Я постаралась слиться с сиденьем, чтобы он меня не заметил, и сохранить праздничное настроение, которое поползло вниз. Нет-нет, я так легко не сдамся. Last Christmas от Wham! и большой глоток какао – не собираюсь отпускать ощущение чуда. Я закрыла глаза и постаралась представить себя в клипе на рождественскую песню… Вот-вот!

«Плюм!» – в меня что-то легко ударилось. Я открыла глаза и сняла наушники. Даже не сомневалась! Против движения поезда, с противоположной стороны, сидел Отто. Его наглая ухмылка и глаза с озорным блеском. Только у него хватит ума (или глупости!) кинуть салфеткой.

– Не спишь? – нагло спросил он.

– Ты совсем? – Я покрутила пальцем у виска.

– Я подсяду?

– Нет!

Не обращая внимания на мой ответ, Отто пересел ко мне и поднял салфетку, которой в меня кинул.

– Тебе тоже подружка спать мешает своим храпом? – Он засмеялся, но как-то беззлобно.

– Просто захотелось побыть одной. – Я сделала акцент на слове «одной».

– Ага, мне тоже, – ответил Отто, раскинувшись на сиденье.

И тишина. Я смотрю в окно, он смотрит куда-то в даль. Или в себя.

Он вполне даже ничего, когда молчит. Но стоит открыть рот… Его шуточки раздражают до трясучки.

– Что пьешь? – Он прервал тишину.

– Какао. – Я не хотела отвечать, но ответ сам сорвался с языка.

– Я тоже. Гадкий. – Отто поставил стакан на столик.

«Гадкий»… ТЫ ТОЖЕ!

– Можешь заказать что-то другое и вернуться на свое место. – Я повела плечом, давая понять, что разговор мне неинтересен.

– Там нет тебя. – Его голос прозвучал спокойно и уверенно.

Он шутит? Или заигрывает?

Почти каждая в школе мечтала бы услышать от него это. Но не я.

Отто посмотрел мне в глаза, а я, почувствовав, как краснею, и не ответив, повернулась к окну.

– Ненавижу Рождество.

Это признание прозвучало как гром среди ясного неба.

– Такое возможно? – Он снова привлек мое внимание.

– А почему нет?

Дурацкая манера отвечать вопросом на вопрос. Он еще больше начинает меня раздражать, но любопытство взяло верх.

– Все любят Рождество, – с полной уверенностью произнесла я.

– А я нет.

– Тогда зачем поехал в это путешествие?

Отто, прищурившись, посмотрел на меня:

– Вдруг случится чудо? – Он пожал плечами и фыркнул, как недовольный ежик.

– Ты пришел поиздеваться? Это опять какие-то ваши шуточки с Фоксом?

– Фокс храпит в унисон вместе с твоей Мартой. А я просто пришел… подумать.

– Полезное занятие. Попробуй почаще этим заниматься.

Я никак не могу его разгадать. Может быть, он просто носит маску выскочки и вредины?

– Так почему ты не любишь Рождество? – Я решила сделать шаг ему навстречу.

Возможно, ночной разговор в поезде показывает людей настоящими. И ранимыми.

– Просто со мной никогда не происходило волшебства.

Его ответ был таким честным и трепетным, что у меня в уголках глаз появились слезинки.

– Вот только не начинай плакать. Тебе же не десять лет. – Отто сделал глоток какао.

– Иди ты!

Да, ему точно не стоит открывать рот! На секунду я даже представила, как заношу стакан с какао над его головой и медленно переворачиваю…

– А ты фанатка Рождества, я правильно понимаю?

– У нас большая семья. И мы всегда проводим его ярко и весело…

– Открываете подарки, пьете глёг^[5]? – сказал Отто, поигрывая бровями.

– Я пью только какао. – От его воодушевленного вида мне стало немного смешно. – Так почему ты не любишь Рождество?

– Хочешь докопаться до правды? – Отто опять сделал лицо мачо, но я уже поняла, что под ним скрывается простой парень. Меня не обманешь.

И неожиданно он вскочил и подошел к официантке, чтобы заказать новую порцию какао.

– Раз ты хочешь вывести меня на чистую воду, то нам необходима новая порция! – Он поставил два стакана на стол и шепнул: – Но печенье это есть невозможно. Я не люблю Рождество, потому что это глупый праздник, который превращает взрослых людей в детей.

– А это ли не чудо? Ты же сам говорил про волшебство.

– Это глупость! Волшебство в другом…

– Твое поведение в школе тоже часто глупое! – перебила его я, не дав договорить.

– А мы сейчас обсуждаем Рождество, а не мое поведение. – Отто улыбнулся. – Я понимаю, что это твой любимый праздник. Но для меня… это просто глупость. Все эти традиции, песни, веселье… Чушь для инфантильных людей.

– Просто ты бесчувственный, высокомерный, наглый…

– А наглость моя тут причем?

– Не знаю! – Я закипала от злости. – Невозможно не любить Рождество!

– Возможно, – тихо произнес он. – Если твой отец портил его все детство.

Я осеклась. Его неприязнь к празднику – не из-за самого Рождества, а из-за тяжелых воспоминаний и чувства одиночества, связанного с этим временем. Просто моя страсть к празднику не обычное увлечение, а способ наполнять жизнь теплом и светом даже в самые темные дни. Какие мы разные.

– Отто… А хочешь, я покажу тебе настоящее Рождество? – неожиданно даже для себя самой предложила я.

– Разве мы не к нему едем? – Он не сдержался и опять съязвил, но я решила пропустить это мимо ушей.

– Нет, мы едем в сказку. А я покажу тебе настоящее, живое Рождество в Хельсинки.

– И ты думаешь, у тебя получится?

– Ты бросаешь мне вызов?

– Мне кажется, это ты хочешь доказать, что Рождество – классный праздник… И приглашаешь меня на свидание! – Он потер руки.

Отто посмотрел на меня, а я снова залилась краской. И если бы в поезде было холоднее, то можно было бы заметить, как из моего носа пошел пар.

– Это не свидание! – почти закричала я, привлекая внимание официантки.

– Но очень похоже! – Он продолжал издеваться надо мной.

– Все, я с тобой никуда не пойду! – Я отвернулась к окну.

– Извини! Я просто неудачно пошутил. Но ты сама виновата: слишком мило покраснела.

Если он сейчас не замолчит, то я его ударю этим засохшим имбирным печеньем в виде снеговика.

И он больше не произнес ни слова. Неужели я сама пригласила Отто Ярвинена на свидание? От волнения у меня закружилась голова. Я пойду доказывать, что Рождество – классный праздник? Что я вообще творю?

– Если хочешь, приходи к нам в гости! – Кажется, мой разум полностью меня покинул.

– Ты уже хочешь познакомить меня с семьей? – Отто засмеялся, а мне захотелось плакать.

Я встала и пошла к выходу из вагона-ресторана. Какая же я дурочка! Вот зачем мне понадобилось с ним разговаривать?

Быстрым шагом я направилась к своему месту, но Отто меня догнал и остановил между вагонами.

– Извини, пожалуйста! – Он взял меня за плечи. – Я не всегда могу оставаться серьезным.

– Ты вообще… Ты… Ты… Гринч! – Я всхлипнула. – Мне захотелось погрузить тебя в праздник, потому что ты показался настоящим. А ты!..

– Может быть, я не люблю Рождество так сильно, как ты… Или не могу быть серьезным. Но больше всего на свете мне хочется провести эти каникулы с тобой.

Я подняла голову, чтобы посмотреть на него, и, не удержавшись, поддалась его объятиям. Кажется, я ждала этого с самого первого дня в школе, но боялась признаться. Отто Ярвинен, хоккеист и звезда, которого я заставила себя ненавидеть, потому что мне ничего с ним не светило…

Среди мерцающих огней, тихого шума зимнего вечера и стука колес я приобрела что-то большее.

– Только эти каникулы?

– Все каникулы…

Отто аккуратно взял меня за подбородок и наклонился ко мне.

Горячие губы со вкусом какао коснулись моих. Чудо Рождества способно преодолеть любые различия.

– Так в чем волшебство Рождества для тебя? – Я отстранилась на шаг.

– Волшебство? В том, что ты наконец-то увидела меня… Настоящим.

Одно путешествие до мечты
Леа Стенберг

Рождество – это тысячи огоньков, зажигающихся на елках и создающих ощущение тепла, уюта и счастья. Но некоторым людям и этого мало, они ждут чего-то особенного, яркого и волшебного, чтобы отвлечься от повседневной рутины.

Лично мне всегда было достаточно и огней на елке. Ну, может, еще рождественских песен – для атмосферы – да чашки горячего какао под хороший фильм. А если еще будет теплый красный плед – м-м-м… Звучит как идеальный сочельник!

Не понимаю, почему родители все время твердят, что у меня тяжелый характер? Я совсем не привередлива. И радуюсь мелочам. Есть, конечно, небольшие проблемки с врожденным перфекционизмом, но необязательно называть это навязчивым желанием все контролировать. Я ведь не требую слишком многого, лишь идеальности: моя учеба, моя внешность, соцсети, одежда – мне важно, чтобы все было на высшем уровне. Чего непонятного в стремлении к совершенству?

К тому же я почти не цепляюсь к окружающим. Люди не обязаны хорошо одеваться и обладать манерами. Меня волнует только мой внешний вид. И если я могу себе позволить выглядеть роскошно, то почему бы мне этого не делать?

– Хр-р-р!

Я встрепенулась от страшного звука и распахнула глаза.

Что это? Где я?

Упираюсь лицом во что-то твердое.

– Страшный сон, Марта? – раздался совсем рядом низкий голос.

Я отпрянула и уставилась на его обладателя.

Картинки начинали выстраиваться в стройный ряд: ох ты ж блин! Чертов рождественский экспресс! Он вез нас с одноклассниками в гости к Санта Клаусу. Сидя на своем месте, я весело болтала с подругой, потом от мерного укачивания и стука колес расслабилась, на мгновение прикрыла глаза, а теперь это: проснувшись, вижу на ее месте этого придурка Фокса. Что он здесь делает? И почему улыбается, глядя на меня? Что смешного?

– Где Алесса? – выпрямившись, спросила я.

Поправила прическу и взволнованно огляделась по сторонам. Все одноклассники были на своих местах: кто-то разговаривал друг с другом, другие смотрели фильмы или играли в игры.

– Кажется, она ушла в вагон-ресторан.

– А ты здесь как оказался? – спросила я.

И осеклась, заметив на плече парня небольшое мокрое пятнышко.

Я что, пускала на него слюни во сне?! О боги, мне никогда не отмыться от такого позора!

– Люблю смотреть в окно во время движения, – ответил Фокс с хитрой улыбкой. Похоже, ему нравилось наблюдать мое смятение. – Место было свободно, я и занял.

– Ты мог сесть на место Отто! – вспыхнула я, неловким движением вытерев губы, которые еще минуту назад покоились на его плече.

– Мне больше нравится сидеть по ходу движения поезда, – еще шире улыбнулся он.

– Как будто есть какая-то разница?

– Ты после сна всегда такая раздраженная?

– А ты… всегда такой наглый? – парировала я.

– Только по четвергам, – уверенно ответил парень.

– Не хочешь пересесть на свое место? – Я махнула в сторону его кресла, достала из кармана зеркальце и уставилась на свое отражение.

Это катастрофа. Лицо выглядело помятым. Чтоб мне провалиться! Никто не должен видеть меня такой.

– Не-а, – нагло ответил Фокс.

Я метнула в него гневный взгляд.

– В любое время может вернуться моя подруга.

– Это вряд ли, – довольно ухмыльнулся он и удобнее расположился в кресле, вытянув ноги. – Отто пошел следом за ней, так что… думаю, они там не скучают.

– Твой долговязый друг-хоккеист? – скривилась я. – Такие не в ее вкусе! Так что очень сомневаюсь.

– Они отсутствуют уже… – Фокс взглянул на часы. – Да. Почти два часа. Не слишком долго для того, кто не в ее вкусе?

– Я что, так долго спала? – сокрушенно простонала я.

– Видимо, на моем плече тебе было вполне уютно, – играя бровями, сообщил он.

– О нет.

– И ты улыбалась во сне.

– Я?!