Лисица, окончательно убедившись, что миром разойтись не удастся, медлить больше не стала. Арбалет оказался в руках меньше, чем за секунду. Взвести его и наложить на тетиву болт заняло немногим больше времени. И вот уже оперение болта дрожит у самых ног незнакомца. Мужчину такая демонстрация явно впечатлила, но убегать он не спешил. Остановившись и нервно глянув под ноги, он перевел взгляд на девушку, которая уже успела снова зарядить болт.

– Уходи отсюда. – Лисица изо всех сил старалась, чтобы голос не дрожал. – Я тебе ничего не должна, и ты мне тоже. И тут же поняла, что ошиблась. Нужно было говорить грубее.

– Метко стреляешь, – ухмыльнулся беззубым ртом незнакомец. – Только насчет того, что не должна, это ты лепишь. Ты на мою территорию зашла. Мою траву топчешь. Надо заплатить. И ничего ты мне не сделаешь, зассышь.

На последних словах мужчина, видимо, убедив, прежде всего себя, рванулся к девчонке, рассчитывая, видимо, застать ее врасплох. И тут же с воем свалился, ухватившись за пробитую насквозь лодыжку. Наконечник болта прошил мышцу насквозь, и теперь торчал с другой стороны, сверкая красным.

– Ах ты шкура! Сука, тварь, порву нахрен! – подвывая рыдал незнакомец.

– Если через минуту ты еще будешь здесь, я выстрелю тебе в голову, – все таким же спокойным голосом сказала Лисица, направляя стрелу мужчине в лицо. И, сообразив, что на ее слова не обратили внимания, закричала: – Исчез, быстро, сволочь! – голос, от испуга, сорвался на визг. Мужчина этого не заметил.

С ненавистью глянув на Лисицу, доходяга, не прекращая материться, кое-как принял вертикальное положение, и поковылял прочь. Посчитав, что ушел на безопасное расстояние, он оглянулся, и крикнул:

– Тебе не жить, сука! Мы тебя найдем и по кругу пустим! Я тебе лично тварь, уши отрежу! – и, заметив, как девушка дернулась в его сторону, поспешно отвернулся и побрел куда-то в направлении рощицы, видневшейся в паре километров на западе.

Ольга аккуратно разрядила арбалет, повесила его обратно на пояс, и шагнула к кустам. Руки дрожали, она дважды уронила нож прежде, чем ей удалось нарезать достаточно материала. Однако постепенно девушка все же успокоилась и к тому времени, как вернулась к вилке, уже почти перестала прокручивать в голове происшедшее. Страх так до конца не ушел, да и последние слова отвратного встречного не забылись, но это только подстегнуло разведчицу – необходимо было как можно быстрее вызволить мужчин.

Идти по червиному следу было страшно до жути. Ольга, наверное, целых пять минут стояла на самом краю отвала, набираясь смелости. Конечно, во время испытаний снегоступов, девушка уже выходила на край червоточины, но одно дело пройтись вдоль безопасного склона отвала, не удаляясь дальше, чем можно дотянуться прыжком, и совсем другое – заставить себя сделать первый шаг, зная, что впереди еще целая сотня метров. Лисица смогла себя заставить, только воодушевившись примером добытчиков. Им-то было гораздо страшнее.

Двести шестьдесят восемь шагов. Ровно столько потребовалось сделать разведчице, чтобы добраться до плота, на котором куковали остатки первой группы. Ольга считала не из необходимости, а просто чтобы немного отвлечься. Один раз она, правда, чуть не сбилась, когда прах под левой ногой начал проседать, осыпаться, образовав широкую воронку. Пришлось отскочить как можно дальше вправо, и сделать еще несколько шагов в сторону. Сердце замерло при виде края воронки, которая казалась пастью подземного чудовища, стремящегося поскорее поглотить девушку. Ольга все же успела, отошла достаточно далеко, воронка перестала расширяться в паре метров от ее ног. Разведчица сделала еще несколько шагов в сторону, – уже гораздо медленнее, стараясь даже не дышать, – и остановилась, чтобы перевести дух. Вспомнила, сколько точно шагов было сделано, пока она спешила убраться подальше от опасного места. Почему-то казалось крайне важным не сбиться.

Лисица не могла сказать, сколько времени у нее ушло, чтобы добраться до односельчан. Ей казалось, что она шла несколько часов, но бросив взгляд на небо, девушка с удивлением обнаружила, что положение солнца практически не изменилось. На дорогу ушло всего минут сорок.

К самому плоту Ольга подходить не стала, остановилась метрах в пяти. Достаточно близко, чтобы перебросить мужчинам сплетенные снегоступы, и при этом не настолько, чтобы потревожить землю и так непонятно каким чудом удерживающую накренившийся плот с мужчинами.

Встреча прошла, по понятным причинам, сдержанно. Не до выражения радости было. С близкого расстояния было заметно, как тяжело приходилось добытчикам. Плот действительно едва держался, скорее даже балансировал на краю провала, и как-то отодвинуть без посторонней помощи было невозможно. Мужчины потом рассказали, что они уже попытались, в самый первый день. И сделали только хуже. О том, как они вообще оказались в таком положении, Ольга выспросила сразу, не удержалась.

– Да как получилось, – рассказывал Макс, бригадир первой группы, – торопились мы Дом догнать. Слышим – земля дрожит, прибавили ходу. Думали, что близко уже. Чуть на ужин второму червю не угодили. Совсем немного опоздали. Прошел он прямо перед нами. Сели в вилку между червоточинами думать, очень уж ловко в ловушку забежали. Но думали недолго. Андрюха говорит – я умею плот делать. И палки как раз валяются. Червь рощицу молодую разметал, набрали по краю этот подрост да всю веревку извели. Два плотика получилось. На одном стоим, второй перетаскиваем, потом на него переходим. Так почти и дошли. Да на пустоту набрели. Пять человек на плоту стояли, а как шестой прыгнул так он и кувыркнулся. Вон только угол торчит. Одного Андрюху вытащили. Сидим, брюкву второй день жуем.

Веревка у Ольги была с собой. Хорошая, крепкая, капроновая – еще старые люди делали. Двадцати метров длиной – больше найти было трудно, да и носить с собой в путешествиях по поверхности нерационально. Меньше места для добычи. О том, чтобы передвинуть плот в более устойчивое положение, речи не шло. Даже если предположить, что у Ольги хватило бы на это сил, идея все равно была обречена на провал – стоит только упереться в пережеванную землю посильнее, и прах расступится, просядет, никакие снегоступы не помогут. Так что Ольга просто держала веревку, другим концом привязанную к плоту, не давая ему соскользнуть, пока мужчины укрепляли на ногах снегоступы и сходили с плота. Последним уходил Макс, как настоящий капитан. Он же и отвязал ценную снасть от плота.

Дальше они так и шли, на некотором расстоянии друг от друга, придерживаясь за веревку, чтобы была возможность вытянуть провалившегося. Ольга хотела дать мужчинам возможность немного отдохнуть, постоять прямо, размять затекшие мышцы хотя бы руками, но никто ее инициативу не поддержал. Всем хотелось побыстрее закончить переход через червоточину, растянувшийся для них аж на три дня. К тому же, оказалось, мужчины слышали ее крики, и, конечно, поинтересовались причиной.

Ольга, смущаясь, рассказала о происшествии, которое случилось с ней во время поиска материала для снегоступов. Признаваться в собственной слабости Лисице не хотелось, но промолчать было бы еще большей глупостью. Стоило ей обмолвиться об этом при добытчиках, те немедленно насторожились.

– Постой-постой, что за мужика ты, говоришь, встретила? – тут же уцепился за оговорку Макс.

– Да ненормальный какой-то, – ответила Лисица. – Хотел меня ограбить, пришлось ему даже в ногу выстрелить, только тогда отстал. Я его сильно ранила, он теперь долго хромать будет. – Разведчица опустила глаза, готовясь слушать упреки в том, что не добила подранка, но, на удивление, ни Макс, ни другие добытчики, не стали заострять на этом внимание. Опытные, взрослые мужики хорошо знали, как это непросто – убить человека и скорее удивились бы, если бы девчонка хладнокровно прикончила беглеца.

– Давайте поторопимся, ребят, – подытожил рассказ Макс. – Надо нам быть на твердом, когда его друзья явятся. И вот что, Лисица. Как доберемся до отвалов, выбирайся наверх, нас не жди. Если действительно притащатся, лучше им о нас не знать.

Ольга понимающе кивнула. Девушка очень хотела, чтобы опасения ребят оказались беспочвенными, но сильно на такой подарок судьбы она не надеялась – помнила, что кричал ей тот ненормальный, когда уходил. Тряхнув головой, Лисица отбросила непрошенные переживания. До возможного столкновения еще далеко, а пока было необходимо выбраться, наконец, из червоточины. А это оказалось не так просто. До границы червоточины оставалось всего десять метров, все уже успокоились, предвкушая скорое спасение, когда вдруг послышалось угрожающее и какое-то сухое шипение. Ольга отреагировала сразу, даже быстрее, чем поняла, что, собственно, происходит.

– Бежим! – крикнула разведчица, первой подавая пример. Осознание происшедшего пришло только через несколько шагов, и одновременно вскрикнули Леха и Андрей, державшиеся за противоположный от Ольги конец веревки. Краем глаза Лисица видела, как они стремительно погружаются в ставший вдруг жидким песок.

– Держитесь за веревку! – закричал Макс, сориентировавшийся лишь секундой позже разведчицы.

Ольга бежала изо всех сил, уже чувствуя, что тоже начинает проваливаться. Такое случалось, она слышала, когда воздух, скопившийся под землей, вдруг вырывался из заточения. Прах начинал вести себя как вода, становился жидким. Одна из главных опасностей червоточины, и проявиться она может в любой момент, а уже через несколько мгновений, когда воздух заканчивался, грунт вновь становился твердым, будто и не было ничего. У тех несчастных, которым не повезло оказаться в этот момент на опасном участке, не было шансов, если только они не успевали добраться до отвалов.

***

Настроение у Чиффа было отвратное. Кое-как перемотав рану обрывками собственных штанов, он спешил поскорее доложить Пахану о несправедливости, творящейся на свете. Какая-то тупая шмара! Посмела! Не повиноваться правильному пацану! Выстрелила в ногу! Каждый шаг отдавался болью, по щекам текли слезы от жалости к себе. Ведь он почти ухватил удачу за хвост! Вечно ему не везет с этими тварями! Ну ничего, эта дрянь еще умоется кровавым слезками. Он лично… лично! попишет ей наглую мордашку ее же ножом! Пахан не откажет ему в таком удовольствии. Этих тварей надо учить, учить и учить, как завещал дедушка Ленин. Тогда они будут смирными. Чифф ковылял изо всех сил, стараясь не обращать внимания на боль и утешая себя мыслями о том, какие кары вскорости постигнут мерзкую сучку. Ох, как она будет ползать у него под ногами! Как она будет молить его, чтобы он, Чифф, позволил ей ему отсосать, чтобы избежать новых игр! Ей придется очень постараться, чтобы умилостивить Чиффа.

В мыслях о предстоящей мести дорога пролетела незаметно. Даже боль в ноге, казалось, поутихла. Лагерь был уже близко – Чифф поначалу слегка заплутал, но запах подсказал правильное направление.

–Ба, гляньте, пацаны, ушлепок вернулся. Чего хромаешь, болезный, ножку подвернул? – услышав голос Пахана. Чифф так обрадовался, что даже не обиделся на обидное прозвище.

– Ребята, меня подстрелили! – плачущим голосом запричитал Чифф. – Какая-то тупая шлюха подстрелила! Парни, это вообще беспредел!

– Заткни фонтан, фраер! – резко насторожился Пахан, да и остальные члены кодлы подошли поближе, не желая пропустить важных новостей. – По делу говори. Сколько их, кто, чем вооружены?

– Одна! Одна шмара, зуб даю, Пахан! Там место открытое, с одной стороны след, с другой только кусты какие-то редкие. Мелкая сикуха, прикинута как королева, с арбалетом. И обращается с ним ловко, тварь.

– И как ты ухитрился попасться на глаза девке? – чуть успокоился главный.

– Пахан, я хотел ее к тебе привести, – зачастил Чифф. – Там такая сучка, пальчики оближешь. И, главное, и перо у нее, и арбалет, и рюкзачок еще не пустой. Видать охотилась сучка. Я не знаю, чо она забыла в наших краях. Видать, от своих далеко ушла. Сука, да она обоссалась, когда меня увидела, зуб даю!

– Оно и видно, как она обоссалась, – хмыкнул Пахан. – Ответь-ка мне, Чифф, тебя зачем послали?

– На разведку.