В этот момент мы вспомнили, как стояли полуобнаженные в паре дюймов друг от друга. Ничем другим я не могу объяснить то, что Мой Незнакомец потянулся к воротнику рубашки и немного оттянул его так, словно ему стало жарко.

– Занесите ее Илли, а я заберу. Или оставьте себе, если вы привыкли носить мужскую одежду. – Он многозначительно посмотрел на мой свитер.

– Звучит заманчиво, но я, пожалуй, откажусь. Завтра передам вещи через Илли. Не волнуйтесь, я упакую все как следует, чтобы никто не догадался, что внутри. – Неосознанно я провела рукой по обнаженному плечу. Незнакомец кивнул, пока его взгляд неотрывно следил за моими движениями.

Нас окутала тишина. Как ни странно, мне было комфортно в ней, но мысли ринулись вперед, и я решила объяснить, что обычно не ношу одежду чужих мужчин:

– Не знаю, зачем я вам это рассказываю, но это свитер моего брата. Мы живем вместе, и иногда я одалживаю у него вещи. Он злится, но поделать ничего не может. Мне кажется, он бы воровал мою одежду просто из вредности, но у нас разный размер.

Мой Незнакомец едва заметно улыбнулся. ОН УЛЫБНУЛСЯ! Ну ничего себе! Я продолжила:

– Предлагаю познакомиться. – Снова ни одной эмоции на его лице. – Или давайте так: познакомимся, но не полностью.

Незнакомец посмотрел на меня: во взгляде чувствовался намек на заинтересованность.

– Давайте немного расскажем о себе, но без подробностей. Например, если я спрошу, откуда вы и чем занимаетесь, то не нужно говорить город и название должности или конторы. Скажите, например, из какой части страны вы родом и в какой сфере работаете. Давайте я начну. Я родилась в Элларе, в городе севернее Хоршема, и занята в издательском деле.

– Вы журналист?

– Нет. Но я не буду рассказывать больше. Теперь ваша очередь.

– Родился я в столице. Работаю в области образования и в одном из департаментов исполнительной власти.

Я ТАК И ЗНАЛА! Преподаватель! Вторая часть высказывания тогда ускользнула от моего внимания.

– Признаюсь, я подозревала, что вы преподаватель.

– Ваше дедуктивное мышление развито лучше, чем инстинкт самосохранения. – Он самодовольно откинулся на спинку стула. Только сейчас я заметила, какой у него низкий и глубокий голос. Сначала руки, а теперь это. Безликая, за что мне такие испытания?

Но я пресекла лишние мысли. Он хочет поддеть меня? Отлично. Я посмотрела на Моего Незнакомца и очаровательно похлопала ресницами:

– Ну конечно, преподаватель, для студента вы несколько староваты, – слово «несколько» я выделила голосом и продолжила мило улыбаться.

Мой Незнакомец усмехнулся и сделал глоток кофе. Казалось, его ничуть не задело мое высказывание про возраст, а только лишь позабавило. Я протянула ему руку через столик.

– Виола Барнс.

– Профессор Норт. – Незнакомец взял мою руку и пожал ее теплой ладонью. Мой взгляд скользнул по его фигуре, лицу и задержался на глазах. В этот момент он посмотрел на меня, и время как будто бы остановилось. Появилось ощущение, что тысяча нитей связала нас в этот момент. Никогда в своей жизни не испытывала ничего подобного.

Притяжение было настолько сильным, что наши лица невольно приблизились друг к другу. Вдруг я услышала резкий звук клаксона.

С неохотой мне пришлось первой оторвать взгляд, чтобы посмотреть в окно: прямо напротив кофейни стоял кэб, из которого махал Хьюго. Когда он увидел, что я обратила на него внимание, он постучал по циферблату воображаемых часов.

Не понимаю, что ему нужно, но, зная брата, лучше пойти. Если он куда-то торопится, то, скорее всего, это действительно важно. Мой Незнакомец тоже заметил его. Чтобы занять руки, я взяла чашку и допила кофе, а потом поднялась со своего места.

– Была рада встрече, но мне пора. Мой брат почему-то машет мне как ненормальный, пойду узнаю, что ему нужно. – Прядь моих волос скользнула по щеке Моего Незнакомца, когда я наклонилась к нему и тихо сказала: – Одежду я завтра оставлю у Илли.

Он посмотрел на меня в ответ, глубоко вздохнул и едва заметно кивнул.

Я подхватила сумку, остаток кренделька и убежала, махнув Илли на прощание. Забытая записная книжка осталась одиноко лежать на столике, покрытом яркой скатертью. В моих мыслях был только профессор Норт.

Глава 3

Виола

Дверь кэба захлопнулась, и я уселась на заднее сиденье с крендельком в руке.

Автомобиль затрясся и резко тронулся с места, да так, что меня откинуло назад. Из-за открытого окна в салоне сразу запахло выхлопными газами. Пришлось закрыть его, отчего тотчас стало невыносимо душно. Все-таки не зря я люблю пешие прогулки.

– Что случилось? – спросила я брата, пока тот жадно смотрел на кренделек.

– Утром пришла записка, что нас ждут в Академии. Преподаватель, ответственный за набор слушателей, заинтересовался нами.

– Но, Хью, я не готова! Вдруг я не смогу нормально ответить на все вопросы? – Паника накрыла с головой, словно меня вызвали к доске, и я не знаю, как решить пример по арифметике.

– Там не будет академических вопросов, это всего лишь собеседование. Знания подтвердят наши дипломы. – Пока я пыталась убедить себя, что собеседование лучше экзамена, брат исхитрился откусить кусочек от моего кренделька. В отличие от меня, потеря аппетита от волнения его не беспокоила.

Кэб затормозил у кованых ворот Академии. Очень надеюсь, что он прав и экзаменационных вопросов не будет, иначе дальнейшего образования нам не видать.

Дверь кэба заело или мне попросту не хватило сил, но Хью пришлось обойти автомобиль и помочь мне выйти. Платой за помощь был остаток кренделька, но я совсем не возражала. Застыв, я смотрела на здание Академии. Теперь это не просто часть города, а место, где я, возможно, буду учиться.

Магическая Академия Кольера впечатляла. Каменные стены с чугунными готическими воротами отделяли ее территорию от остального города.

Массивный замок из песчаника с внутренним двором и круглыми угловыми башнями с зубчатыми навершиями выделялся суровой, подавляющей красотой. Увидев его впервые, у меня перехватило дыхание, а на глаза, я сама не знала почему, навернулись слезы.

Сооружение окружали столетний парк и сад, цветущий круглый год. Климат там поддерживали студенты факультета Ведовства и Чар. Говорят, у них даже был специальный предмет, практические работы по которому проходили именно здесь.

Внутри Академии никого не наблюдалось, и наши шаги эхом отдавались в пустых каменных коридорах.

Не представляю, откуда Хью знал, куда нам идти, но он ловко петлял по широким коридорам, словно бывал здесь не раз. Огромные гобелены, картины в массивных рамах, деревянные скамьи и высокие двойные двери мелькали, поочередно сменяя друг друга. Сама Академия походила скорее на особняк, нежели на учебное заведение.

Длинная, почти бесконечная лестница окончательно добила меня. В тишину кабинета я вошла, практически задыхаясь.

– Доброе утро, господа, – поздоровался Хьюго. За прямоугольным столом сидели двое мужчин возраста моего отца. Один из них поднялся, чтобы поприветствовать нас.

– Здравствуйте. Позвольте представиться – Рольф Скиннер, ректор Академии. – Хью явно растерялся: никто не ожидал вести беседу с самим ректором.

– Виола Барнс, рада знакомству. – Я шагнула к столу и кивнула обоим преподавателям. Брат подошел следом и тоже представился.

– Присаживайтесь. – Ректор указал на два стула напротив. – Не волнуйтесь, это просто беседа, никаких теоретических вопросов, обещаю. – Когда все сели, он взял одну из двух папок и открыл ее.

– Мисс Барнс, расскажите, пожалуйста, о вашей работе. Здесь указано, что вы писатель. Признаться, я здесь именно из-за этого. Ваше заявление случайно попало мне в руки и заинтриговало. Двери Академии всегда открыты для представителей творческих профессий.

Никакого давления, абсолютно никакого. Ректор на вступительном собеседовании? Почему бы и нет? Я сделала глубокий вдох.

– Да, я пишу детективные рассказы для газет и журналов. В основном для «Ласточки Хоршема», – воодушевленно ответила я, надеясь, что на этом вопросы про работу закончатся.

– Весьма популярное издание. – Ректор кивнул, продолжая изучать документы в папке. Затем, не поднимая головы, продолжил: – У меня как раз есть с собой несколько ваших рассказов. Я взял на себя смелость принести их на собеседование.

Дохлый гоблин, за что? Обычно я с удовольствием рассказываю о работе, но не уверена, что ректору понравятся истории о расчлененных трупах или разбухшем утопленнике. Красочными описаниями последней я особенно гордилась, но надеялась, что он захватил с собой не ее.

Ректор надел очки в тонкой золотой оправе и зашелестел газетными листами. Наконец, вытащил один из стопки, положил его перед собой и заговорил:

– Например, вот этот рассказ про мужчину, который утонул. – Везет так везет, да, Виола? – Расскажите, почему вы выбрали именно эту историю, как работали над ней. Ах, да, и предоставьте краткое содержание. Боюсь, мой коллега не успел ознакомиться с вашими текстами.

Второй преподаватель открыто скучал. Я посмотрела на него в тот самый момент, когда он широко и со вкусом зевнул. С самой доброжелательной улыбкой, на которую только была способна, я заговорила:

– Об этой истории я узнала от моего «информатора». – В конце концов, моя экономка один из самых проверенных источников. – А детали убийства нашла в судебном архиве. Остальное – мое воображение. – Я коротко пересказала содержание: как мужчина повздорил с женой, а та подговорила любовника избить его и сбросить в реку. Труп нашли спустя неделю.

– Виола стесняется пересказать описание покойника, – влез в разговор Хью. – Но, Темные боги, это что-то! Позвольте. – Он потянулся за листком с рассказом. Ректор замешкался, но все же отдал его. – Вы выбрали отличную историю. Есть здесь один абзац. – Он пробежал глазами по заметке, пока с торжествующим видом не принялся читать вслух: – «После семи дней пребывания в воде цвет кожи покойного стал походить на перепелиное яйцо». – Второй преподаватель побледнел, а Хью все продолжал: – «Когда тело погрузили в телегу-катафалк, оно взорвалось прямо на носилках, забрызгав всех…»

Громкий кашель прервал чтение. Цветом лица второй преподаватель почти сравнялся с описанным покойником. Только пятен не хватало. Похоже, у бедняги слабый желудок.

Ситуацию сгладил ректор. К моему удивлению, он абсолютно спокойно отпил кофе из чашки, посмотрел на меня оценивающим взглядом и заговорил:

– Следует отдать должное вашему воображению, описание покойника получилось крайне, – замолчал он, подыскивая слово, – реалистичное. Однако расследование подкачало, их, к сожалению, так не ведут. Если эту заметку увидит Дознаватель, то поднимет ее на смех.

Замечание о плохом описании следствия меня задело. Нет, я знала, что это моя слабая сторона, но одно дело знать, а совсем другое – слышать подобное от ректора.

– Я прекрасно понимаю, что следствие получилось менее реалистичным, но откуда мне знать, как все происходит на самом деле? – со всей доступной мне гордостью ответила я. – Именно поэтому я здесь: хочу узнать больше о работе Дознавателей. – О своих планах продвинуться по карьерной лестнице и уйти из бульварного издания в более респектабельное я умолчала.

– Похвально, весьма похвально, – улыбнулся мне ректор, взял вторую папку и перевел взгляд на Хью. – Теперь перейдем к вам, мистер Барнс. На каких дисциплинах вы фокусировались во время обучения в лицее?

Следующий час мы с братом отвечали на всевозможные вопросы: где мы учились, какие предметы проходили, чем зарабатываем на жизнь. К концу этого допроса мне пришлось вытереть вспотевшие ладони о брюки. Я уже начинала сомневаться в правильности своих ответов. Зовут ли меня Виола? Действительно ли я пишу рассказы?

Скребущее чувство тревоги ворочалось где-то внутри. Может, не стоило рассказывать, что я пишу о преступлениях? Вдруг нас не примут из-за этого? Жеваный крот, как все сложно.