Впервые за много лет Алан увидел врача с бородой и усами. Подстриженные хотя и коротко, но неаккуратно, они в сочетании с шевелюрой придавали ему лохматый вид. Волосы были неопределенного каштанового оттенка с примесью блондинистых прядей или, вернее сказать, седины. Колину Кэмпбеллу, старшему из двух младших братьев Ангуса, было лет шестьдесят пять или немного больше, но выглядел он моложе.

Он критически наблюдал за тем, как Алан помогал Кэтрин вылезти из лодки, а Свон выбирался вслед за ними. И хотя поведение доктора нельзя было назвать недружелюбным, казалось, что он в любой момент готов ощетиниться.

– А вы кто будете? – спросил он глубоким басом.

Алан представился. Колин вынул руку из кармана, но рукопожатия не предложил.

– Что ж, – сказал он, – ну заходите тогда. Почему бы и нет? Все уже здесь: и этот прокурор, и поверенный, и человек из страховой, и кого тут только нет. Вы тут из-за Алистера Дункана, полагаю?

– Солиситора?

– Поверенного, – поправил Колин со свирепой ухмылкой; он определенно все больше нравился Алану. – В Шотландии – это поверенный. Да. Я именно это и имею в виду.

Он повернулся к Свону и нахмурил косматые брови. Было в его взгляде что-то львиное.

– Как, говорите, ваше имя? Свон? Не знаю никаких Свонов.

– Я здесь, – начал Свон так, словно собирая всю волю в кулак, – по просьбе мисс Элспет Кэмпбелл.

Колин вперил в него взгляд.

– Элспет послала за вами? – прорычал он. – Элспет?! Господь всемогущий! Ни за что не поверю!

– Отчего же?

– Да потому что, если не считать врача или священника, тетушка Элспет никогда в жизни не посылала ни за чем и ни за кем. Все, что она желала когда-либо видеть, – это были мой брат Ангус и лондонская «Дейли флудлайт». Господь всемогущий! Старуха совсем чокнулась! Читает «Дейли флудлайт» от корки до корки, знает имена всех писак, треплется о джиттербаге^[15] и бог весть о чем еще.

– «Дейли флудлайт»? – переспросила Кэтрин с презрительной гримасой. – Эта грязная бульварная газетенка?

– Эй! Полегче! – запротестовал Свон. – Вы про мою газету говорите, вообще-то!

Теперь на него вылупились все.

– Вы же не репортер, нет? – выдохнула Кэтрин.

Свон попытался ее успокоить.

– Послушайте, – сказал он очень серьезно, – не переживайте: я собираюсь опустить эпизод, в котором вы и док Кэмпбелл провели в поезде ночь в одном купе. Конечно, если мне не придется… Я только…

Внезапно Колин прервал его громким раскатистым хохотом. Он хлопнул себя по колену, выпрямился и провозгласил, обращаясь, казалось, ко всей вселенной:

– Репортер? Почему бы и нет? Добро пожаловать! Почему бы не разнести эту историю еще и по всему Манчестеру и Лондону? Сделайте одолжение! А что там насчет парочки ученых из одной семьи и их шурах-мурах в поезде?

– Говорю же…

– Ни слова больше. Одобряю! Господь всемогущий! Приятно видеть, что в молодом поколении есть хоть капля того задора, которым горели мы в свое время! Господь всемогущий!

Он хлопнул Алана по спине, обхватил его своей тяжеленной рукой за плечи и встряхнул. Его дружелюбность была столь же обескураживающей, как и его свирепость. И вот, пророкотав все это в вечернем воздухе, он заговорщически понизил голос:

– Боюсь, мы не сможем поселить вас в одной комнате. Приходится соблюдать некоторые приличия. Хотя смежные комнаты организовать можно. Только не упоминайте об этом при тетушке Элспет.

– Да послушайте же! Ради всего святого!..

– Она большая сторонница соблюдения общепринятых норм, хотя сама сорок лет была любовницей Ангуса; и кстати, в Шотландии она теперь имеет статус гражданской жены. Входите! Что вы там гримасничаете! Входите! Бросай сюда чемоданы, Джок, да смотри поаккуратней!

– Не Джок я никакой, – ответил гребец, грузно прыгнув в лодку.

Колин выпятил бороду.

– Именно что Джок, – парировал он, – раз я так говорю. Напиши это себе на лбу, приятель. Деньги нужны?

– От вас уж нет. Меня звать…

– Ну и прекрасно, – ответствовал Колин, подхватив два чемодана так, словно это были всего лишь свертки, – потому что, черт меня побери, дать мне тебе нечего. – Он повернулся к остальным. – Ситуация такова: если Ангуса убили – Алек Форбс или кто-то другой – или если он случайно выпал из окна, тогда мы с Элспет сказочно богаты. Элспет и один трудолюбивый, но нищий врач общей практики – оба богаты. Но если Ангус совершил самоубийство, скажу вам прямо, мы не получим ни шиша.

Глава пятая

– Но насколько я слышал… – начал было Алан.

– Слышали, что старый скупердяй был богат? О да! Все так думали. Старая песня.

Воспоследовавшие слова Колина прозвучали совершенно непонятно и загадочно.

– Мороженое! – воскликнул он. – Тракторы! Золото Дрейка! Поверьте, ничего не стоит облапошить скупердяя в его жажде наживы. Не то чтобы Ангус был совсем уж скупердяем. Он, конечно, был сволочью, но сволочью приличной, если вы понимаете, о чем я. Мне он помогал, когда было надо. Он бы и другому нашему брату помог, когда тот попал в беду, – если бы только кто-нибудь знал, где найти этого пройдоху. Ну и чего мы все здесь стоим? Пойдемте в дом! А вы – где ваш чемодан?

Свон все это время тщетно пытался вставить хоть слово, однако бросил эту затею.

– Я не задержусь, большое спасибо, – ответил Свон. Он повернулся к водителю: – Вы же меня подождете?

– Так да. Обожду.

– Что ж, решено, – прорычал Колин. – Эй, ты, Джок! Пойди на кухню и передай, чтоб налили тебе полпинты. Я имею в виду, лучшего виски Ангуса. А вы – следуйте за мной.

Оставив позади себя человека, горячо и напрасно доказывающего в пустоту, что его зовут не Джок, они последовали за Колином к арочному дверному проему. Свон, чем-то обеспокоенный, тронул Колина за руку.

– Послушайте, – сказал он. – Это не мое дело, но вы уверены, что поступаете верно?

– Поступаю как? Вы о чем?

– Ну-у, – протянул Свон, сдвигая на затылок свою мягкую серую шляпу, – я слыхал, конечно, что шотландцы – любители заложить за воротник, но это превосходит все мои ожидания. Неужели полпинты виски залпом – это обычное дело в этих краях? Он же дороги не разглядит на обратном пути!

– Полпинты, клятый ты сакс, – это капля виски. Что касается вас! – Колин пристроился позади Кэтрин и Алана и принялся подгонять их. – Вы должны что-то поесть. Вам силенки-то надо подкрепить.

Холл, в который он их ввел, был просторным, но довольно затхлым, пахло здесь старым камнем. В полумраке мало что было видно. Колин распахнул дверь по левую руку, ведущую в еще один зал.

– Подождите там, вы двое, – приказал он. – Свон, приятель, ты пойдешь со мной. Поищу Элспет. Элспет! Элспет! Где ты, черт возьми, Элспет? Ах да, если услышите, как кто-то спорит в соседней комнате, то это всего лишь поверенный Дункан и Уолтер Чепмен из страховой компании «Геркулес».

Алан и Кэтрин остались одни в длинном помещении с низким потолком и едва уловимым, но всепроникающим запахом сырости. Наступала вечерняя прохлада, так что в камине был разожжен огонь. Благодаря бликам огня и слабому свету, пробивавшемуся через два окна, выходившие на фьорд, можно было разглядеть, что мебель обтянута тканью из конского волоса, по стенам развешено много картин – все огромные, в широких золоченых рамах, – а ковер был когда-то ярко-красным, но порядком выцвел.

На приставном столике лежала огромная семейная Библия. На каминной полке на алой ткани с бахромой стояла фотография, задрапированная черным крепом. В отличие от Колина мужчина на фотографии был гладко выбрит и совершенно сед, но тем не менее сходство с ним было столь явным, что никаких сомнений в том, чей именно это портрет, не возникало.

Не было слышно даже тиканья часов. Алан и Кэтрин невольно перешли на шепот.

– Алан Кэмпбелл, – зашептала Кэтрин, ее лицо приобрело конфетно-розовый оттенок, – вы чудовище!

– Почему?

– Да господи боже мой, неужели вы не понимаете, что они о нас думают? И эта кошмарная «Дейли флудлайт» напечатает все, что угодно. Неужели вас это совсем не беспокоит?

Алан задумался.

– Откровенно говоря, – произнес он, к собственному удивлению, – нет. Единственное, о чем я сожалею, так это о том, что на самом деле все не так.

Кэтрин слегка отступила назад, оперлась на столик с семейной Библией, словно ища в ней поддержки. Однако Алан отметил, что порозовела она еще больше.

– Доктор Кэмпбелл! Что, черт возьми, на вас нашло?

– Не знаю, – честно признался он. – Может быть, Шотландия так влияет на людей…

– Надеюсь, что нет!

– Но я ощущаю желание взять в руки клеймор^[16] и пойти с ним куда-то наперевес. Кроме того, я чувствую себя сорвиголовой, и мне это нравится! Кстати, вам говорили, что вы чрезвычайно обворожительная прелестница?

– Прелестница? Вы назвали меня прелестницей?

– Классический термин семнадцатого века!

– Но конечно, не настолько обворожительная, как ваша драгоценная герцогиня Кливлендская, – парировала Кэтрин.

– Признаю, – сказал Алан, смерив ее оценивающим взглядом, – отсутствие пропорций, которые вызвали бы восторг у Рубенса. В то же время…

– Ш-ш!

В дальнем от окна конце гостиной виднелась приоткрытая дверь. Внезапно из-за нее раздались голоса – словно двое долго молчали, а потом одновременно заговорили. Один голос звучал сухо и явно принадлежал очень пожилому человеку, другой был помоложе, пободрее и пообходительнее. Послышались извинения, после чего продолжил тот, что звучал более молодо.

– Дражайший мистер Дункан, – произнес он, – кажется, вы не до конца понимаете мою роль в этом деле. Я всего лишь представитель страховой компании «Геркулес». Это мой долг – расследовать эту претензию…

– И расследовать честно и справедливо.

– Конечно. Расследовать и порекомендовать моей фирме оплатить или оспорить страховой случай. Ничего личного! Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь. Я знавал покойного мистера Ангуса Кэмпбелла, и он мне нравился.

– Вы были лично знакомы?

– Да.

Послышался глубокий вдох через нос, и пожилой голос произнес как бы с нажимом:

– Тогда позвольте задать вам вопрос, мистер Чепмен.

– Слушаю вас.

– Вы бы назвали мистера Кэмпбелла здравомыслящим человеком?

– Да, определенно.

– Человеком, знающим, скажем так, – раздалось сопение, и голос зазвучал еще более сухо, – цену деньгам?

– О да, весьма.

– Ладно. Прекрасно. Очень хорошо. Итак, мистер Чепмен, помимо полиса страхования жизни, выданного вашей компанией, у моего клиента было еще два полиса других компаний.

– Мне ничего об этом не известно.

– Так вот я вам и рассказываю, сэр! – рявкнул пожилой голос, и раздался стук костяшек пальцев по дереву. – У него были полисы на огромную сумму в страховых компаниях «Гибралтар» и «Планета».

– И что?

– А вот что. Страховые полисы в настоящее время составляет весь его капитал, мистер Чепмен. Весь, сэр, – целиком и полностью. Все остальное имущество он умудрился спустить на свои безумные финансовые авантюры. В каждом из этих полисов есть пункт о самоубийстве…

– Естественно.

– Совершенно согласен. Естественно! Но обратите внимание: за три дня до смерти мистер Кэмпбелл оформил еще один полис, также в вашей компании, на три тысячи фунтов. Полагаю… хм… что страховые взносы в его возрасте должны были быть огромными?

– Ставка действительно довольно высока. Но наш врач счел, что случай мистера Кэмпбелла относится к низкорисковым, он мог бы прожить еще лет пятнадцать.

– Прекрасно. Таким образом, – продолжил мистер Алистер Дункан, поверенный и присяжный стряпчий, – итоговая сумма по всем страховкам составляла около тридцати пяти тысяч фунтов.

– В самом деле?