– Не за что. Обращайся, Киреныш, – он неожиданно притягивает меня к себе и целует в макушку.

За моей спиной хлопает дверь внедорожника, и я машинально поворачиваю голову на звук. Игорь смотрит на нас с циничной усмешкой, но в его глазах я замечаю до боли знакомый огонек, который в ту же секунду исчезает. Я уже видела этот взгляд, полный разочарования и горечи. Тогда, шесть лет назад, сердце рвалось на части от непонимания происходящего, от непонимания самой себя.

У боли, как и у любви, нет срока годности. Она либо есть, либо ее нет. Первая со временем притупляется, и уродливая дыра в груди перестает расти, со второй обычно сложнее. Если любовь настоящая, то она останется с человеком до конца его жизни. Ее нельзя искоренить, но с ней можно научиться жить. А ненастоящей любви не бывает. По крайней мере, мне такая незнакома.

– Поужинаем на следующей неделе? – неожиданно предлагает Рамзин. – Повспоминаем.

– Макс, я не уверена, что смогу вырваться, – отвечаю уклончиво, мягко отстраняясь.

– Я позвоню, хорошо? А там определимся, – он весело подмигивает.

– Ладно, – соглашаюсь, твердо уверенная, что предполагаемая встреча не состоится.

Я вхожу в здание ресторана и сразу же замечаю Милу. Девушка радостно машет мне рукой, а через пару секунд я уже оказываюсь в ее объятиях.

– Как же я соскучилась! – громко восклицает она, не стесняясь окружающих, которые с недовольными лицами смотрят на нас.

– И я, Мил, – отвечаю тем же. – Как же тебе идет новая прическа.

– Спасибо, – смущенно отвечает она. – Посмотришь меню? Я заказала на свое усмотрение.

– У тебя отличный вкус, поэтому я даже смотреть не стану, – отодвигаю от себя меню.

– Я заказала шампанское. Твое любимое, – подмигивает подруга.

– Мил, извини, но я пока не могу себе это позволить, – прямо говорю я.

– Прекращай, сегодняшний ужин за мой счет.

– Нет, я так не могу, – отрицательно качаю головой.

– Кира, – она щелкает пальцами перед моим лицом. – Сколько раз ты меня поила и кормила в свое время, забыла? Вот и закрыли тему.

У меня едва не выступают на глазах слезы. Я сдерживаю их, но Сергеева успевает их заметить. Она легонько сжимает мои пальцы, и я успокаиваюсь. Мила сразу же переводит тему, благодаря чему мне удается отвлечься от гнетущих мыслей.

– Я видела, ты приехала с Рамзиным. Неужели вы до сих пор общаетесь? – Мила удивленно вскидывает брови. – Ты не говорила.

– Мил, я не общаюсь с Максимом. Мы встретились случайно, и он предложил подвезти меня. Я не стала отказываться, потому что такси даже не было назначено.

– Понятно. А больше ты никого не видела? – загадочно спрашивает Сергеева, и я отлично понимаю, к чему она клонит.

– А кого должна была? – прищуриваюсь я.

– Мало ли, может, встретила кого по дороге. Ладно, я просто так спросила, – отмахивается подруга, поднимая бокал с игристым. Я делаю то же самое. – За встречу.

– Конечно, я видела его, – сделав маленький глоток, я ставлю бокал на стол.

– Кого?

– Того, о ком ты только что спрашивала, – усмехаюсь я.

– Сердце екнуло? – Мила задает прямой вопрос.

– В тот момент нет.

– Был еще какой-то момент? – Сергеева изумленно хлопает глазами.

– Мила, я работаю у него, – произношу почти по слогам.

– Да ладно? Как интересно, – хитро прищурившись, она снова берет свой бокал в руки и салютует мне. – И что Мещеряков? Я так понимаю, он тоже был слеп, как крот, когда принимал тебя на работу?

– Он был в командировке. Принимал его помощник.

– Представляю, как он удивился, – Мила закатывает глаза. – Значит, он добился своего. Из грязи в князи. Я в нем не сомневалась. Помнишь, я постоянно твердила, что у него есть будущее?

Мила как будто нарочно сыплет мне соль на рану. Я и без ее напоминаний и умозаключений чувствую себя отвратительно. Столько лет жила в своем маленьком мире в пригороде, ощущая гармонию и спокойствие, но стоило мне вернуться в Москву больше чем на два дня, как все сразу же пошло наперекосяк.

– Мы можем поговорить о чем-то другом? – уточняю я, всем своим видом демонстрируя то, что обсуждать эту тему у меня нет никакого желания.

– Конечно можем, – тяжело вздыхает она. – Но пока ты будешь бегать и страдать по тому, что было у вас с Игорем…

– Я не страдаю, – резко возражаю, но Мила все равно продолжает:

– В твою жизнь не придет ни сосредоточенность на работе, ни гармония в душе, ни нормальный мужчина, который полюбит тебя и которого ты, безусловно, заслуживаешь.

– Мне сейчас не до мужчин. Сын и бабушка на первом месте, – отвечаю спокойнее. – Сначала нужно разобраться с текущими проблемами, а потом…

– Кира, проблемы будут всегда, а жить нужно сейчас, – хмурится Мила.

– За это и выпьем, – вымученно улыбаясь, поднимаю бокал с игристым и делаю маленький глоток.

Выражение лица Милы резко меняется, а напряженный взгляд смещается за мою спину. Сергеева выглядит так, будто увидела привидение.

– По десятибалльной шкале, Кир, на сколько у вас с Мещеряковым плохие отношения?

– Что? На одиннадцать, – закатываю глаза.

– Не знаю, что именно между вами происходит, но Игорь идет сюда, – тараторит она. – В его глазах лютая ярость.

Мещеряков подходит к нам и здоровается с Милой, на ходу бросая безразличное «Как дела?». А затем происходит нечто невообразимое. Игорь бесцеремонно выхватывает бокал у меня из рук, на мгновение соприкасаясь с моими пальцами, и залпом выпивает содержимое. Вот черт! В этот момент мне хочется провалиться сквозь землю.

– Ты не изменяешь себе, – мрачно усмехается он. – Но ты должна знать, Кира, у каждого поступка, особенно лживого, есть свои последствия. Твое вранье будет дорого тебе стоить.

Он разворачивается и уходит. Садится за соседний стол и больше не смотрит в мою сторону. Спустя пару минут к нему присоединяется девушка, в которой я узнаю Викторию.

– Игорь время даром не теряет, – нарушает молчание Мила. – Может, расскажешь, что это было?

Глава 4

Чуть меньше шести лет назад

– Пап, я ушла, – бросаю на прощание, натягивая на ноги брендовые босоножки на высоком каблуке, которые приехали на днях из Милана.

– Куда собралась? – устало спрашивает он.

– Прокатимся с Максом, – говорю я, открывая входную дверь.

– Кира, стой! – суровый голос отца буквально парализует меня.

– Ну что, пап? – склоняю голову набок.

Через несколько секунд папа показывается в прихожей. Выражение его лица не предвещает ничего хорошего. Скрестив руки на груди, я готовлюсь слушать очередную порцию нотаций.

– Вот скажи-ка мне, дочь, чем ты живешь?

– Пап, ты опять за свое? Мы можем лекцию нотаций перенести на завтра? – поджимаю губы.

– Кира, – предупреждающе продолжает он, – ты выпустилась в июне. На дворе август. Ничего не щелкает в голове?

– О чем ты? – искренне не понимаю, к чему он клонит.

– Может, стоило бы чем-то занять себя? Подыскать работу, например? – жестко произносит отец.

– Я ведь могу пойти работать к тебе. Зачем что-то искать? – усмехаюсь.

– Мне такие лодыри, как ты, не нужны, – отрезает он.

Его слова неприятно царапают глубоко внутри, но я проглатываю обиду, не показывая отцу свои настоящие чувства. Он забыл, что это такое. После смерти мамы отец превратился в бесчувственного робота, которого, кроме денег, ничего не интересует.

– Вообще-то, я закончила универ с красным дипломом. Ты можешь дать мне любую работу, и я выполню ее на отлично, – вздернув подбородок, с вызовом отвечаю на его суровый взгляд.

– Хорошо, я подумаю, что смогу тебе дать, – холодно бросает он.

– Я могу идти?

– Иди, – отвечает сдержанно. – Может, поучишься у Макса трудолюбию. Его отец с гордостью говорит о парне.

– Жаль, что тебе нечем похвастаться, – выплевываю я, хлопая дверью.

Я ненавижу, когда меня с кем-то сравнивают, тем более с детьми своих друзей. И отцу это хорошо известно. Он нарочно провоцирует меня, пытается задеть. Но я не вижу смысла идти работать на дядю, в то время как твой отец – владелец огромной империи, а ты – его единственная дочь.

– Привет, Киреныш, – Макс быстро клюет меня в щеку. – Чего губы надула?

– С отцом закусилась перед выходом, – фыркаю я, пристегиваясь ремнем безопасности.

– Это лишнее, малышка.

– Безопасность прежде всего. Ты любитель погонять, так что лучше перестраховаться, – заявляю я, чем вызываю у Рамзина легкую улыбку на губах. – Какие планы?

– Протянем в одно интересное местечко, – заговорщически произносит Макс.

– Я за. Лишь бы подальше отсюда, – посылаю особняку отца убийственный взгляд.

– Вот и замечательно, – весело усмехается мой парень, выжимая педаль газа.

Рамзин прибавляет звук, и ритмичные басы известного трека, доносящиеся из открытых окон, оглушают прохожих. Но Максу плевать – он всегда делает так, как ему хочется, независимо от того, как при этом чувствуют себя другие. Я же люблю громкую музыку, поэтому просто наслаждаюсь поездкой, через минуту забывая о неприятном разговоре с отцом. Поругается и успокоится.

– Макс, ты привез меня на гонки? – убавляю музыку, посылая уничтожающий взгляд в сторону Рамзина.

– Если бы я сказал сразу, ты бы не поехала. А сегодня гоняет Толик, я не мог пропустить, – извиняющимся тоном произносит он. – Сама понимаешь.

– Будешь за это должен, – бросаю насмешливо, отстегивая ремень безопасности.

– Это лучшее наказание, – он быстро целует меня в губы и выходит из машины.

Я следую его примеру и мгновенно оказываюсь на улице среди кричащей толпы и рева моторов. Громкая музыка в машине Рамзина кажется легким шумом по сравнению с тем, какие звуки я слышу сейчас. С недовольным лицом я осматриваю спорткары, вероятно участвующие в заезде, и мечтаю лишь об одном – поскорее отсюда убраться. Я никогда не любила подобных сборищ и не понимала желания намеренно пойти против закона.

– Поздороваемся с Толиком? – спрашивает Макс, высматривая друга среди толпы.

– Ты иди, я подожду здесь, – отвечаю я.

– Я быстро, Киреныш, – он снова быстро целует меня в губы, а затем скрывается, и я теряю Макса из вида.

Решаю вернуться в автомобиль Рамзина, но, дернув за ручку, понимаю, что он закрыт. Черт! Сегодня явно не мой день. Отхожу в сторону и достаю из сумочки телефон. Открыв приложение социальных сетей, бездумно пролистываю ленту – ничего интересного, скукота.

Возле меня останавливается спорткар далеко не самого свежего года. Не поднимая глаз на водителя, продолжаю смотреть в экран телефона.

– Какая неожиданная встреча! – доносится знакомый голос, но я не сразу понимаю, кому он принадлежит.

Я отрываюсь от гаджета, в тот же момент встречаясь с пристальным взглядом Игоря Мещерякова.

– И не могу сказать, что приятная, – фыркаю я.

– Это как посмотреть, – насмешливо бросает он. – Ты с кем здесь?

– Со своим парнем, – горделиво приподняв подбородок, отвечаю я.

– И где же он? – Игорь высовывается из машины и смотрит по сторонам.

– Ты-то что здесь забыл? – спрашиваю я.

– Я участник.

– Ты серьезно? – смеюсь я. – На этом корыте?

– Ты недооцениваешь моего монстра, – без тени обиды, даже с некой гордостью в голосе протягивает парень.

– Ну тогда удачи тебе, – бросаю равнодушно, утыкаясь обратно в экран мобильника.

В этот момент где-то вдалеке разносится вой сирен, который с каждой секундой становится громче. Я резко отрываюсь от гаджета и смотрю в сторону приближающегося звука. Внутри меня все холодеет, а мозг начинает судорожно искать варианты, как скрыться. Собравшаяся толпа разбегается по машинам с визгами и криками, а я продолжаю стоять как вкопанная, выискивая глазами Макса. Но его нигде нет. Решение находится быстро. Спорткар Мещерякова все еще стоит передо мной.