Удивляться такому выбору не следовало, потому что иначе и не получилось бы: никто не мог гарантировать, что Тодорус и Бруция не предпримут попытку утопить ее при первой же возможности. Сатурио не сделал бы этого, даже если бы ему хотелось, но Миру не покидало ощущение, что ему на самом деле не хочется.

Незадолго до спуска, когда она проверяла кислородные баллоны, к ней подошел Рино.

– Ты ведь понимаешь, что не обязана этого делать? – тихо спросил он. – Это не твоя работа. Если ты откажешься, адмирал тебя поддержит.

– Я знаю. Я просто этого хочу.

Сначала Мира сказала это, чтобы его успокоить, а потом только поняла, что не солгала. Ей действительно хотелось.

Последний момент сомнений наступил, когда она подошла к краю разлома. Там уже установили подъемник, подстраховку, рядом дежурили роботы – все стало куда более цивилизованным, чем во время взрыва, который устроил Гюрза. Да и золотистое существо, рассматривавшее их, давно исчезло – это подтверждали сканеры, установленные в воде у самого пролома. Но океан все равно оставался черным, глубоким, как портал в другой мир…

Мира заставила себя сделать шаг. Она не пользовалась лестницей, потому что это обеспечило бы ей дополнительное время для сомнений. Она предпочла один прыжок, который уже нельзя остановить, выбор сделан, только и остается, что справляться с последствиями.

Вода приняла ее с готовностью, сразу уволокла на глубину. Это не из-за силы притяжения – здесь она даже чуть слабее, чем на Земле, и люди, не зависящие от скафандров, утверждали, что находиться и двигаться на этой луне проще. Все дело в составе воды: соль есть, но совсем мало, и много крошечной, незримой органики – водоросли, нечто вроде планктона, по предварительной оценке безопасное, однако делающее океан более… жидким, как бы странно это ни звучало.

Вскоре рядом вскипели пузыри, обозначавшие место падения других крупных объектов. Роботы тут же запустили освещение, и бело-желтые лучи вырвали внушительный кусок окружавшего их пространства, который, однако ж, лишь позволял острее почувствовать, как грандиозна окружавшая пришельцев пустота. Дна нет и границ нет, абсолютная бесконечность… Мира запретила себе сосредотачиваться на этом, она теперь думала только о том, что могла увидеть и изучить.

Она заранее готовилась к тому, что все здесь будет странно и необычно. Но одно дело – думать об этом, облекая в простые и понятные слова, другое – увидеть своими глазами.

Мира так и не разобралась, что представляет собой поверхность планеты – куда ей, если и ученые не могли дать точный ответ? Но одно ей казалось очевидным: это нечто вроде кокосовой скорлупы, сплошной плотный слой, внутри которого таится вода. Может, это было наивно с самого начала, ведь Гюрза показал им, что поверхность, пусть и крепкая, остается тонкой… Теперь уже не важно. Нет смысла гадать, когда все можно увидеть своими глазами.

Корни пробивали поверхность. Не разрывали, отчасти даже удерживали, но они были связаны не только ею. Иногда они лишь покрывали ее внутреннюю часть бугристыми выступами, а иногда тянулись на много-много метров вниз светлой сетью.

Они оказались такими же разными, как растения, поднимавшиеся к небу. От тонких нитей до канатов, покрытых крупными мясистыми наростами – Мира находила здесь всё. Одни двигались, повинуясь незримому течению, другие застыли, явно затвердели – пики, пронзившие поверхность ради океана.

Вот почему здесь не было ни рек, ни дождей. Местная флора в этом не нуждалась, у нее и так был постоянный доступ к воде. Одни растения пили ее прямо из океана, соль их не смущала, они к этому привыкли. Другие же довольствовались тем, что постоянно напитывало туго переплетенные слои поверхности, выступавшей чем-то вроде фильтра.

А еще среди корней была жизнь. Мира заметила ее не сразу, познание нового всегда идет от чего-то грандиозного к незначительному, от первого впечатления к деталям. В первые минуты существовали лишь белесые корни, рассекающие чернь океана. Потом Мира привыкла к ним, стала различать мельтешение… Подплывать она не рисковала, наблюдала издалека. Да и не факт, что ей позволили бы приблизиться: возле пролома движения не было, похоже, местные мелкие тварюшки боялись света. Ничего, привыкнут еще…

Некоторые напоминали то, что можно встретить в океанах Земли – все эти рыбки, моллюски, головоногие и прочие креветки. Другие же представляли собой совсем уж странные, порой откровенно жуткие формы жизни: существо, похожее на пульсирующий комок внутренностей, нечто выпускающее из себя крупные круглые челюсти, а потом втягивающее их обратно. Мира даже не могла успокоить себя тем, что это все травоядные, интересующиеся лишь корнями, она лично наблюдала, как одно из существ бросилось на другое, скрутило, порвало, наполняя воду мутным облаком темной крови.

Да, они были мелкими, намного меньше человека. Так ведь их много, и они в своей стихии! К тому же ими дело не ограничивалось. Мира видела, что некоторые корни с крупными наростами сохранили на себе следы впечатляющих зубов. По размеру как раз под стать тому глазу, который пялился на них из пролома.

Пока Мира впитывала все это, Сатурио, как обычно, вел себя профессиональней, он уже изучил показания сканера.

– Крупных существ поблизости нет, – предупредил он. От голоса, внезапно зазвучавшего в давящей тишине океана, Мира невольно вздрогнула, но понадеялась, что темнота это скрыла. – Возможно, мы напугали их.

– Сомневаюсь…

– Почему?

– А с чего им нас бояться? – удивилась Мира. – Если бы здесь вообще не было другой фауны, кроме них, тогда да. Но посмотри, сколько вокруг живых существ! Разве не логично было принять нас за нечто новое, появившееся естественным путем? Размер у нас невпечатляющий, и оружие мы применить не успели. Так почему же оно ушло?

– Как вариант, испугалось света.

– Да, но… Глаза ему не для темноты даны! Короче, странно все это…

– К счастью, выводы делать не нам, – усмехнулся Сатурио. – Наша задача – просто сбор материалов.

– И что ты предлагаешь?

Вместо ответа он указал вниз. Он прав, осмотр у поверхности могут провести и роботы, а им нельзя терять ни минуты, нужно спускаться… И Мира обо всем этом знала, но она все равно не могла избавиться от ощущения, что непроницаемая тьма под ее ногами – это распахнутая пасть чудовища, в которую она, глупая маленькая рыбка, плывет добровольно.

Сатурио от таких ассоциаций явно не страдал. Он двинулся вперед уверенно, ему под водой сейчас и правда было легче, чем на поверхности. Роботы послушно последовали за ним, привнося на глубину все больше света. Мира тоже поспешила, отставать ей не хотелось: даже при том, что у нее имелись свои источники освещения, плыть рядом с кочевником все равно было спокойней.

Вода на глубине оставалась мутной, такой же, как ближе к поверхности. Там это можно было объяснить взаимодействием растений и обитателей океана, а здесь… Здесь – непонятно чем. Но Мира порадовалась тому, что они привезли на луну запасные скафандры и камеру для дезинфекции.

Она ожидала, что плыть вниз предстоит долго, в какой-то момент даже придется остановиться, развернуться, продолжить в следующий раз, лучше – уже с батискафом. Они ведь установили, что океан глубокий, и если сравнивать с Землей, то между поверхностью и дном вряд ли будет так уж много интересного.

Но луна в очередной раз показала, что сравнивать с Землей ее не нужно. Они спустились лишь на метров двадцать, не больше, когда свет выхватил под ними нечто новое, необычное, не живое – и созданное не водой.

– Это что… это горы? – растерялась Мира. – Мы так быстро добрались до дна?

– Очень похоже на горы, – согласился Сатурио. – Но сканеры показывают, что до дна еще очень далеко.

– Насколько же они огромные?

– Неизвестно, на чем они вообще растут.

Сам подход казался странным: на чем могут расти горы? А с другой стороны… что, если здесь существуют плавучие горы? Объяснение оболочке планеты они пока не нашли, это будет уже вторая странность.

Но пока горы не двигались, это успокаивало. А настораживало то, что они были не очень-то похожи на горы.

Они оказались не просто сглаженными, это еще можно было списать на течение. Они, все без исключения, отличались причудливой формой – по большей части расширяющейся к глубине, как и положено, но порой обладающей округлыми боковыми отростками. Больше всего эта форма напоминала Мире свечу, которую не выплавили в таком виде, а увеличивали очень долго, капая сверху воском других свечей. При таком подходе воск невозможно идеально контролировать, и он застывает, как придется. А еще это нагромождение форм было похоже на огромные кораллы, но куда более гладкие, чем на Земле.

На этом странности не закончились. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что горы полны углублений. Некоторые были совсем мелкими, всего лишь округлая ниша в каменной поверхности. Но некоторые казались полноценными пещерами, тоннелями, уходящими куда-то в глубину. И чем ниже Мира спускалась вдоль поверхности гор, тем более необычные формирования обнаруживала. Ну точно, кораллы во всем многообразии, должны быть они!

Но если ей все казалось очевидным, то компьютер соглашаться не спешил. Сканер показывал, что перед ней безжизненный камень. Или окаменелость? Малый сканер скафандра не отличил бы одно от другого.

– Мира, тебе лучше это увидеть, – позвал Сатурио.

Его голос по-прежнему звучал близко – но благодарить за это нужно было динамик. Оглядевшись по сторонам, Мира обнаружила, что потеряла своего спутника. Она даже не заметила, когда они разделились! Пожалуй, в момент, когда добрались до гор: здесь это было несложно.

Она все равно легко его нашла, достаточно было приглушить свет собственных роботов сопровождения, и тогда становилось очевидным сияние тех, которые использовал он. Мира двинулась к нему, осторожно оплывая выступы. Пока что там не было никакого движения, и все же ее не покидало чувство, что в любой момент из норы может вырваться мурена, готовая поглотить и ее, и Сатурио целиком…

Нет, луна все же не собиралась уничтожать незваных гостей. Мира добралась до своего спутника за пару минут, хотела спросить, что случилось, и не стала. Сама поняла.

Рядом с Сатурио ничего особенного не было, те же горы, заполненные провалами. Но кочевник и не оглядывался по сторонам, он смотрел вниз, туда, куда улетал белый луч самого мощного из прожекторов.

Даже этого луча было недостаточно, чтобы полностью изучить глубину, но самое важное он все-таки высветил. Интересно, как Сатурио это заметил? Должно быть, его привлек блеск – неяркий, однако все же сохранившийся. Сначала показавшийся кочевнику очередным необъяснимым элементом рельефа, а потом представший творением рук человеческих.

Внизу, в сгущающейся тьме, теперь просматривался космический корабль первой экспедиции, по большей части поглощенный одной из гор.

* * *

Рино долго пытался понять, что именно ему не нравится в решении продолжить миссию, а потом понял: всё. Но больше всего его задевало то, что происходит с Мирой.

Она должна была помогать ему прямо сейчас. Она же инженер, это ее основная работа! Но вместо этого Мира просмотрела чертежи, которые он предложил, кое-что подправила, выдала ему в помощь механика – и отправилась к разлому. Рино дал ей отличный шанс отказаться от погружения, а она почему-то настояла на том, чтобы все равно сунуться в черную воду.

Она все чаще вела себя как кочевница, и это настораживало. Рино с легкостью принял всю эту историю с ликвидатором, потому что тогда Мира была не виновата. Да она чуть ли не младенцем была, когда над ней какие-то яйцеголовые поиздевались! Поэтому Рино не собирался от нее шарахаться даже теперь, когда для многих она стала чем-то вроде чудовища.