– Нет, – ответил служащий, сверяясь с блокнотом, – имя этого джентльмена Свон. Чарльз Э. Свон. Он был здесь минут пять назад.

– Никогда о нем не слышал. – Алан взглянул на Кэтрин. – Это, случайно, не наследник?

– Чушь! – отозвалась Кэтрин. – Наследник – доктор Колин Кэмпбелл, старший из оставшихся братьев Ангуса.

Служащий бросил на них еще более странный взгляд.

– Да. Мы отвезли его туда вчера. Очень положительный джентльмен. Что ж, сэр, вы поедете с мистером Своном или сами по себе?

– Мы поедем с мистером Своном, если он, конечно, не возражает, – заявила Кэтрин. – Вот еще! Так разбрасываться деньгами! Когда будет готова машина?

– В половине третьего. Подходите через полчаса, машина будет ждать. Всего хорошего, мэм. Всего хорошего, сэр. Благодарю вас.

Довольные, они вышли на мягкий солнечный свет и пошли по главной улице, разглядывая витрины магазинов. Судя по всему, это были в основном сувенирные лавки, везде бросалось в глаза обилие шотландки. Галстуки из шотландки, шарфы из шотландки, книжные переплеты из шотландки, чайные сервизы с росписью под шотландку, шотландка на куклах и шотландка на пепельницах, в основном тартан в красно-зеленую клетку королевского клана Стюартов – наиболее яркий вариант.

Алана вдруг одолело страстное желание что-нибудь купить, что случается даже с самыми закаленными путешественниками. Кэтрин удавалось сдерживать его, пока они не дошли до галантерейной лавки, где в витринах были выставлены декоративные щиты в цветах шотландки разных кланов (Кэмпбелл из Аргайла, Маклауд, Гордон, Макинтош, Макквин). Они покорили даже Кэтрин.

– Замечательные! – признала она. – Давайте зайдем.

Треньканье колокольчика потонуло в жарком споре, который шел у прилавка. За прилавком, скрестив руки на груди, сердито сверкала глазами женщина маленького роста. Перед ней стоял загорелый высокий молодой человек лет тридцати в надвинутой на лоб мягкой шляпе. Со всех сторон от него лежали тартановые галстуки всевозможных расцветок.

– Очень симпатичные, – учтиво говорил он. – Но это не то, что мне нужно. Я бы хотел посмотреть галстук с шотландкой клана Макхольстер. Понимаете? Макхольстер. М-а-к-х-о-л-ь-с-т-е-р, Макхольстер. Не могли бы вы показать мне тартан клана Макхольстер?

– Нема такого клана Макхольстер, – ответила хозяйка лавки.

– Знаете что, – сказал молодой человек, опираясь локтем на прилавок и поднося к ее лицу тощий указательный палец. – Я канадец, но в моих жилах течет шотландская кровь, и я горжусь этим. С самого детства отец говорил мне: «Чарли, если ты когда-нибудь поедешь в Шотландию, если доберешься до Аргайлшира, ищи клан Макхольстер. Наши предки – клан Макхольстер, вот что я часто слышал от твоего деда».

– Говорю же: нема такого клана Макхольстер.

– Но ведь должен же быть клан Макхольстер! – умолял юноша, протягивая руки. – Ведь может же здесь быть клан Макхольстер? Среди всей этой кучи кланов и людей в Шотландии? Ведь может же быть и клан Макхольстер?

– Мог бы быть и клан Мак-гитлер. Но его нема.

Молодой человек был настолько очевидно сбит с толку и удручен, что хозяйка сжалилась над ним:

– Звать-то как?

– Свон. Чарльз Э. Свон.

Она закатила глаза и призадумалась:

– Свон. Ну, значит, Макквин.

Мистер Свон с воодушевлением ухватился за это:

– Вы имеете в виду, что клан Макквин – мои родственники?

– Почем мне знать? Может, да. Может, нет. Некоторые Своны родня Макквинам.

– У вас есть их тартан?

Хозяйка ткнула в один из галстуков. Он был, без сомнения, эффектным – преобладающий насыщенный алый цвет сразу же пришелся по вкусу мистеру Свону.

– Вот это самое то! – с жаром воскликнул он и, обернувшись, обратился к Алану: – Что скажете, сэр?

– Восхитительно. Впрочем, возможно, немного слишком кричаще для галстука, вам не кажется?

– О нет, мне очень нравится! – задумчиво произнес мистер Свон, держа галстук в вытянутой руке и рассматривая его, словно художник, изучающий перспективу. – Да. Этот галстук по мне. Беру дюжину таких.

– Дюжину? – Хозяйка аж отпрянула.

– Именно. Почему бы и нет?

Хозяйка сочла своим долгом предупредить:

– Каждый по три шиллинга и шесть пенсов!

– Отлично. Заворачивайте, беру.

Когда хозяйка поспешно скрылась за дверью в подсобное помещение, Свон обернулся с заговорщицким видом. Из уважения к Кэтрин он снял шляпу, обнажив копну вьющихся волос цвета красного дерева.

– Знаете, – он понизил голос, – я немало попутешествовал в свое время, но это самая чертовски странная страна из всех, в которых мне довелось побывать.

– Да?

– Да. Кажется, что тут все только и заняты тем, что бесцельно слоняются и рассказывают друг другу шотландские анекдоты. Я заскочил в бар отеля неподалеку, там местный комик вызывал просто бури оваций исключительно шотландскими хохмами. И вот еще что. Я пробыл в этой стране всего несколько часов – прибыл лондонским поездом сегодня утром, – но уже четырежды по совершенно разным поводам услышал в свой адрес одну и ту же шутку.

– До этого мы еще не дошли.

– А я уже! Как только тут слышат мою речь, спрашивают: никак американец? Я отвечаю: нет, канадец. Но это вообще не меняет дела, мне говорят: «Слыхал про моего братца Ангуса, который просил таблеток от жадности? И побольше, побольше!» – Он посмотрел на них выжидающе. Выражение лиц его слушателей оставалось бесстрастным. – Не поняли? – удивился Свон. – Таблеток от жадности – побольше!

– Суть вполне очевидна, однако… – начала было Кэтрин.

– О, я не утверждаю, что это смешно, – поспешил заверить их Свон. – Я просто делюсь тем, что это очень странно. Нечасто встречаешь тещ, которые рассказывают друг другу свежие анекдоты про тещ, и англичан, которые шутят про англичан, не понимающих сути каламбура.

– А разве англичане широко этим известны? – с любопытством осведомился Алан.

Свон слегка зарумянился.

– В анекдотах в Канаде и Штатах – да. Без обид. Ну, вы понимаете, о чем я. «Гвоздь губкой не забьешь, как сильно ни мочи» превращается в «Гвоздь губкой не забьешь, какой бы мокрой она ни была». Погодите! Я также не утверждаю, что это смешно! Я только…

– Да бросьте! – сказал Алан. – Что я действительно хотел бы спросить: вы тот самый мистер Свон, который нанял машину до Ширы сегодня днем?

Дубленое лицо Свона с морщинками вокруг глаз и рта приобрело трудноуловимое уклончивое выражение. Словно он занял оборону.

– Да, это так. А что?

– Мы тоже туда направляемся и хотели поинтересоваться, не будете ли вы против, если мы поедем вместе. Моя фамилия – Кэмпбелл, доктор Кэмпбелл. А это моя кузина, мисс Кэтрин Кэмпбелл.

Свон слегка поклонился. Выражение его лица переменилось, он засиял добродушием.

– Совершенно ни капельки не против! Буду только рад такому соседству! – сердечно провозгласил он. Взгляд его светло-серых глаз оживился, перебегая с одного на другую и обратно. – Родня, так?

– Дальняя. А вы?

Снова это уклончивое выражение на лице.

– Что ж, раз уж вы знаете мое имя, а также то, что я происхожу то ли от Макхольстеров, то ли от Макквинов, убедительно притвориться членом семьи у меня не выйдет, не так ли? Скажите же, однако, – тон его стал доверительным, – можете ли вы что-нибудь поведать мне о некой мисс или миссис Элспет Кэмпбелл?

Алан покачал головой, но на выручку пришла Кэтрин:

– Вы имеете в виду тетушку Элспет?

– Боюсь, что мне ничего о ней не известно, мисс Кэмпбелл.

– Тетушка Элспет, – ответила Кэтрин, – на самом деле никакая не тетушка, она даже не Кэмпбелл, хотя все зовут ее именно так. Никто толком не знает, кто она и откуда взялась. Просто пришла сюда лет сорок назад и с тех пор так здесь и живет. Она что-то вроде главы Ширы. Должно быть, ей порядка девяноста лет, и, говорят, она сущий кошмар. Впрочем, я с ней ни разу не встречалась.

– Угу, – только и ответил Свон. Хозяйка лавки принесла ему сверток с галстуками, и он расплатился.

– Кстати, – продолжал он, – нам пора бы поспешить, если мы не хотим упустить ту машину.

Церемонно распрощавшись с хозяйкой, Свон распахнул перед ними дверь лавки.

– Дорога туда, должно быть, неблизкая, а я хотел бы вернуться до темноты. Задерживаться я не собираюсь, полагаю, тут тоже отключают электричество? Мне просто необходимо наконец-то как следует выспаться. Прошлой ночью в поезде мне это совершенно не удалось.

– Плохо спите в поездах?

– Не в этом дело. Супружеская пара в соседнем купе чертовски ругалась из-за какой-то дамочки из Кливленда, всю ночь я почти не сомкнул глаз.

Алан и Кэтрин быстро обменялись встревоженными взглядами, но Свон был слишком поглощен своими жалобами.

– Когда-то я и сам жил в Огайо^[12], хорошо его знаю, поэтому и прислушивался. Но, честно говоря, я толком не понял, о чем сыр-бор. Упоминали какого-то парня по имени Рассел, другого называли Карл. Но я так и не разобрался, спуталась эта дамочка из Кливленда с Расселом, или с Карлом, или с мужем этой женщины из соседнего купе. Было слышно, но не настолько хорошо, чтобы все понять. Я стучал в стену, но даже после того, как они погасили свет…

– Доктор Кэмпбелл! – предостерегающе вскрикнула Кэтрин.

Но на воре шапка горит.

– Боюсь, – сказал Алан, – что это были мы.

– Вы? – воскликнул Свон и резко остановился на жаркой, яркой, сонной улице. Взгляд его скользнул по левой руке Кэтрин – кольца не было. Казалось, что он изучает, регистрирует что-то, как бы записывает.

Внезапно Свон настолько нарочито и явно сменил тему, что даже его ровный голос подчеркнул это.

– Здесь определенно не испытывают недостатка в еде. Посмотрите на витрины этих лавок! Вон та штука – хаггис. Это…

Лицо Кэтрин побагровело.

– Мистер Свон, – отрывисто произнесла она, – могу я заверить вас, что вы ошибаетесь? Я сотрудник исторического факультета Харпенденского женского колледжа…

– Я впервые вижу хаггис, но не могу сказать, что мне нравится его вид. Он умудряется выглядеть более голым, чем любое мясо, которое я когда-либо видел. То, что похоже на ломтики колбасы, называется ольстерской поджаркой. Это…

– Мистер Свон, пожалуйста, уделите мне внимание. Этот джентльмен – доктор Кэмпбелл из Университетского колледжа в Хайгейте. Мы оба можем заверить вас…

И снова Свон резко остановился. Он огляделся по сторонам, словно желая убедиться, что их не подслушивают, а затем быстро заговорил низким, серьезным голосом.

– Послушайте, мисс Кэмпбелл, – сказал он, – я человек широких взглядов и знаю, как все это бывает. Мне жаль, что я вообще затронул эту тему.

– Но…

– Все эти разговоры о том, что я плохо спал, – полная чепуха. Я заснул сразу, как только вы выключили свет, и после этого не слышал ни звука. Так что давай просто забудем, что я вообще об этом говорил, хорошо?

– Пожалуй, так будет лучше всего, – согласился Алан.

– Алан Кэмпбелл! Вы не смеете…

Свон, в своей мягкой манере, указал вперед. У туристического офиса был припаркован комфортабельный синий пятиместный автомобиль; прислонясь к нему, стоял шофер – в фуражке, мундире и гамашах.

– А вот и золотая колесница, – добавил Свон. – У меня, кстати, есть путеводитель. Будет весело!

Глава четвертая

Машина миновала крошечные верфи, залив Холи-Лох, поросшие лесом холмы, поднялась по склону, проехала Хизер-Джок и выбралась на длинный прямой участок дороги вдоль глубокого озера Лох-Эк.

Шофер понравился им с первого взгляда.

Это был дюжий, краснолицый, словоохотливый человек с исключительно яркими голубыми глазами и бескрайним запасом жизнерадостности. Свон занял переднее сиденье, а Алан и Кэтрин устроились на заднем. С самого начала Свон настолько был очарован акцентом шофера, что в конце концов начал ему подражать.