но с тезисом про разницу между водой и сушей для кочевников я согласен.

– Даже если опасность для кочевников меньше, она все равно есть, – жестко произнес Отто Барретт, тоже наблюдавший за ними с экрана.

– Это Сектор Фобос, здесь опасность везде есть, – парировал Сатурио. – Никто не говорит о том, что мы ринемся туда все вместе – и радостно погибнем. Но нас здесь четверо, мы можем разбиться на две команды: одна работает, другая подстраховывает. Да и роботов не стоит списывать со счетов. Пока мы будем рядом с ними в воде, контроль не исчезнет, они сумеют нас защитить. Послушайте… мы либо исследуем эту луну полноценно, либо улетаем, нет смысла сидеть на берегу и ждать, когда все решится само собой.

– Пока что я не считаю ваше срочное возвращение таким уж невероятным вариантом, – признала Елена. – Мы и так потеряли людей. Новые потери никому не нужны.

– А новые достижения? – встряла Киана. – Я тоже против риска, если он не оправдан. Тут оправдан.

– Особенно если рисковать приходится не собой, – бросил Гюрза, глядя в иллюминатор.

– К делу не относится! – отрезала Киана.

Слушая их, Мира все ждала, когда же кто-нибудь поправит Сатурио, скажет, что кочевников не четверо, а трое. Почему они игнорируют это? Ошибка ведь важная, разбиться на команды не получится!

А потом до нее дошло: все-таки четверо. Сатурио просто посчитал кочевницей ее – легко, как будто так и надо. Мира понимала, что он прав, но от этого все равно стало как-то неуютно.

С другой стороны, это давало ей определенные преимущества. Мира с изумлением обнаружила, что готова войти в воду. Ей все еще было страшно, она понятия не имела, что они там найдут. Но желание продвинуться дальше и узнать нечто новое, невозможное даже, оказалось сильнее любого страха. И если ей придется быть кочевницей для такого… может, это не так уж плохо? Мира привыкла скрывать свою суть, когда это требовалось для выживания. Но в Секторе Фобос все по-другому, и к этому ей предстояло привыкнуть.

Совещание не было быстрым, да и не могло быть. Руководство экспедиции спорило с руководством станции, порой голоса звучали даже слишком громко, адмирал и ее помощники брали паузу, чтобы все обсудить. В какой-то момент Гюрза вообще выскользнул из комнаты – и это заметили не сразу. Видимо, ответ он уже знал, а болтовня ему наскучила.

В итоге Елена все же приняла решение:

– Вам разрешено продолжить миссию только до появления непосредственной угрозы. Насколько я понимаю, на поверхности источников опасности не обнаружено. Хотя меня несколько смущает то, что ваши челноки не просматриваются со спутника.

– Растения тут восстанавливаются нереально быстро, – пояснил Рино. – Но у них как будто есть свое представление о том, как расти. В смысле, они смыкаются – и все, условная крыша над нами не становится плотнее, она какой была, такой и осталась.

– Насколько для вас опасна эта… условная крыша?

– Да вообще не опасна! Достаточно одной малой ракеты, чтобы пробить нам путь. И то это будет подстраховка! В принципе, челноки могут прорваться и сами.

– Лучше используйте подстраховку, – велела адмирал. – Растения не успеют снова сомкнуться над вами?

– Нет, они растут быстро, но не настолько же! Это ж не зонтик раскрыть…

– Значит, можно утверждать, что вам доступна быстрая эвакуация?

– Да, такое утверждать очень даже можно, – подтвердил Рино.

– Хорошо. Тогда продолжайте миссию, но с оглядкой на то, что эвакуация будет проведена либо при первой же необходимости, либо по моему первому приказу. Это понятно?

– Да, – отозвалась Киана, и по ее виду было очевидно, что ей понятно – но безрадостно.

– Хорошо, тогда обговорим и иные ограничения. Спуск в воду всех кочевников одновременно недопустим. Мы поддерживаем идею с разделением на команды. При этом, когда одна команда находится в воде, вторая не отдыхает, а остается поблизости, чтобы прийти на помощь, если понадобится. Каждая команда, спускающаяся в воду, берет с собой минимум двух боевых роботов на человека. Есть у вас машины в таком количестве?

– Есть, – подтвердила Мира. – Они не специализированные, но в воде работать смогут.

– Нам придется удовлетвориться этим. Далее… Бернарди, вы сказали, что сможете переделать вездеход в батискаф?

– Смогу, – подтвердил Рино. – Но он не вместит больше двух человек. И в этом есть смысл только при глубоководных погружениях, так-то в скафандрах проще…

– Глубину местного океана мы не знаем, – сказала Елена. – Но та единственная форма жизни, а также теоретические данные позволяют считать, что глубина эта внушительна. Батискаф понадобится. Приступайте к его созданию сразу же после завершения нашей беседы.

– Получается, мы теперь все усилия сосредотачиваем на воде? – растерялся Рино. – А как же миссия на поверхности?

Прежде, чем адмирал успела дать ответ, снова вмешалась Киана:

– Мы сможем делать все сразу. Водой займутся кочевники и роботы, батискаф тоже вместит двух-трех человек от силы. Остальная команда будет работать на поверхности. Со всеми мерами предосторожности, разумеется.

– Хочется в это верить, – сдержанно кивнула Елена. – Приступайте. Следующий сеанс связи – через двадцать четыре часа, если не возникнет никаких сбоев.

Мира прекрасно понимала, что все это означает, а до конца поверить почему-то не могла. Она сейчас спустится на невероятную, невозможную глубину… И рискнет жизнью, иначе никак! Разумно ли это? А с другой стороны, опасность действительно может подстерегать где угодно, даже если Мира попытается забиться в какой-нибудь темный угол, она все равно не будет защищена от всех бед Сектора Фобос. Разница лишь в том, что она протянет чуть дольше – но все это время будет видеть перед собой лишь темный угол. Так разве ж оно того стоит?

Ее напарником стал Сатурио, и это ее чуть успокоило. Он чем-то напоминал ей Гюрзу, хотя такое сравнение Мира благоразумно держала при себе, знала, что застрелить ее за подобные слова попытаются оба сразу. Но ведь правда от этого не исчезает! Оба сильные, предельно спокойные и как будто всегда знают, что делать. С Сатурио даже чуть проще, потому что он заботится не только о себе. Гюрза тоже – однако с ним никогда не знаешь, когда ему надоест.