– Забыла, наверное, – пожала плечами. – А ты представь, что он есть, ладно? Раз уж у нас началась игра в иллюзии. Я представлю, что Марины и вашего сына не существует, а ты представь, что на столе стоит завтрак. Приятного аппетита, – съязвила Аня, и снова уселась за стол доедать свой омлет.

В этот момент на кухню спустился Стас. Полностью игнорируя меня, подошел к Ане, поцеловал ее в щеку, пожелал ей хорошего дня, взял кофе и вышел из кухни со словами: «Кофе выпью на террасе и сразу поеду в банк писать заявление на увольнение».

Стас достаточно вспыльчивый, весь в Артема. Думаю, к вечеру он отойдет, и мы с ним тоже спокойно обо всем поговорим.

Черт возьми, я же все делал ради Ани! Только ради нее одной! Воспитал ее сына, как собственного ребенка, устроил его в банк, собираюсь в будущем посадить его в свое кресло, чтобы Аня была за него счастлива и спокойна. Я все время думал только о ней.

С каждым годом Стас все больше и больше становится похожим на своего отца, и мне это чертовски не нравится. Смотрю на него и вижу перед собой Артема.

Живого.

Его глаза, его взгляд, его черты лица. Он даже смеется как он. Напоминает его жестами, мимикой, голосом, фигурой. Однажды наблюдал за его выступлением и на полном серьезе думал, что по боксерскому рингу перемещается Тёма. Точно так же как отец встает в стойку, наносит удары сопернику.

Он его никогда не видел, но полностью копирует его движения.

Гены, мать его!

Пока Стас был маленьким, я спокойно относился к тому, что он сын моего погибшего друга, но с годами…

Одним словом, мне становится все сложнее и сложнее находить с ним общий язык. Физически начинаю его не переносить.

Вижу, как Аня иногда сидит и любуется им. Может непрерывно смотреть на него несколько минут, когда ест, смотрит телик в гостиной или сидит за компом. Постоянно говорит: «Какой ты у меня красивый вырос!»

Она так говорит, потому что тоже видит в нем копию Артема. И смотрит на него так же, как смотрела на Тёму. Стас до конца жизни будет напоминать ей о нем. И мне придется смириться с этим.

«Скорее бы женился и уехал из дома».

А Аню я никуда от себя не отпущу. Она моя с того дня, когда впервые ее увидел. Моя женщина. И никогда не будет с кем-то другим.

По пути в медицинский цент вспоминаю, как много лет назад Тёма представил мне свою девушку, о которой очень много рассказывал. Мы тогда случайно встретились в кафе, где я отдыхал с коллегами по работе.

«Влад, Аня, – посмотрел он на нас по очереди, и взял ее за руку, – наконец-то выдалась возможность вас познакомить. Ань, это тот самый друг, точнее сказать не друг, а братишка, – потрепал меня по плечу, – с которым мы еще в одни ясли ходили. – Влад, это моя Анютка, – поцеловал ее в щеку».

Он что-то говорил про нее, но я уже ничего не слышал.

Стоило мне только посмотреть в глаза безумно красивой девушки с ангельскими чертами лица, и из шумного кафе тут же исчезли все запахи, звуки и цвета. Осталась только Аня. Анютка, как называл ее Тёма.

«Почему я не встретил тебя раньше Тёмы?», – первая мысль, которая закралась в мою голову.

Весь вечер сидел за соседним столиком, и, не вникая о чем говорили мои коллеги, смотрел на Аню. Смотрел и завидовал своему другу.

После его смерти я дал себе слово, что она будет со мной. Готов был на все что угодно, лишь бы добиться ее.

Меня не остановила новость о том, что она ждет ребенка от Тёмы, и то, что она продолжала любить его долгое время после смерти. Я готов был ждать. Главное, чтобы она была рядом.

У меня начиналась ломка, если долго не видел ее. Сходил с ума, когда она не отвечала на мои звонки, закипал, когда она отказывалась от моей помощи.

Когда они с сыном жили у матери, я привозил им кое-какие продукты, игрушки, и обязательно что-то нарочно забывал в машине. Забывал, чтобы вернуться и еще раз увидеть ее.

Выдохнул только тогда, когда она забеременела от меня.

Но все равно всю жизнь ревную ее к Тёме. Как только представлю, что она думает о нем, вспоминает, как им было хорошо вместе, меня начинает разрывать на куски.

Я знаю, что они никогда уже вместе не будут, что она не сможет уйти от меня к нему, но ничего не могу с собой поделать. Это мое самое уязвимое место.

Никогда не изменял ей, не смотрел в сторону других женщин, никого кроме нее не видел. Но стоило мне только один раз пообщаться с Мариной, и у меня сорвало крышу с петель.

Останавливаю тачку у медицинского центра, откидываюсь на спинку кресла и вспоминаю слова Марины, которые полностью перевернули мое сознание, черт побери.

Глава 8

Владислав

После знакомства с Мариной я понял, что моя жена прорабатывала со своим психологом не только тему гибели сестры, но и тему, которая ей всю жизнь не дает покоя.

Я не стал разговаривать об этом с Аней. Прекрасно знал, что она мне ответит: «Влад, я давно его отпустила. И люблю я только тебя».

Вечно мне ездит по ушам этими словами. Думает я слепой?

Еще и злится, что я ревную ее к прошлому. Да как не ревновать, если она застряла в этом прошлом? Если с нами на протяжении всей жизни живет призрак Артема.

Как она не понимает, что я не могу ее с кем-то делить? Даже, мать его, с теми, кого давно нет на этом свете.

Я очень ее люблю. Всю жизнь только ее одну. И хочу, чтобы она целиком принадлежала только мне.

Мне не давала покоя мысль о том, что она обсуждала свое прошлое с психологом, это разъедало меня изнутри, но я продолжал жить дальше. Я же не мог залезть к ней в голову и вычистить из нее все воспоминания о Теме. Мне оставлялось только смириться.

В очередной раз, черт побери.

Но следующая встреча с ее психологом буквально вывернула меня наизнанку. Я не думал, что все настолько серьезно.

И кстати я снова встретился с Мариной абсолютно случайно, в фитнес центре, куда я уже много лет хожу.

Когда она поздоровалась со мной у раздевалки, я даже не сразу ее узнал.

– Вы коллега Ани, верно? – уточнил на всякий случай.

– Да-да, – скромно улыбнулась она. – Я Марина Викторовна, психолог. Но можно просто Марина. А вы давно сюда ходите? – оглядела холл фитнес-центра. – Может, посоветуете хорошего тренера? Просто я здесь впервые. Говорят, тут очень хороший бассейн и банный комплекс. Вы случайно не были там?

Я знаю всех тренеров в этом фитнес-центре и подсказал ей, к кому лучше обратиться. Не раз пересекался с ней в зале, в бассейне, но кроме «Добрый вечер!» и «До свидания!» ничего от нее не слышал.

Но в один день она подошла ко мне, как только я вошел в зал и с обеспокоенным видом попросила уделить ей несколько минут после того как у меня закончится тренировка.

После тренировки принял душ, спустился в кафе, расположенное на первом этаже фитнес-центра, и увидел, что она уже ждет меня за столиком, попивая протеиновый коктейль.

– Владислав, ради бога простите, что я вас отвлекаю. Я знаю, насколько занятой вы человек, но постараюсь не отнять у вас много времени.

И после следующей фразы я напрягся:

– Речь пойдет о вашей жене.

Я сел напротив.

– Внимательно слушаю.

– Не знаю, в курсе ли вы, что Анна обращалась ко мне за помощью, когда у нее погибла сестра.

– Да, я в курсе.

– Это непрофессионально с моей стороны, но, конкретно в данном случае считаю своим долгом рассказать вам еще об одной ее проблеме. Пока не дай бог, конечно, с ней не случилось ничего страшного. Я никогда не обсуждаю сеансы с родственниками пациентов, но сегодня сделаю исключение из правил, так как Анна не только моя коллега, но и достаточно близкий мне человек. Уже не говорю о том, что мой брат встречается с вашей дочерью.

– Ближе к делу, пожалуйста, – подгонял ее, переживая за Аню.

– Владислав, Анна не может отпустить мужчину, которого когда-то очень любила. Думаю, вы знаете, о ком идет речь.

Внутри все закипело после этих слов.

– Этот мужчина давно умер, но она словно продолжает жить с ним. Видит его во снах, разговаривает с ним. Она мне призналась в том, что даже наливала ему кофе и представляла, что он сидит за столом напротив нее. Прошло очень много лет после его смерти, но в ее сердце все еще не зажили раны, и это не дает ей полноценно жить. Я много раз прорабатывала со своими пациентами такие болезненные темы, но у Анны все очень запущено. Затяжная тоска по умершему сопровождается у нее чувством внутренней пустоты, чувством апатии, она на протяжении долгого времени цепляется за воспоминания о нем, доказывая ему свою любовь и преданность. Утрата была настолько болезненной, что она до сих пор не может справиться с этим горем. Поверьте, человек может улыбаться, общаться с друзьями, коллегами, делая вид, что его ничего не тревожит, но, как показывает практика, это не приводит ни к чему хорошему, к моему глубокому сожалению.

Она со вздохом покачала головой.

– Уверена, что вы мудрый мужчина и не ревностно относитесь к этому, все же речь идет не о живом человеке, – сказала она, а я в этот момент плотно стиснул зубы. – В другом случае я бы, разумеется, не стала вам ничего рассказывать.

Марина с тревогой посмотрела на меня.

– Владислав, я очень прошу вас понаблюдать за Анной. Старайтесь не оставлять ее одну, следить за тем, чтобы она не попадала в стрессовые ситуации. Чаще вывозите ее на природу. Поверьте, именно сейчас ей особенно важно получать как можно больше положительных эмоций.

– Почему именно сейчас? – нахмурился я.

– Постараюсь объяснить вам простым языком, – выпрямилась она, пристально глядя на меня. – После потери любимого человека у Анны Александровны родился сын, и это помогло ей переключиться. Она занималась воспитанием первого ребенка, затем в ее жизни появились вы, она снова забеременела, дальше на протяжении нескольких лет она воспитывала детей, осваивала профессию. Сейчас дети выросли, больше не нуждаются в ее опеке, и у нее медленно начинают просыпаться чувства, которые долгие годы находились в спящем режиме. Так скажем, эти чувства на какое-то время ушли на второй план – пока она занималась детьми. Ситуация обостряется тем, что сейчас ваш сын становится все больше и больше похожим на своего родного отца. Анна не раз говорила мне о том, что видит в нем Артема, что он словно его копия. Старые раны снова начали кровоточить, и я боюсь, как бы это не привело к страшным последствиям. Я думаю, рождение внуков поможет ей снова переключиться, но пока этого не произойдет мы должны оказывать ей всяческую поддержку.

И что я должен был делать после этого разговора?

Глава 9

Анна

– Анна Александровна, прошу вас еще раз как следует подумать, – настоятельно просит главврач. – Марина Викторовна только что перенесла тяжелую операцию. Вы лично ее оперировали и прекрасно понимаете, что она чудом выжила. Ей сейчас нельзя испытывать стресс. Это может привести к необратимым последствиям.

– Да-да, – не отрывая ручку от бумаги, киваю я, – я знаю про ее состояние, не стоит мне об этом напоминать. С памятью, слава богу, у меня все в порядке.

– Тогда зачем вы это делаете?! – повышает голос Илья Михайлович, кивая на заявление, которое я пишу.

– Затем, чтобы ее уволили по статье! – впиваюсь в него строгим взглядом. – Она нарушила правила конфиденциальности, использовала в личных целях информацию, которой я с ней делилась. Она влезла в мою семью! – цежу сквозь зубы.

– Одно уточнение, – с прищуром глядя на меня, Зуев откидывается на спинку кресла, – вы ходили к ней на сессии, или общение с Мариной Викторовной происходило в дружеском формате? Насколько мне известно, вы достаточно тесно общаетесь. Отсюда и возникает вопрос: ходили ли вы к ней на индивидуальные сессии как к специалисту, для получения психологической поддержки?