Как-то раз Августу взбрело в голову испечь пряник в виде злого тролля. Он решил, что такого и съесть не жалко. Тролль вышел как живой и довольно страшный, как и положено. Покупатели, глядя на него, думали: «Ещё неизвестно, кто кого съест! Возьму-ка я, пожалуй, другой пряник». Так никто его и не купил. Не нашлось такого смельчака, который бы решился его скушать. Хорошо, что в лавку заглянул доблестный пожарный. Он прибыл с пожарных учений и до того проголодался, что без особых колебаний отправил пряничного тролля себе прямо в рот.

С тех пор дядюшка навсегда вычеркнул для себя фигурки злодеев. Но от этого его фантазия нисколько не пострадала. Готовясь к отъезду, он сделал столько пряников, что ими был набит весь их небольшой дом.

Однако, помимо продаж в кондитерской, Августу предстояло решить ещё один важный вопрос: брать ли с собой Бертика? В прошлом году на встречу выпускников они ездили вместе.

Эта поездка запомнилась Бертику на всю жизнь. Сидя рядом с дядюшкой в университетской аудитории, разделённой на две части – с одной стороны физики, с другой химики, – Бертик старался понять, о чём говорят учёные мужи. Речь шла о замечательных открытиях в области науки, которые повлияли на человечество и дали толчок развитию всяких технических устройств. В воздухе витали имена знаменитых учёных.

Когда выступления и доклады учёных закончились, предоставили слово Августу.

– Дорогие друзья! Я бесконечно уважаю физику и химию. Но кондитерское дело тоже не лыком шито, – начал он своё выступление. – Один замечательный учёный по имени Джозеф Пристли путём растворения сжатого воздуха в воде изобрёл газированную воду.

В ответ на это сообщение аудитория разразилась бурными аплодисментами и криками: «Наконец-то!»

Когда все немного успокоились, Август подробно рассказал об изобретении газировки и даже набросал на доске все формулы.

Бертик был безмерно горд за своего дядюшку, но загордился ещё больше, когда увидел финал его выступления. Вниманию аудитории Август представил большую шоколадную подзорную трубу. Система линз в этой трубе была сделана из прозрачнейшей карамели. Так что можно было свободно проводить астрономические наблюдения. Все присутствующие захотели тотчас в этом убедиться и выстроились в очередь к этому вкуснейшему прибору, который выставили в окошко и навели на луну. При этом дядюшке пришлось неотлучно находиться при своём кулинарно-техническим шедевре из опасения, что кто-нибудь из учёных не выдержит и скушает важную деталь.

Слава богу, демонстрация прошла без происшествий, разве что за исключением одного мелкого инцидента. Когда Август на секунду отвлёкся, какой-то Бакалавр всё же изловчился и лизнул трубу пару раз. Но, слава богу, это не нанесло прибору особого ущерба.

В тот день Бертик пришёл к выводу, что все учёные только и собираются ради выступлений его дядюшки. Август и сам понимал, что его приглашают «на десерт». Но ему это было даже лестно.

Прошлогодняя поездка была удачной, нет слов. Но у Агаты на этот счёт было своё мнение. В отсутствие Августа и Бертика всю заботу о кондитерской она брала на себя. Поэтому ни одно решение по поводу поездки не принималось без её участия.

– Нечего таскать мальчика по дорогам и гостиницам, – заявила она. – Довольно с него прошлогоднего путешествия – целый месяц потом лечили горло. Да и с этим «чудом» что делать? – И она кивнула в сторону Квита. – Взять его к себе я не могу. Мой кот этого не переживёт.

Тут Квит жалобно заскулил, давая понять, что, если все хозяева уедут, он сам этого не переживёт.

Август подумал: «В самом деле, я буду отсутствовать всего неделю. Стоит ли рисковать здоровьем Бертика?»

– Справишься без меня? – обратился он к своему племяннику.

Бертик кивнул. Он, конечно, не прочь был увидеть очередной дядюшкин триумф, но ещё больше – жалел Квита.

И Август решил, что поедет один. В тот год он, однако, не почувствовал значительных уколов совести, которые мучали его всякий раз, как ему приходилось покидать Бертика – племянник был уже совсем большой и самостоятельный.

– Передавай привет всем учёным и не забудь взять чистую белую рубашку, – напутствовал Бертик своего дядюшку.

«Нет. В таком мальчике я сомневаться не стану. Он даже позаботился о том, чтобы я не забыл чистую белую рубашку!» – подумал Август и пошёл собирать чемоданы. Их было два. Один с личными вещами, другой – с кулинарным шедевром, которым Августу предстояло поразить учёное сообщество.

С того дня, когда ранним утром Август сел в дилижанс, перекрестив всех на прощанье, и начались необычайные события.

Глава третья
Странная покупательница

С отъездом дядюшки в доме стало непривычно тихо. За дверью лаборатории ничего не взрывалось – бах-бабах! Никто не кричал: «Эврика!», не бегал по дому как сумасшедший. Витрина кондитерской почти опустела. Там ещё оставалась дюжина пирожных и один тортик.

На тортике темнело ночное небо со звёздами и время от времени из облаков выплывал молодой месяц.

На пирожных появлялась надпись «Приятного аппетита», как только их собирались купить, и пропадала, когда от них отворачивались.

Тем памятным утром Бертик по-хозяйски надел передник и отправился открывать кондитерскую.

Поклонники дядюшкиного творчества уже собрались у входа. Прослышав, что Август в отъезде и пирожных теперь не дождёшься, они поспешили в ароматный переулок за оставшимися кулинарными шедеврами.

Всё шло как обычно. Покупатели толкались у прилавка, болтая о том, о сём, гадая, какая погода будет на Рождество, мечтая заполучить тортик со звёздами.

От благодушной атмосферы не осталось и следа, когда прозвенел колокольчик, дверь распахнулась, и в дверях показалась дама небольшого роста, с головы до ног укутанная в клетчатый платок. По кондитерской пронёсся шёпот: «Чурменяка, Чурменяка!» Покупатели разбежались по углам. Сам серый волк, явись он в кондитерскую дядюшки Августа, не напугал бы покупателей больше, чем приход новой покупательницы, которая, не доходя до прилавка, остановилась, да так и осталась стоять молча, опустив голову. Как двоечник у доски. На какое-то время в кондитерской воцарилась тишина. Игра в «молчанку» продолжалась до тех пор, пока одна из покупательниц не протянула: «Началоось!», после чего спешно покинула магазин, громко хлопнув дверью. За ней гуськом, подталкивая друг друга в спину, засеменили остальные. В конце концов та, которую все называли Чурменяка, осталась стоять свечкой посреди кондитерской в полном одиночестве.

Вдруг она повернулась и выбежала на улицу.

Бертик соскочил с ящика (ведь он стоял на ящике, когда был за продавца. Иначе как бы он дотянулся до прилавка?), схватил первое, что попалось под руку, – тортик с месяцем и звёздами – и бросился за дверь.

Шёл снег. За густыми белыми хлопьями он разглядел клетчатый платок.

– Постойте! – крикнул Бертик, подбежал к Чурменяке и протянул ей тортик.

Теперь Бертик видел её лицо – она смотрела на него с удивлением и благодарностью. Всё было понятно без слов.

Никаких слов Бертик и не ждал. Он заметил, как на тортике вспыхнули звёзды, кивнул и побежал назад.

– И чего все так её испугались? – размышлял он вечером, закрывая кондитерскую. – И что это за прозвище – Чурменяка?

Впервые в жизни Бертик был свидетелем, как покупатели удирали из любимой кондитерской. И так как он сам не мог понять, в чём причина такого бегства, за разъяснениями обратился к Агате.

– Люди боятся Чурменяку, – объяснила Агата. – Боятся её молчания. Была бы она обычной домохозяйкой, это были бы пустяки. Некоторым кумушкам полезно какое-то время держать свой рот на замке. Но Чурменяка не такая, как все. Она – внучка Домового. Вот люди и думают: «Что у неё на уме? Может, она сил набирается? Помолчит, помолчит, а потом каак всех ЗАКОЛДУЕТ! Лучше уж держаться от неё подальше».

– На самом деле, – подытожила Агата, – Чурменяка, хоть и немного странная, но хорошая, и бояться её глупо.

Утро следующего дня началось с метлы и лопаты. Бертику пришлось бежать на улицу, чтобы откопать уличную витрину – снега намело столько, что почти половина её утонула в снегу. Погода была прекрасная, и Бертик принялся за дело с удовольствием.

– Хорошо, что я заранее разложил всё по полочкам, – деловито размышлял он.

Очистив витрину от снега, Бертик уже собирался мести дорожку, когда вдруг заметил – в сугробе что-то блеснуло. Он поднял предмет. Это была брошка в виде рыбки.

«Где-то я уже такую штучку видел», – подумал он, бросил находку в карман и отправился заниматься своими делами.

День прошёл неплохо. Пряники шли «на ура». Дверь в кондитерскую не закрывалась, дверной колокольчик звенел без конца. Пару раз приходила Агата с проверками, кульками и горшочками с едой. Бертик убедил её сегодня больше его не навещать.

В конце дня, закрыв магазин, Бертик побежал во двор прогуляться с Квитом. Он опустил руку в карман. Там ещё лежала найденная утром брошка. Бертик вдруг вспомнил, где он её видел: на клетчатом платке той странной Чурменяки, что приходила накануне в их кондитерскую.

«Должно быть, теперь она её ищет», – подумал Бертик и отправился к Агате, чтобы посоветоваться, как ему быть.

По дороге он передумал и завернул к своему другу Питеру, живущему по соседству. Питер был старше Бертика на целых три года, выше на две головы и уже давно ходил в школу, что, однако, не мешало ему то и дело просить помощи у Бертика в делах арифметики.

– Не думаю, что у неё полно брошек. Наверное, она огорчена. Как ты думаешь? – обратился Бертик к своему другу.

– Моя мама говорила, что Чурменяка – внучка Домового, – вместо ответа шёпотом сказал Питер. – Разве ты не знаешь, что она живёт в Полосатом доме? Там полно привидений.

– Тётенька как тётенька, – возразил Бертик.

И друзья принялись спорить и спорили до тех пор, пока Бертик не решил, что переубеждать Питера дело пустое.

После Питера Бертику совсем расхотелось советоваться с Агатой. Не дай бог, поднимет шум, да ещё Августу даст телеграмму: «Срочно возвращайся! Твой ненаглядный племянник собирается забраться в Полосатый дом, битком набитый привидениями!»

Пришлось держать совет с Квитом.

Тот выслушал хозяина и ничего не сказал. А что он мог сказать? Собаки ведь не говорят. Он просто глядел на Бертика своими весёлыми глазами, выставив наружу розовый язычок. И на том спасибо.

Оставалось вспомнить правило Августа, которому тот научил Бертика. Выведенное на листке бумаги, заключённое в рамку, оно висело у Бертика в комнате над кроватью и гласило:

«Не знаешь, как поступить – поступай благородно».

– Вряд ли эта Чурменяка ещё раз заглянет в нашу кондитерскую. Пожалуй, отнесу ей брошку, раз мне сейчас всё равно делать нечего, – пусть обрадуется, – так решил Бертик и отправился искать Полосатый дом.

Как известно, выйти на нужную дорогу в этом городе было не так-то просто. Просто было заблудиться. Бертик примерно представлял, какое взять направление, но всё же на всякий случай осведомился у прохожего господина: «Как пройти к Полосатому дому?» Прохожий испуганно поглядел на Бертика, ничего не ответил и, спрятав нос в воротник, быстро зашагал дальше. «Питер номер два», – усмехнулся Бертик. Однако что-то неприятное шевельнулось у него в душе. Он остановился, чтобы задать себе вопрос: «Трус я или нет?» Честно ответил на него: «Не знаю» – и пошёл дальше.

Хорошо, что он взял с собой Квита. Тот весело бежал впереди, то и дело оглядываясь на хозяина, подбадривая его всем своим видом.

Изрядно проплутав, проскочив через чужой огород, каменистыми тропинками между домами друзья, наконец, подошли к высокой ограде Полосатого дома.

Вокруг не было ни души. Лишь пара воробьёв восседала на железных завитушках ворот, наблюдая за всем, что происходит.

Бертик взглянул на дом. Тот стоял, окружённый заснеженным розовым садом. Давно не чищенные дорожки, плети засохшего плюща, уныло свисающие с колонн, засыпанные сухими листьями лестницы – на всём лежала тень грусти и запустения.

Зажав в кулачке брошку, Бертик встал немного поодаль с намерением ждать Чурменяку, пока не надоест.