Ольга уже повернулась, чтобы убраться с отвала, но в последний момент что-то заставило ее остановиться. Крик. Точнее, даже отзвук крика, слишком тихий, чтобы можно было понять, кто кричит. Но все же… Ольга боялась разочароваться, но все равно не могла подавить вспыхнувшую надежду. Медленно она повернулась в ту сторону, откуда, ей казалось, донесся звук. Увидеть что-то было невозможно – низина, образованная проползшим червем была уже полностью в тени, не помог бы даже бинокль. Однако крик повторился, и теперь сомнений не осталось. Несмотря на расстояние, девушка узнала голос.

– Ау! Макс, Андрей, где вы? – закричала Лисица, приложив руки ко рту. Она немного опасалась кричать – для нее, опытной разведчицы, привыкшей всегда быть осторожной, громкий крик был сродни табу, но сейчас это было неважно.

– ееесь! – донеслось откуда-то со стороны червоточины.

Ольга, рискуя сорваться, поспешила спуститься с гребня почти к самой кромке праха.

– Как вы там оказались?! – крикнула девушка, и тут же, сообразив, как глупо прозвучал вопрос, спросила другое: – Раненые есть?!

– …ееет! – донеслось сквозь дождь. – …лчи, дура! Дождись дня!

Несмотря на ругань, было слышно, что кричавший счастлив до безумия. Ольга не знала, как добытчики ухитрились оказаться посреди червоточины, но они явно не надеялись уже оттуда выбраться. И, должно быть, не ожидали уже, что их кто-нибудь найдет – это стало ясно утром, когда Лисице удалось разглядеть, где именно и в каком положении оказались добытчики.

Несмотря на сильное нетерпение, девушка уснула быстро и крепко, устроившись в вырытой пещерке прямо в склоне отвала. Костер разжигать было некогда, как и готовить пищу, перекусила Ольга тем, что оставалось от утренней трапезы. Даже слегка испортившаяся погода спать не помешала, многолетняя привычка позволяла заснуть в любых условиях и несмотря ни на какие волнения. И точно так же, к тому времени, как рассвело, девушка уже была на ногах бодрая и готовая к любым неожиданностям. Правда, односельчане все-таки заставили ее удивиться. Когда света стало достаточно и Ольга смогла, наконец, разглядеть добытчиков, она с трудом поверила увиденному. Странная это была картина – широкая, лишенная всякой растительности полоса перемолотой земли, и где-то в сотне метров от «берега» на ней лежит плот. Самый настоящий плот, площадью не более пяти квадратных метров, на котором ютятся, прижавшись друг к другу, десять мужиков с объемными рюкзаками. Места на плоту откровенно не хватало, даже сидеть людям приходилось впритирку друг к другу, ноги вытянуть могли только те, кто сидел на краю. О том, чтобы лечь, речи даже не шло. Издалека разглядеть подробности было трудно, но даже так было заметно, что вид у мужчин изможденный и донельзя унылый. У Лисицы даже приблизительных догадок не было, как они там оказались. И почему на плоту?

Именно этот вопрос она и задала первым делом, не удержалась.

– Поплавать решили! – крикнул в ответ Макс. – Может, хватит ерундой заниматься? Так и будем перекрикиваться?! Лучше бы придумала, как нам отсюда выбраться!

«Что тут думать?» – говорила себе Ольга. – «Не знаю уж, как они оказались посреди червоточины, но добраться до берега тем же способом они явно не могут. Придется делать как обычно». И девушка отправилась к ближайшим кустам – срезать ветви. Иногда, некоторые отчаянные охотники решались пересекать старые червоточины, вооружившись плетеными снегоступами. Сама Лисица такого ни разу не делала, но плести обувь научилась – просто на всякий случай. Правда, практики у девушки было маловато – все же страх перед червоточинами был очень силен, и она никогда всерьез не предполагала, что однажды ей придется воспользоваться этими знаниями. Работы предстояло много, а время поджимало – и дело даже не в том, что червь уходит с каждым днем все дальше. Догонят, рано или поздно. Люди ведь в упорстве своем ничуть не уступают носителям – при желании, конечно. Гораздо хуже то, что положение у добытчиков, даже с учетом всех обстоятельств, было незавидным. Даже издалека было видно, что сооружение, на котором ютились терпящие бедствие односельчане, было очень ненадежным. Плотик не лежал на земле ровно, он здорово накренился, одним концом глубоко погрузившись под слой праха. Ясно было, что он едва держится на поверхности, стоит только кому-нибудь из добытчиков сделать неверное движение, и плот может окончательно провалиться под землю, утащив вместе с собой пассажиров.

Лисица и спешила. За час все кусты в ближайших окрестностях были изведены под корень, так же был заготовлен внушительный стог травы – переплетать каркас снегоступов. Обувь получалась неказистая, но довольно надежная – соорудив первую пару и надежно примотав получившиеся плетенки к ногам, девушка осторожно прошлась по самому краю червоточины, не заходя глубоко. Снегоступы, вроде бы, держали и при этом не разваливались. Убедившись, что средство работает, Ольга принялась теперь сооружать обувь для застрявших посреди червоточины добытчиков. Работа спорилась, хотя за скорость пришлось пожертвовать собственной рубашкой – Лисица разрезала ее на полосы, сама оставшись в одном жилете. Можно было обойтись прочной осокой, которую она набрала возле оказавшегося рядом небольшого болотца. Само болотце уже высохло – за несколько дней вода нашла путь к пустотам, прогрызенным червем, а осока пока осталась. Ольга мимоходом пожалела ошалелых лягушек, нежданно-негаданно потерявших дом и теперь квакавших проникновенными печальными голосами, да напомнила себе наведаться к болотцу еще раз, если миссия по спасению завершится успехом. Чего лягушкам зря пропадать? Мясо у них вкусное.

Заготовленных прутьев не хватило совсем чуть-чуть – оставалось сделать еще три пары. Лисица раздраженно мотнула головой и, отложив работу, побежала в сторону еще одной рощицы, видневшейся неподалеку.

Глава 3. Стычка

Настроение у Чиффа было отвратное. Который день на хазе был голод, общий настрой кентов из истерически-оживленного превращался в истерически-агрессивный. А началось все после того, как гигантская гнида разворошила поселок и сожрала всех бабенок.

Шмары, конечно, сами виноваты – нечего было прятать сэм, когда он так нужен! Сэм вообще никогда прятать не нужно. Когда Чифф подслушал разговор бабья о том, что змеевик на самом деле никуда не потерялся, и пока мужики ходили грабить лохов, подлые дуры потихоньку выгнали пяток литров, чтобы, значит, потом потратить драгоценное пойло на Машку, которой вот-вот рожать, он был вне себя от счастья. «Тот, кто принесет Пахану столь сладостную весть, определенно получит преференции», – решил тогда Чифф. Может, больше не станет заставлять шестерить, или, хоть, даст поразвлечься с кем-нибудь из шмар. Хорошо бы с Настасьей, она самая покладистая, но сойдет и Надька. Она хоть и стукнутая, и слюни у нее вечно изо рта текут, зато задница – самый смак. Может, стоило бы проследить за бабами и самому найти змеевик, но Чифф подумал, что и так хватит. Связываться с этими сучками, когда их много, себе дороже. Кому другому, может, и ничего, а Чиффа не уважали даже эти грязные потаскухи! Могли и побить, если бы заметили слежку, хотя и боялись Пахана больше, чем ползучих гнид. И ведь ухитрились при этом как-то брагу настоять, да так, чтобы никто из кодлы не пронюхал! В общем, Чифф решил не связываться с этими хитрыми шлюшками, а просто доложить об услышанном Пахану – и не прогадал. Шмары получили по заслугам. Их всех заперли в ангаре, который служил кентам хазой и устроили настоящий сабантуй. Главным блюдом на празднике был изъятый сэм, и потому все перепились в какашку. Даже Чифф упился настолько, что когда Пахан широким жестом предложил выбирать любую из пятерых шмар, он не нашел ничего лучше, чем выбрать ту самую Надьку. Собственно, только она и выжила после того, как ночью нагрянул червь, потому что запирать обратно в ангаре ее поленились. Прожорливую тварь из-за праздника заметили только в последний момент и о бабах просто забыли – сами едва успели унести ноги.

Вот так и получилось, что все имущество кодлы было сожрано, а виноватым, как всегда сделали его, Чиффа. Если бы Рябой с Молчуном не упокоились там же, где бабы, Пахан со злости мог бы и совсем прибить, а так пожалел. Слишком мало народу осталось в кодле, разбрасываться было нерационально. И теперь Чиффа второй день отправляли на разведку. Он вынужден был вставать ни свет ни заря, и швыряться по окрестностям в надежде найти что-нибудь, чем можно поживиться. К тому времени, как основной состав кодлы просыпался, он обязан был уже вернуться и доложить обстановку. И попробуй, ослушайся! Такое как-то раз случилось – еще когда хаза была при них. Не специально, ясное дело, просто Чифф проспал. Били его всей кодлой, еле отошел тогда и больше так не ошибался. Вскакивал как молодой, и, покряхтывая, несся на разведку. Хотя что можно разведать в этих местах – непонятно. Ничерта в округе не было, что в первый день их путешествия, что во второй. И это было не радостно, потому что члены кодлы уже начинали посматривать на Чиффа с каким-то нездоровым интересом. Гастрономическим. Жратва-то вся ушла червю, как и оружие. А с голыми руками особо не поохотишься.

Удача явилась Чиффу в тот момент, когда он заседал в кустах, задумчиво оглядывая окрестности. Накануне в общий котел, помимо лебеды попала еще дохлая ворона, найденная им, Чиффом. Пернатая, видно, и после смерти смогла отомстить тем, кто так непочтительно обошелся с ее останками. Амбре вокруг лагеря за ночь ясно на это указывало, да и Чиффу пришлось останавливаться не в первый раз. Но, с другой стороны, получается, если бы не ворона, он мог бы и пропустить свой счастливый билет! Чифф сначала глазам не поверил. Прямо к нему навстречу шустро бежало чудное видение, прям как у Пушкина. Девка была такая ладненькая и стройненькая, молоденькая, что ее немедленно захотелось разложить прямо на том месте, где увидел. Даже кишки, видно от удивления, успокоились. А уж как она была прикинута! Натурально, охотница из сказок. Кожаная безрукавка, из-под которой соблазнительно проглядывали полоски белого тела. Штанишки, домотканые, но по фигуре, видно, что ножки у цыпочки чудо как хороши. А на поясе – арбалет. Просто праздник какой-то. Богиня. Артемида! Чумазая, правда, немножко, но уж точно получше, чем дурочка Надька. Чифф решительно поднялся навстречу неожиданному подарку судьбы, торопливо натягивая штаны. Он решил, что Пахану она достанется только после него.

***

Доходяга появился перед Лисицей неожиданно, заставив ее резко остановиться. В другое время Ольга обязательно насторожилась бы заранее, почуяв кислый запах давно немытого тела, но совсем недавно разведчица заметила пробегавшего мимо дикого козла, и, почуяв запах, списала это на животное. Козел – добыча желанная, и Лисица не удержалась бы от того, чтобы поохотиться, но сейчас ей было совсем не до этого. Бродяга выглядел крайне убого. Оборванный, грязный, и весь какой-то скособоченный, он, тем не менее, вызывал помимо отвращения еще и опаску. Взгляд у мужчины был неприятный – внимательный, настороженный и сальный одновременно.

– И не страшно такой красотуле одной гулять? – голос у бродяги тоже был мерзкий. По крайней мере, так показалось Ольге.

– Иди, куда шел, путник, не мешай, – напряженно ответила девушка, не сводя с доходяги глаз.

– Ба! – удивился мужчина. – А девочка грубит! Ты чо, чувиха, попутала? С уважаемым пацаном тебе перетереть впадлу? – и тут же, без перехода, – Слышь, да ты чо так напряглась-то, расслабься. Не обижу. Давай, подойди, поясни за себя.

Лисица понимала говор собеседника через слово, потому и отвечать не стала – начала медленно отступать. Это было ошибкой. Неприятный незнакомец мгновенно почуял слабину, глаза его сверкнули, и он шагнул к Ольге, вновь сокращая расстояние.

– Слышь, ты чо, шкура, не отдупляешь? Сказал, иди сюда!