– Все прекрасно! – ответил ей я, пытаясь хоть немного оттереть древко листьями от того, что на него налипло. Для своего насквозь гнилого состояния дохлый гоблин почти не пах – видимо, особо ароматные кусочки к настоящему моменту уже разложились и выдохлись… Но копье, пробившее дыру в его смердящем нутре, все-таки перепачкалось в протухшем жире или в чем-то подобном, от вони которого хотелось блевать. – Не подходи сюда пока! Вдруг он на тебя опять кинется…

Однако монстр преследовать девушку не пожелал. То ли забыл про нее уже, то ли считал, что сначала надо разобраться с проблемной добычей, которая дерется, а десерт оставить на потом. Второе восхождение монстра на дерево стоило ему еще трех пальцев, что я срезал аж четырьмя ударами, прежде чем снова сбросить вниз гоблинского зомби. В нормальном состоянии такой гуманоид весил бы килограммов пятьдесят-шестьдесят, а сейчас тянул едва на сорок. Плевое дело, если уловить момент, когда тварь своими когтями за кору не цепляется.

После третьего падения тварь, к этому моменту имевшая вместо верхних хватательных конечностей куцые культяпки и окончательно ставшая напоминать кусок гнилого мяса, явно призадумалась над своими перспективами в жизни, вернее, не-смерти. И попыталась уковылять подальше на хромающих ногах, решив оставить на потом сбор урожая с деревьев, откуда приходится регулярно падать. Да только кто же ей даст?!

Дождавшись, пока тварь уже не пробежит, а кое-как проплетется метров двадцать в сторону очень занервничавшей девушки, я быстренько спустился вниз и попытался атаковать гоблина в спину. Мертвец, к сожалению, приближение живой добычи со свежей кровоточащей ранкой не пропустил, развернулся ко мне своим полусгнившим личиком и вновь полез обниматься. И был бит. Копьем. Прямо в правую ногу, которую острый наконечник пробил насквозь, высунувшись с другой стороны гнилого бедра. А после я выпустил рукоять своего оружия и отпрыгнул назад.

– Что ты делаешь?! – вскричала незнакомка после того, как я разорвал дистанцию. – Он же сейчас тебя загрызет!

– Загрызалка не выросла, – отрезал я, скрипя зубами от боли в обожженной ступне и отходя к валяющимся на земле пожиткам, среди которых лежали щит и топор. Монстр с копьем в ноге сделал пару неуверенных шагов следом, но куча переломов, основательно порванные мышцы и большущее древко, сбивающее равновесие и цепляющееся за все подряд, мешали ему ходить, заставляя при каждом шаге заваливаться в сторону. А добыча-то тем временем отдалялась, чем приводила куцее сознание твари в настоящее неистовство. Попытка встать на четвереньки, дабы использовать для передвижения сразу все имеющиеся конечности, вообще обернулась полным фиаско, ибо копье сыграло роль якоря. В непривычной для себя ситуации монстр сделал то, в чем был не силен – задумался. А после попытался вынуть из себя исполинскую занозу, но не проталкивая ту вперед или назад, а тупо тягая вверх и в сторону… Ну, что сказать… Мыслительные процессы у низшей нежити все-таки есть, что бы на этот счет ни говорили всякие острословы, никогда своими глазами зомби не видавшие… Однако они – далеко не самая сильная сторона данных покойников. Зомби бы и сами это признали, если бы имели достаточно мозгов.

Щит в одну руку, топор в другую – и снова на сближение. Покойники по определению не боятся смертельных ран, их невозможно заставить истечь кровью… Если, конечно, бить по физическому телу, а не по энергетическим структурам, заставляющим труп ходить и двигаться. Однако для того, чтобы уничтожить подобного монстра, магом быть вовсе не обязательно. И даже зачарованное оружие не требуется. Достаточно самой обычной физической силы и чего-нибудь острого, желательно на длинной рукоятке. Был бы этот зомби человеческим, и мне пришлось бы куда тяжелее. Я бы не сбежал от потерявшей в мобильности твари, но потратил бы на нее куда больше времени, кружа вокруг и раз за разом нанося все новые и новые раны, еще больше снижающие прочность истлевшего организма. Но гоблины, особенно подгнившие, имеют не такие уж и могучие стати. Толчок всем телом навстречу протянувшимся ко мне лапам – и опасная, но легкая тушка, в которую втемяшились щитом, опрокидывается на спину. Мощный размашистый удар, отдающийся болью в напрягаемых мышцах правой руки, – и вторая, еще относительно здоровая нога нежити оказывается надрубленной. Отход, пока барахтающаяся на спине тварь зубами не цапнула. Разбег, помогающий набрать импульс для сокрушительного толчка, после которого никакой гоблин равновесия не удержит. Повторный взмах топором.

– Почему он не умирает?! – взвизгнула все еще остающаяся в отдалении незнакомка после того, как мой топор обрушился на шею зомби, одним единым махом отрубая ее к чертям собачьим! Сам не ожидал, что так выйдет, видимо, попал в место, где позвонки совсем прогнили… Вот только в очередной раз сбитая с ног тушка продолжила махать своими лапами, любая рана от которых могла доставить кучу проблем. В живого мертвеца, конечно, не обращусь, но если вовремя не прижечь или не обработать каким-нибудь антисептиком, то заражение гарантировано. – Ты уже убил его! Обезглавил!

– Убил его кто-то другой, – хмыкнул я, вновь разрывая дистанцию. Нога болела адски, но это был единственный недостаток выбранной тактики. После каждого опрокидывания нежити ей требовалось секунды четыре или пять, чтобы вновь соориентироваться в пространстве, и в это время ее получалось колошматить без лишнего риска. Еще раза два-три, и конечностей у этого немертвого тела станет меньше, после чего процесс только ускорится. И в конечном итоге я это гнилое мясо разрублю на куски, а те уже больше никому не смогут представлять угрозу. – Причем довольно давно… И какая дохлому разница – с башкой он или без башки… Где ты этого урода полусгнившего откопала только?! Бесконечная вечная империя ведь не могла высадить кого-то из нас рядом с одним из них, верно?

– Он в домике сидел… – подтвердила мои догадки незнакомка. Тренировочный лагерь был предназначен не для того, чтобы в кратчайшие сроки избавиться от максимально большего числа землян. Бесконечная вечная империя считала нас ресурсом, пусть даже, чтобы этот ресурс начал приносить пользу, ему требовалась изрядная предварительная обработка, а потому пустое разбазаривание жизней противоречило ее интересам.

Этот мир, по сути представляющий из себя один большой лабиринт для бесчисленного количества подопытных мышек, мог быть чудовищно жесток, но он следовал определенной логике. И если попавший сюда подданный наткнулся на нежить или какое-то другое опасное существо или явление, то с вероятностью процентов в девяносто он сунулся куда-то, куда соваться надо было хорошо подготовленным. И данное место имело некое подобие предупреждающих знаков… А также награду, предназначенную тому, кто сможет одолеть, подкупить или ограбить стража сокровищ.

– Меня почти рядом с этим домиком переместило, я хотела на помощь позвать… Ну или, может, найти чего полезного, а то ведь дали только палку и какую-то дерюгу… Зря я туда сунулась, да? Кстати, меня зовут Оливия! Я из Сиднея!

– Зря, – согласился я, на выдохе нанося зомби очередной удар, от которого левая рука бывшего гоблина отлетела далеко в сторону, чем заставила девушку испуганно взвизгнуть. Совсем уж неадекватной дурой она быть не могла – такие просто бы не прошли первое испытание тренировочного лагеря. Однако силы духа ей, видимо, недоставало… Как и каких-нибудь полезных навыков, ведь, судя по всему, она была из тех, кто после оценки заслужил лишь какой-то из обычных классов. Им от щедрот бесконечной вечной империи тоже полагалось кое-какое стартовое снаряжение, но его качество заставило бы презрительно фыркнуть даже огородное пугало. – Зови меня… Бальтазар!

Глава 6

– Бальтазар, а он точно сдох? Бальтазар, а он тебя не ранил? Бальтазар, а у тебя нет воды попить? – Когда девушка окончательно удостоверилась, что ее обидчик больше угрозы не представляет, будучи разрезанным на несколько отдельных кусков, растащенных в разные стороны, то с ней случилась небольшая истерика, вылившаяся в приступ болтливости. Хотя, надо признать, это было несколько ожидаемо, да и вариант далеко не худший… Тем более большая часть ее вопросов даже могла считаться более-менее разумной. – Бальтазар, а ты не можешь одолжить мне какой-нибудь нож? А то я без оружия себя тут как-то неуверенно чувствую… Ой, Бальтазар, а что ты делаешь? Зачем тебе копье?!

Несколько нервный голос Оливии был вполне понятен. Она довольно симпатичная, меня не знает, вокруг – лес, у собеседника – нож… Вернее, целый арсенал холодного оружия, еще обагренного гнилой кровью предыдущей жертвы. К ее счастью, я не маньяк и становиться им в ближайшую пару сотен лет вроде не собираюсь, а потому ничего плохого девушке не сделаю. Если она не попытается меня ограбить или втихаря по башке камнем стукнуть, само собой. Хорошего жительница Сиднея, правда, тоже получит не особо много. У меня нет времени на то, чтобы нянчиться с теми, кто хочет другим на шею сесть и ножки свесить, а потому, если эта девушка надеется пережить тренировочный лагерь или хотя бы ближайшие дни за моей крепкой спиной, ничего не предоставляя взамен, то будет очень сильно разочарована.

– Сейчас древко немного очищу, чтобы руками взять можно было, и лут искать буду… – оповестил я австралийку, осторожно вытягивая оружие из раны за оставшийся чистым кончик древка. Мне кажется или на его острие теперь появились выщербины? Насчет лезвия топора же таких вопросов нет – появились. Скверного качества железо, которое на Земле бы постеснялись даже в пункт приема металлолома оттащить, начало сдавать всего лишь оттого, что им несколько раз рубанули по подгнившей гоблинской кости. И погнулось еще слегка. Бесконечная вечная империя невообразимо велика… Но большая часть составляющих ее миров застряла в глубоком средневековье, пусть и магическом. И уровень промышленности у них соответствующий. А новые подданные, засунутые в тренировочный лагерь, проходят свою адаптацию на основании подхода, который так и хочется назвать «температурой, средней по больнице». – Ходячий труп ведь штука в некотором роде аномальная, верно? Его существование вряд ли естественно… А все, что неестественно, то искусственно или как минимум сильно отличается от нормы и, следовательно, кем-то ценится. Значит, у него обязательно найдется что-то, чего в нормальном теле быть не должно, что, возможно, нам пригодится… Какое-нибудь ядро монстра, магический орган, волшебный амулет, придающий этой груде мяса возможность имитации жизни…

– Бальтазар, а ты правда думаешь, что в нем будет лут, как в компьютерной игре? Бальтазар, а лут разве не должен сам выпадать? Бальтазар… Фу, Бальтазар, как же он воняет! – Внутренности гнилого дохлого гоблина действительно воняли так, как могли это делать только внутренности гнилого дохлого гоблина. Слезились глаза, бунтовал желудок, а в мозгах крепко засел образ экзотической американской зверушки под названием скунс. – Бальтазар, а у тебя точно нет воды или сока какого-нибудь? Вот точно-точно? Бальтазар, я ведь и до переноса сюда пить хотела, у меня как раз пробежка почти к концу подошла… Бальтазар, ну так можно я хотя бы вон тот ножик возьму, который самый маленький?

– Оливия! Не мельтеши!

Ее суета и говорливость, честно говоря, начали немного раздражать. Равно как и выбранное имя. Увы, последнее было скорее необходимостью, чем блажью. Пусть старый мир в единый миг рухнул окончательно и бесповоротно, родившиеся в нем предрассудки были куда более живучи, и будущему мне приходилось сталкиваться с тем, что некоторые обитатели Земли, несмотря на обстоятельства и общих врагов, в упор не хотели нормально сотрудничать с «тупым злобным русским коммунистическим варваром», хотя самым гнусным поступком оного варвара до переноса в тренировочный лагерь было вполне себе капиталистическое уклонение от налогов. Частичное, к сожалению. Впрочем, долго те дебилы не прожили…