– Я расскажу тебе все, что знаю об убийствах и колдовском круге, но, est amage, за знания нужно платить. Если я втяну тебя, мы рискуем, что наши враги обнаружат нашу связь – не только то, что мы с тобой родственные души, но и что ты теперь контролируешь меня. Это… опасное знание. Его можно использовать против нас. Ты все еще хочешь моей помощи?

– Я и так втянута. Я хочу знать.

Мемнон наклоняет голову и кивает.

На чем мне сосредоточиться в первую очередь? – спрашивает он по нашей связи.

Правильно. Разговор слишком щекотлив, чтобы вести его вслух.

Мотаю головой, указывая подбородком на его карман, где лежит записка.

Ведьмы, участвовавшие в колдовском круге.

Именно от них исходит сейчас непосредственная угроза.

Глаза Мемнона вновь вспыхивают. Горящие глаза, встающие дыбом волосы – все это признаки того, что колдун отдается своей силе; и когда это происходит, он рискует потерять свою человечность и контроль над силой, которой владеет. Вот тогда-то магия колдуна и пожирает его совесть.

Но огонь в глазах моей родственной души гаснет так же быстро, как и вспыхнул.

Они вошли в твою комнату, невзирая на защитные чары? – Мемнон смотрит на дверь.

Я киваю.

Магия Мемнона струится по комнате к выходу; уверена, он ставит свою защиту.

Насчет колдовского круга, – говорю по нашей связи, а сама смотрю на выглядывающую из-под ворота Мемнона татуировку. Пантеру. – Вот что мне известно. Они проходят каждое новолуние под этим домом – ну или, по крайней мере, проходили. – Не знаю, перенесли ли они место встреч после случившегося бардака. – Единственной женщиной, замешанной в это дело, чье имя я знаю, была Кейси. Именно она подбила меня поучаствовать в прошлом круге. Завербовала, можно сказать. Сейчас она пропала.

Мемнон потирает нижнюю губу, глядя на меня.

В ту ночь, когда они гнались за тобой по лесу, – сколько человек было ранено?

Качаю головой.

Не знаю. По меньшей мере десяток.

Кто-нибудь погиб?

Мешкаю.

Как минимум одна. – Нерон. Нерон разорвал ведьме горло. – Возможно, были и другие. Я не обращала внимания.

Мемнон кивает.

Когда я вернулся, чтобы отомстить, все женщины – и живые, и мертвые – исчезли. Кто бы ни вытащил убитых и раненых из леса, он позаботился о том, чтобы очистить территорию от крови и прочих свидетельств, которые я мог бы использовать, чтобы выследить их. Они были готовы к контратаке. Что бы ни происходило, это не просто ежемесячная встреча. Они организованны, у них есть ресурсы, они знают, как убирать тела и улики, – и имеют доступ к туннелям гонений под зданием.

Как же тошно от этой мысли – особенно теперь, когда я знаю, что мои враги вошли в мою комнату, минуя чары. Туннель гонений, проходящий под этим домом, соединяется с обширной сетью других подземных туннелей. И если кто-то пользуется ими в гнусных целях, никто из живущих здесь не в безопасности.

Мемнон небрежно переплетает пальцы.

Зачем хорошо организованной группе суперов вести свои дела в туннелях под вашим Ковеном? – осведомляется он.

Я чувствую, что он знает ответ, – и задумываюсь над вопросом. Но единственное, что мне приходит в голову, и так очевидно.

Большинство членов группы должны жить здесь.

Мемнон кивает.

Или они пытаются вербовать ведьм из твоего дома.

Как это случилось со мной. Меня просто не устроило происходящее.

Мемнон смотрит на меня, и, хотя наша беседа мрачновата, губы его кривятся в ухмылке.

Что? – спрашиваю я, пытаясь не обращать внимания на прядь, упавшую ему на глаза. С трудом сдерживаюсь, чтобы не протянуть руку и не заправить ее ему за ухо.

А мне нравится.

Что тебе нравится? – удивляюсь.

Нравится, как мы обсуждаем наших врагов, планируем следующие шаги.

Хмурюсь, хотя сердце начинает стучать чуть быстрее.

Колдун встает, сам того не подозревая, спасая меня от неловкости. Подойдя к двери, он наклоняет голову, изучая защитные чары.

Они не должны были попасть сюда со всеми этими оберегами. – Мемнон поворачивается ко мне. – Если я скажу тебе, что здесь оставаться небезопасно…

Фыркаю.

Я ни в коем случае не отправлюсь с тобой в ту выжженную скорлупку.

А если не в выжженную? – уточняет он.

Все равно нет.

Долгий миг колдун смотрит на меня, прищурившись. Потом улыбается, словно наслаждаясь моим гневом. Снова поворачивается к двери и бормочет на сарматском:

– Защити эту дверь ото всех, кто желает Селене зла.

Индиговая сила течет из него и расползается по створке, добавляя к растущему узлу чар еще один слой. Струйки магии сгущаются, превращаясь в письмена. Светящиеся отметины врастают в дверную раму и тускнеют, пока от них не остается едва различимое зарево заклинания.

Если хочешь разузнать больше о людях, стоящих за запиской, есть одно место, которое нам непременно нужно исследовать, – говорит Мемнон по нашей связи. – Туннели гонений.

Глава 11

– Не так я планировала провести вечер, – ворчу я, входя в Ритуальный зал.

В помещении без окон, с черными стенами и потолком, сестры Ковена собираются для проведения определенных церемоний. В данный момент в центре зала белеет круг из полусгоревших свечей. Коробка, в которой эти свечи принесли, отодвинута в сторону.

– Да, мои планы тоже выглядели несколько иначе.

– И как же? – с любопытством спрашиваю я.

– Я собирался наслаждаться плодами мести. А именно – полагал, что женюсь на тебе и буду уже на пути к тому, чтобы отведать нектар твоей киски.

Скорчив рожу, шагаю к зачарованной стене. Меня пробирает дрожь – хотелось бы сказать, что от глубоко укоренившегося страха, но это неправда. На самом деле я помню, каково это – быть за ним замужем, с кучей любви и хорошего секса.

– Вижу, ты все еще пребываешь в заблуждении.

– Неужели?

Он стоит за моей спиной, и от его насмешливого тона у меня сводит зубы. И он, и я, мы оба знаем, что есть у меня слабость к его губам, касающимся некоторых частей моего тела, о которых не стоит упоминать в приличном обществе.

– Я все еще не могу поверить, что ты сделал мне предложение, угрожая жизни моих друзей. Менее романтичного признания в любви и представить нельзя.

Мемнон обходит меня.

– Вчера я искал мести, – медленно говорит он, пятясь к дальней стене. – Сегодня и всю оставшуюся жизнь я буду стараться сделать тебя счастливой. Если ты хочешь от меня романтики, – глаза его горят слишком ярко, – я дам тебе ее.

Я хмурюсь.

– Я не это имела в виду.

– Да? Ты хочешь родственную душу, которая будет любить тебя так, как ты хочешь, чтобы тебя любили.

Приподнимаю брови, пытаясь игнорировать притягательность его слов.

– Возможно, для тебя это станет огромным шоком, – говорю, – но я отлично себя чувствую, ни с кем не встречаясь. Особенно с тобой.

– М-м-м, – мычит он.

Вижу, что он просто отмахивается от моих слов и уже поворачивается к стене, прикладывая к ней ладонь.

– Ifakavek.

Покажись.

Участок стены исчезает, открывая проход в потайную комнату с винтовой лестницей, ведущей вниз. Мы с Мемноном наложили это заклятье словно бы целую вечность назад. Радостно видеть, что оно все еще работает.

Колдун входит в комнату, оглядывается.

– Идешь, Императрица?

Пересекаю комнату и ступаю в тесную прихожую, где ждет винтовая лестница.

Поворачиваюсь лицом к разъятой стене.

– Buvekatapis, – произношу я, замуровывая нас внутри.

Скройся.

В отличие от прошлого раза я совсем не боюсь. Возможно, потому что тогда я стремилась убежать от тех, кто желал мне зла. А теперь жажду найти их.

Взгляд скользит по подземному залу, где две недели назад проводился колдовской круг. Все выглядит точно так же, как во время нашего последнего посещения этого места.

– Что мы тут ищем?

– Что угодно. Можем начать с выяснения, откуда приходили ведьмы, – говорит Мемнон. – В ту ночь ты заметила, чтобы кто-то из твоего дома заглядывал в комнату над нами?

– В Ритуальный зал? – Вспоминаю, что происходило той ночью. Я ждала Кейси в библиотеке. Но в общежитии вроде было тихо. Качаю головой. – Не думаю. Погоди, – вдруг соображаю я. – Некоторые туннели были освещены.

А сейчас факелы не горели.

– Значит, возможно, они встретились где-то в другом месте и уже оттуда вошли в туннели.

Проблема в том, что ответвлений у туннелей множество и тянутся они во все стороны.

– Так куда же нам?

– Не думаю, что это имеет значение, маленькая ведьма.

Произносит он это с такой нежностью, что по спине у меня пробегает дрожь. Приятная дрожь.

Решаю свернуть в тот проход, по которому я убегала из этого помещения в прошлый раз. Но не проходим мы и ста ярдов, как туннель разветвляется.

Ну и куда я бросилась тогда? Налево или направо? Я была так взвинчена, что и не помню.

Повинуясь порыву, иду направо. Мемнон держится рядом. Потом налево, потом снова направо. При нашем появлении оживают, вспыхивая, факелы. В конце концов мы натыкаемся на лестницу, выводящую в Вечный лес. Что ж, мы возвращаемся назад и начинаем сначала. Через десять минут выходим в склеп, где воняет плесенью и старыми костями.

– Эй, смотри. – Я киваю на каменный гроб, затянутый паутиной. – Это моя вторая возлюбленная, – щурюсь, разбирая имя, – Эфигения. Я разбужу ее через годик, когда устану от тебя. Мне так нравится хоронить любимых.

Поворачиваюсь к Мемнону. Он недовольно хмурится.

Что ж, пожалуй, для шуток еще рановато.

Мы опять возвращаемся и выбираем новый путь. Наши тени пляшут в свете факелов, и до меня начинает доходить вся тщетность того, чем мы занимаемся. Я даже не знаю, что мы ищем…

Тук.

Раздавшийся где-то впереди звук эхом отражается от стен.

Мы с Мемноном переглядываемся и, не сговариваясь, ускоряем шаг.

Наверное, это плохая идея, – шепчу я по нашей связи.

Только не говори, что растеряла всю отвагу.

Вдалеке мерцает тусклое зарево, но чем ближе мы подходим, тем ярче становится свет. Либо мы идем туда, где уже были, либо там находится кто-то другой.

Если там кто и есть, не стоит сразу предполагать худшее, – замечаю я. – Там ведь может быть буквально кто угодно. Может, персонал Белены пользуется этими проходами.

Для чего? – с вызовом интересуется Мемнон. – Для посиделок? Эти туннели создавались для преступных целей.

Нет, – возражаю. – Они создавались, чтобы ведьмы могли избежать поимки.

Да, – соглашается Мемнон. – Но это и сочли бы преступным поведением.

Черт, возможно, он прав.

Мы с Мемноном добираемся до уже освещенного прохода. Чуть дальше он ныряет в очередную подземную залу, подобную той, что находится под общежитием. Но если та пустовала, эта – отнюдь нет.

Застываю, вглядываясь. Просто ведьмин клуб, ни дать ни взять. С потолка свисают зажженные канделябры. Вдоль правой стены тянутся встроенные шкафчики и полки. На некоторых стоят изъеденные молью гримуары, их конфликтующая магия разлита в воздухе. Еще на одной полке я вижу хрустальный шар, и чашу для предсказаний, и бюст очень решительной на вид женщины с огромным носом. Висит тяжелый гобелен с изображением зачарованного леса. Под ним стоят несколько сундуков и большой шкаф, расписанный цветами и змеями. В углу замечаю несколько метел.

Есть тут и потертый бархатный зеленый диван, и кресло цвета спелой сливы, и столик, заваленный книгами. Ворошу стопку, читаю названия, а Мемнон проходит мимо, направляясь к винтовой лестнице.

Вернусь через минуту, – бросает он, явно намереваясь проверить, нет ли кого наверху.

– М-м-м… – мычу я, не отрываясь от книг.

«Сестринство: движущие силы и культура ведьм»; «Древние символы и их значение»; «Во тьму: исследование запретной магии».