Бегущий впереди основного стада бык, которого отличали куда более крупные размеры и длина рогов, поддел головой человеческое тело и подбросил его в воздух. Мне показалось, что я смог различить, как из распоротого бока бедолаги хлыщет кровь, но это в любом случае было уже неважно. Когда тот шлепнулся на землю, то упал прямо на пути остальных животных, которые проехались по нему, словно паровой каток… А потом замедлились, развернулись обратно, встали вплотную друг к другу и стали натуральным образом прыгать, втаптывая свою жертву в землю и ломая ей кости. Успокоились они лишь минуты через три, разошлись в стороны и начали пастись на травке, и спасать после такого буйства было уже явно некого. Ноги некоторых животных оказались вполне заметно вымазаны в крови, брызнувшей из перемалываемого копытами тела.

– Полагаю, с добычей молока у местной популяции коров будут сложности, – констатировал я, испытывая раздражение из-за глупой смерти человека, который не мог быть кем-нибудь, кроме землянина. Вероятно, он попытался охотиться на теленка, раз так взъярил все стадо… В моих видениях не было ничего, касающегося подобных копытных, но даже обладающие вполне себе развитым разумом волшебные животные, как правило, ведут себя очень похоже на своих обычных родственников, и буренкам не свойственна загонная стадная охота. Тем более труп никто даже не пытался жрать. – Идем дальше… В конце концов, если есть дорога, то, значит, куда-нибудь она ведет… А еще больше поклажи куда-то далеко мы банально не утащим.

– Можно выкинуть весь мусор, – буркнула Оливия, с брезгливой гримаской поправляя висящий за правым плечом сверток, сделанный из малость пованивающей волчьей шкуры. Была бы у нас иголка с ниткой, сшил бы нормальный мешок из обивки какого-нибудь кресла, но, к сожалению, столь полезных предметов в рюкзаке у Диего не нашлось. – Зачем вообще было так уродовать мебель, выколупывая оттуда блестящие камушки и прочие красивые детали? Продавали бы целиком, если бы нашли кому…

– А вдруг, пока мы гуляем здесь, тот домик найдет кто-то еще? – ответил вопросом на вопрос бразилец, чей прагматичный подход к окружающим предметам меня изрядно радовал. – И пусть это действительно хлам, но подобный хлам и на Земле с охотой взял бы какой-нибудь старьевщик… Заплатил бы сущие гроши, конечно, но поскольку у нас сейчас в карманах абсолютно пусто, то выбирать не приходится.

– У меня есть пятьдесят долларов! Я всегда их беру с собой на всякий случай, когда из дома выхожу…

– Найдешь в этом мире хоть один магазин, где их принимают, и я принесу тебе свои извинения за то, что заставил переть часть нашей общей поклажи! – хмыкнул я, отлично зная, что резаная бумага в бесконечной вечной империи имеет одну и ту же цену, будь она валютой Австралии, США, Зимбабве или вообще конфетным фантиком. Маленькие произведения искусства, которыми являются иные обертки для штампуемых массово сладостей, пожалуй, даже и подороже возьмут – ибо красивее…

Мы двигались по дороге, больше напоминающей тропинку, внимательно смотря по сторонам и ожидая неприятностей с любой стороны… И неприятности не замедлили появиться. Стайка вынырнувших из высокой травы животных очень напоминала моего первого противника в тренировочном лагере своим строением тела и окрасом, но была гораздо меньше. И трусливее. Стоило лишь мне замахнуться топором и показать, что готов к бою, как парочка метивших в ноги красно-коричневых собаковидных зверюшек отскочила прочь, издавая злобное отрывистое тявканье.

С грохотом выстрела одно из животных, пытающееся вцепиться в ноги неловко отмахивающейся тесаком под звуки собственного визга Оливии, развернуло на сто восемьдесят градусов и перекувырнуло через голову… А после оно, издавая обиженный скулеж, проворно припустило прочь на трех оставшихся лапах, орошая землю кровью, ибо четвертую, куда и пришелся выстрел, ему почти оторвало в районе бедра. Оставшаяся стая, испуганная то ли судьбой сородича, то ли звуками огнестрельного оружия, тоже мгновенно рассосалась непонятно куда, исчезнув даже быстрее, чем появилась.

– Тьфу ты, только зря пулю потратил на этих шавок, – сплюнул Диего на землю, перезаряжая ружье. – Никого не цапнули? А то вели они себя как-то странно, будто бешеные… Обычно такие животные не настолько агрессивны.

– Угу, – согласился я, провожая взглядом подстреленного им инвалида, что из-за своего увечья двигался намного медленнее собратьев и еще полностью не исчез в траве. А после впервые применил по назначению «Взгляд охотника», использовав те рефлексы, которых раньше и в помине не было, но которые были столь качественно вделаны в самую мою суть бесконечной империей вечности, что об этом никто бы нипочем не догадался. Правый глаз закрылся, а левый словно напрягся и расслабился одновременно, запульсировав острой колюще-режущей болью, поскольку в него сейчас стекалось из моей ауры весьма приличное количество жизненной энергии, требующейся в качестве питания магической линзе, на несколько секунд накрывшей собой око. При взгляде на зверя через нее в голове сама собой появилась информация, которая достаточно точно описывала данное животное, пусть и без особых подробностей конкретной особи этого вида.

Равнинный шакал. Уровень 3–5

Ранен. Голоден. Напуган. Истекает кровью.

Мелкий и трусливый стайный хищник отряда псовых, что не брезгует и падалью. Атакует исключительно при помощи зубов, редко представляет опасность для здорового человека иначе чем в составе крупной группы.

Уязвимые места: живот, глаза, горло.

Возможные трофеи: плохая шкура, невкусное мясо, мелкие клыки.

Модификаторы физического состояния:

Ловкость +1

Дальше мы шагали по дороге еще более настороженно, чем раньше, ожидая любых неприятностей… Но неприятностей на нашем пути не было. Животные на идущих по своим делам людей особого внимания не обращали, разве только неторопливым шагом отходили подальше от группы, если паслись слишком близко к тропинке. И никаких встречных-поперечных путников тоже не попадалось, что меня несколько удивило и насторожило, ведь, учитывая плотность высадки землян, мы уже были бы обязаны на кого-нибудь наткнуться… Но вскоре ответ на эту загадку нашелся. За очередным холмом мы увидели равнину, расстилающуюся на десятки километров и сливающуюся с линией горизонта, а прямо перед нашими глазами темнели каменные стены какого-то поселения, к которым и вела дорога. Относительно невысокие по меркам землян, метров пять-шесть всего, они тем не менее исправно выполняли функцию по недопущению внутрь всех желающих. Хотя там были ворота: только на обращенной к нам стороне их насчитывалась парочка. А желающих попасть внутрь было много, очень много. Вокруг укрепления слонялось не меньше трех-четырех тысяч человек, кучкующихся преимущественно именно в районе входов.

– Похоже, гостям там не очень рады, – хмыкнул Диего, почесывая подбородок. – Интересно почему? Это же тренировочный лагерь, то есть место, специально созданное для новичков…

– Подойдем – узнаем. – О причине подобного столпотворения я уже догадывался, хоть конкретных воспоминаний на этот счет мои сны и не несли. Но в бесконечной вечной империи очень не любят халявшиков и в то же время любят драть деньги за любую мелочь, ибо на обелисках звонкую монету всегда можно превратить во что-то полезное, от дефицитных предметов роскоши и хоть до собственного королевства, которое есть шансы банально купить, если хватит денег. – Эту толпу не пускают внутрь… Но ведь и не стреляют по ней со стен. Пока.

– Вот это твое «пока» меня очень обнадежило, – хмыкнул бразилец, шагая вперед. – Примерно так же, как вон та группка оборванцев, копающая могилы какими-то палками. И лежащие рядом с ними тела.

Найдя, куда он указывал, я поморщился. Взаимодействие землян и тех, кто проживал в этом поселении, действительно было не слишком-то мирным. Примерно два десятка трупов разной степени целостности, лежащих на земле где-то в километре от ближайших к нам ворот, были тому доказательством. И возможно, они были не первыми. Импровизированная похоронная команда из дюжины мужчин с разного цвета кожей, пребывающих скорее в одетом, чем раздетом состоянии, лениво ковыряла грунт чем придется, больше выскребая яму, чем выкапывая. Но рядом с ними имелось целых два участка, где кто-то уже основательно порылся. Или кого-то зарыл.

– Держимся вплотную друг к другу, на провокации не ведемся, благотворительностью не занимаемся, угрозы игнорируем до тех пор, пока до нас не дотронутся или не замахнутся оружием. Потом – бьем на поражение, – принялся я раздавать команды, перекладывая пакет с пожитками в левую руку, а топор – в правую. – Судебная система в этом месте если и действует, то примерно так же, как когда-то на Диком Западе. Кто сильнее – тот и судья, с правом вынесения смертных приговоров кому угодно и без каких-либо доказательств… Оливия, тебе все понятно?

– Я не дура, – несколько обиженно пробурчала девушка, печально взирая на огромную толпу, осаждающую негостеприимное поселение. Похоже, в душе у нее все еще жила надежда на то, что, когда выйдем к людям, все будет если и не совсем как раньше, то хотя бы близко к этому, но сейчас она стремительно подыхала в жутких корчах. – И себе не враг… Вы же меня не бросите, верно?

– Не бросим, девочка, не бросим. – успокоил ее бразилец. – Если бы я был подонком, то пошел бы не в шахту, а в банду… Там и зарплаты выше, и работа легче… Но не тот это путь, которым должен идти добрый христианин.

Я согласно хмыкнул, но от каких-либо громких заявлений воздержался. И потому, что не слишком их любил, и потому, что ситуации бывают разные… И если дела пойдут совсем худо, Оливию все-таки брошу, пусть и буду потом долго мучиться муками совести. Все-таки личное выживание важнее малознакомой девушки, не говоря уж о выполнении поставленных перед собой задач. Правда, «худо» в моем понимании – понятие растяжимое и для всех остальных скорее проходящее по графе «катаклизм». Налет драконьей стаи, например. Или полноценное вторжение демонов. Все остальное мой разум, закаленный видениями потенциального будущего, будет скорее проводить по категории «хреново, но можно еще побарахтаться»…

Приближение троицы новых путешественников не осталось незамеченным, и от группы могильщиков, оставивших свое печальное занятие, отделился мужчина, явившийся к нам будто прямо с пляжа. А возможно, с него и явившийся, ибо кто еще перенесся бы с Земли в шлепанцах, коротких шортах и белой панамке, защищающей от прямых солнечных лучей, но не от холода.

– Бонжур, господа! – поприветствовал он нас, демонстрируя свои пустые руки и опасливо косясь на ружье в руках Диего. Неужели среди землян уже появились первые бандиты? – Меня зовут Жак! Не найдется ли у вас кусочка хлеба? Взамен я готов поведать все, что происходило в этом жутком месте с тех самых пор, как мне пришлось принудительно покинуть Ривьеру…

– Прямо-таки совсем все? – уточнил я, опуская на землю одолженный Диего мешок для мусора, который на удивление стойко переносил и солидную нагрузку, и все выпавшие в дороге потряхивания. – Прямо с первой минуты появления землян в тренировочном лагере? Хлеба нет, есть мясо. Жареное.

– Это даже лучше, – улыбнулся, по всей видимости, француз, прикипев глазами к кусочку жареного волка, который я держал в своих пальцах. – В сем проклятом месте учишься ценить каждую калорию, не зря кто-то из великих говорил, что порядок цивилизованного общества от хаоса абсолютной анархии отделяют всего лишь три пропущенных приема пищи… И пусть я не уверен, что являюсь прямо-таки первым землянином, который ступил в окрестности Серого Перекрестка, но одним из первых был точно, ибо на один из соседних с нами холмиков меня и переместило…

– В таком случае начинай свой рассказ. – Я передал французу запрошенную плату, а после достал из пакета еще один кусочек мяса. – И если он будет содержать полезную для нас информацию, то мы расщедримся на премиальные.