– Каждый полис содержал оговорку о самоубийстве. А теперь, милостивый государь! Милостивейший государь! Можете ли вы, как человек, кое-что в жизни повидавший, хоть на минуту представить, что через три дня после оформления дополнительного полиса Ангус Кэмпбелл намеренно покончил с собой и тем самым все аннулировал?

Наступило молчание.

Алан и Кэтрин, подслушивавшие без всяких угрызений совести, уловили, как кто-то начал медленно расхаживать туда-сюда. Безрадостную улыбку поверенного воображение дорисовало.

– Видите, сэр! Видите! Вы англичанин. Но я-то шотландец, фискальный прокурор – тоже.

– Я готов признать, что…

– Вы должны признать это, мистер Чепмен.

– Но что вы предполагаете?

– Убийство, – выпалил поверенный. – Совершенное, вероятно, Алеком Форбсом. Вы же слыхали об их ссоре. Слыхали о том, что Форбс заявился сюда в ночь смерти мистера Кэмпбелла. Слыхали о таинственном чемодане (или собачьей переноске, если угодно) и пропавшем дневнике.

Снова наступило молчание. Звуки медленного расхаживания взад-вперед создавали нервическую атмосферу. Мистер Уолтер Чепмен, представитель страховой компании «Геркулес», заговорил совсем в другом тоне:

– Но черт побери, мистер Дункан! Сколько можно переливать из пустого в порожнее!

– Простите?

– Легко рассуждать, мог он или не мог. Но, судя по уликам, он таки это сделал. Не возражаете, если я займу минуту вашего внимания?

– Нисколько.

– Хорошо! Значит, так: обычно мистер Кэмпбелл спал в той комнате на самом верху башни. Верно?

– Да.

– В ту самую ночь его видели удаляющимся, как обычно, в десять часов, дверь он запер и закрыл на засов. Согласны?

– Согласен.

– Его тело было найдено рано утром следующего дня у подножия башни. Смерть наступила от перелома позвоночника и многочисленных травм, полученных при падении.

– Так.

– Как показала посмертная экспертиза, – продолжал Чепмен, – он не был ничем ни одурманен, ни опьянен. Так что случайное выпадение из окна можно исключить.

– Я ничего не исключаю, милостивый государь. Но продолжайте.

– Теперь что касается убийства. Утром дверь все еще была заперта и закрыта на засов. Окно (вы не можете этого отрицать, мистер Дункан) абсолютно недоступно снаружи. Мы пригласили профессионального верхолаза из Глазго, чтобы убедиться в этом. Окно находится на высоте пятьдесят восемь с четвертью футов от земли. Других окон на этой стороне башни нет. Ниже его – стена гладкого камня до самой мостовой. Выше – конусообразная крыша из скользкого шифера. Верхолаз готов поклясться, что никто, какие бы у него ни были веревки и снаряжение, не смог бы ни подняться к этому окну, ни спуститься из него. Я могу рассказать более подробно, если хотите…

– В этом нет необходимости, милостивый государь.

– Не может быть и речи о том, что кто-то забрался в комнату через это окно, вытолкнул мистера Кэмпбелла и снова спустился или что кто-то заранее спрятался в комнате (чего тоже никто не делал), а потом уже спустился.

Он умолк.

Но мистер Алистер Дункан не был ни впечатлен, ни смущен.

– В таком случае, – произнес поверенный, – как эта собачья переноска попала в комнату?

– Прошу прощения?

Безрадостный голос продолжал:

– Мистер Чепмен, позвольте мне освежить вашу память. В половине десятого вечера у мистера Кэмпбелла произошла бурная ссора с Алеком Форбсом, который ворвался в дом и даже в самую спальню. Выгнать его удалось… хм… с трудом.

– Положим, так.

– После этого и мисс Элспет Кэмпбелл, и горничная Кирсти Мактавиш были обеспокоены насчет того, не мог ли Форбс вернуться и спрятаться где-то с намерением причинить мистеру Кэмпбеллу вред. Мисс Кэмпбелл и Кирсти обыскали спальню мистера Кэмпбелла. Осмотрели шкаф, и так далее, и тому подобное. Они даже заглянули под кровать (говорят, есть у женщин такая привычка). Как вы и утверждаете, там никто не прятался. Но обратите внимание на сам факт, сэр. Обратите внимание. Когда на следующее утро дверь в комнату мистера Кэмпбелла была вскрыта, под кроватью был обнаружен предмет из кожи и металла, похожий на большой чемодан, с проволочной сеткой с одного торца. Такие чемоданы используют для переноски собак, когда их берут с собой в путешествие. Обе женщины клянутся, что этого чемодана не было под кроватью, когда они заглядывали туда накануне вечером, как раз перед тем, как мистер Кэмпбелл запер дверь и задвинул засов.

Последовала многозначительная пауза.

– Позвольте только спросить, мистер Чепмен: как этот чемодан попал сюда?

Человек из страховой компании застонал.

– Повторяю, сэр: я просто задаю вопрос. И если вы пройдете со мной и переговорите с мистером Макинтайром, фискальным…

Послышались приближающиеся шаги, и в тускло освещенную гостиную, пригнувшись, чтобы не задеть низкую притолоку, вошел человек и тут же коснулся выключателя рядом с дверью.

Кэтрин и Алан, застигнутые врасплох, вид имели виноватый. Прямо у них над головой включилась большая люстра с медными рожками, куда можно было бы вкрутить шесть электрических лампочек, но вкрутили только одну.

Мысленное представление Алана об Алистере Дункане и Уолтере Чепмене было более или менее верным, если не считать того, что поверенный был выше и худощавее, а страховой агент – ниже и коренастее, чем он ожидал.

Поверенный был сутул и несколько близорук, имел выдающийся кадык и бледноватую лысину, которую окружали седые волосы. Воротничок был ему великоват, но черный сюртук и полосатые брюки все еще производили впечатление.

Чепмен выглядел свежо и моложаво, носил модно скроенный двубортный костюм и обладал обходительными, но нервическими манерами. Его светлые, гладко зачесанные волосы блестели на свету. Он был из тех, кто во времена молодости Ангуса Кэмпбелла отрастил бы бороду в двадцать один год и так бы и жил с ней до сих пор.

– О, ах… – произнес Дункан, неопределенно взглянув на Алана и Кэтрин. – Вы не видели… хм… мистера Макинтайра?

– Нет, не думаю, – ответил Алан и начал было представляться: – Мистер Дункан, мы…

Взгляд поверенного остановился на еще одной двери в этом помещении – напротив той, что вела в холл.

– Полагаю, милостивый государь, – продолжал он, обращаясь к Чепмену, – что он поднялся в башню. Не будете ли вы столь любезны последовать за мной?

Дункан бросил последний взгляд на двух новоприбывших.

– Здравствуйте, – вежливо добавил он. – Доброго дня.

И, не говоря больше ни слова, он распахнул дверь, пропуская Чепмена вперед. Они вышли, и дверь захлопнулась.

Кэтрин уставилась им вслед.

– Ну знаете ли! – начала она угрожающе. – Ну знаете ли!

– Что ж, – признал Алан, – возможно, он и выглядит немного рассеянным, но уж точно не в деловых вопросах. Должен подчеркнуть, что именно такого поверенного и хотелось бы иметь каждому. В любом случае я на стороне этого джентльмена.

– Но, доктор Кэмпбелл…

– Не могли бы вы перестать называть меня «доктор Кэмпбелл»?

– Хорошо, если вы настаиваете: Алан. – В глазах Кэтрин вспыхнули интерес и азарт. – Ситуация ужасная, и все же… Вы слышали, о чем они говорили?

– Естественно.

– С собой покончить он не мог, и убить его тоже не могли. Это…

Закончить ей не удалось, так как их разговор был прерван Чарльзом Своном, вошедшим со стороны холла. Такого Свона они еще не видели, в нем явно бурлила журналистская кровь. Обычно щепетильный в манерах, он все еще не снял шляпу, которая каким-то загадочным образом прилипла к его затылку. Двигался он словно по тонкому льду.

– Разве это материал? – вопрошал он (чисто риторически). – Разве это материал? Господи, выпрыгнул из окна… послушайте. Признаться, я и не думал, что тут есть что-то интересное. Но мой редактор – простите, вы называете их здесь издателями – счел, что тут, возможно, будет чем поживиться. И чем же?

– Где вы были?

– Разговаривал с горничной. Всегда сначала отыщите горничную, и если вам удастся расколоть ее… Теперь слушайте. – Сжав и разжав ладони, Свон оглядел помещение, чтобы убедиться, что они одни, и, понизив голос, продолжил: – Доктор Кэмпбелл, то есть Колин, наконец-то отыскал старушенцию. Он ведет ее сюда, чтобы я мог с ней пообщаться.

– Вы еще не видели ее?

– Нет! Но я должен во что бы то ни стало произвести на нее хорошее впечатление. Надеюсь, это будет плевое дело, поскольку у старушки высокое мнение о «Дейли флудлайт», которое другие люди, – тут он пристально посмотрел на них, – похоже, не разделяют. Вполне может получиться неплохая заметка в раздел ежедневных новостей. Божечки, а вдруг старушка пригласит меня погостить в доме! Что скажете?

– Вполне вероятно, но…

– Так что, Чарли Свон, приготовьсь и делай свое дело! – пробормотал Свон что-то вроде короткого напутствия самому себе. – В любом случае мы должны быть с ней заодно, потому что, похоже, она здесь верховодит. Так что, народ, приготовьсь. Доктор Кэмпбелл сейчас приведет ее сюда.

Глава шестая

Предупреждать об этом никакой нужды не было, ибо за приоткрытой дверью уже слышался голос тетушки Элспет.

Раздавался низкий басовитый гул Колина Кэмпбелла, но слов было не разобрать, – видимо, он что-то бормотал себе под нос. У тетушки Элспет голос был исключительно пронзителен, и она явно не собиралась его понижать.

– Смежные комнаты! Вот еще, никаких смежных комнат, ишь что удумали! – шумела она.

Неясный басовитый гул усилился, выражая то ли протест, то ли предупреждение. Но тетушка Элспет не прониклась ни тем ни другим.

– Тут приличный, богобоязненный дом, Колин Кэмпбелл, и твои безбожные манчестерские замашки этого не переменят! Смежные комнаты! Кто посмел включить электрический свет днем?!

Последняя фраза прозвучала в необычайно свирепом тоне ровно в тот момент, когда тетушка Элспет появилась в дверях.

Это сухопарая женщина в темном платье была среднего роста, но каким-то образом умудрялась казаться больше, чем она есть на самом деле. Кэтрин утверждала, что ей «почти девяносто», но Алан знал, что это ошибка. Тетушке Элспет было семьдесят, и она чертовски хорошо сохранилась. Взгляд ее черных глаз был чрезвычайно острым, проницательным и быстрым. Под мышкой она несла экземпляр «Дейли флудлайт», и платье ее шуршало при ходьбе.

Свон поспешил погасить свет, чуть не опрокинув ее при этом. Взгляд, которым тетушка Элспет одарила его, благодарности не выражал.

– Обратно включи, – сказала она сварливо. – Темно тут хоть глаз выколи. Где Алан Кэмпбелл и Кэтрин Кэмпбелл?

Колин, теперь дружелюбный, как ньюфаундленд, указал на них. Тетушка Элспет подвергла их долгому, тщательному и бесцеремонному изучению, практически не моргая и не произнося ни звука. Затем она кивнула.

– Так, значит, – сказала она, – вы Кэмпбеллы. Из наших Кэмпбеллов.

Она проследовала к дивану с обивкой из конского волоса, стоявшему рядом со столиком, на котором покоилась семейная Библия, и села. Оказалось, что обута она во внушительного вида ботинки.

– Почивший, – продолжала она, метнув взгляд в сторону задрапированной в черное фотографии, – Кэмпбелла, из наших Кэмпбеллов, за милю чуял. Да если б даже чумазого и не по-нашенски болтающего – и того б раскусил.

И она снова замолчала на бесконечно долгое время, не сводя глаз с посетителей.

– Алан Кэмпбелл, – резко выпалила она, – какой веры будешь?

– Ну… англиканской, я думаю.

– Думаешь? Точно не знаешь, что ль?

– Ну ладно, хорошо. Принадлежу к англиканской церкви.

– Твоя вера такая ж? – Тетушка Элспет потребовала ответа теперь у Кэтрин.