– И мы заживем долго и счастливо втроем? – истерично смеюсь. – Ты совсем больной или прикидываешься? Пока я подыхала от боли, ты повез свою шлюху с сыном на море. Пока мне делали операцию и я чуть не умерла, ты трахал ее в номере «Риксоса». Это твоя любовь? Знаешь, кто сидел здесь до трех ночи и ждал результатов операции? Наша домработаница, твой водитель и мои подруги. А тебя не было! Почему? Потому что ты любишь себя. Ты придумал себе полигамию, прикрылся древними традициями, которым нет места в современном мире, и ходишь довольный, что у тебя две женщины. Хочешь усидеть на двух стульях, дорогой муж? Так жопа твоя не потянет, – я уже кричу на всю палату, а он смотрит на меня ошалевшими глазами. Ну что, милый, смотри, какой ящик Пандоры ты открыл. – Запомни, Мустафин: я никогда не буду твоей байбише. Я подаю на развод, забираю дочерей, и мы живем своей жизнью. И да, скоро с тобой свяжется мой адвокат. Будем делить совместно нажитое.

– Ты не сделаешь этого! – с угрозой в голосе выдал Рустам.

– Хочешь поспорить?! – кричу в ответ, и в этот момент дверь в палату открывается и входит Арсен Ильясович.

– Что здесь происходит? – грозно спрашивает он, глядя поочередно то на меня, то на Рустама.

– Ничего, мы с супругой разговариваем, – твердо отвечает Рустам, ожидая, что доктор выйдет.

Арсен Ильясови смотрит, как я тяжело дышу и как дрожат мои пальцы. Он подходит ближе, берет меня за руку и нащупывает пульс. Молчит, смотрит на часы.

– Айлин, вам нельзя волноваться. Сейчас попрошу, чтобы вам измерили давление, – говорит он и смотрит на мужа. – А вы покиньте, пожалуйста, палату.

Арсен указывает Рустаму на дверь, но тот и не думает уходить.

– Это моя жена. Я имею право здесь находиться.

– Это моя пациентка, и я действую в ее интересах.

Рустам не двигается. Они с Арсеном прожигают друг друга глазами. Эта безмолвная дуэль меня пугает.

– Мне вызвать охрану, чтобы вас вывели? – спрашивает строго Арсен.

– Доктор, а ты не слишком много на себя берешь? – нагло бросает ему Рустам.

– Не слишком. Я заведующий этим отделением, и, если надо, я выведу вас сам.

Рустам смотрит на меня с сожалением и гневом. Он не ожидал такого монолога, но я рада, что выговорилась. Мне нужно было высказать всё, что думаю. И это мой первый шаг к новой жизни без Рустама.

Глава 11

Рустам

Этот врач начинал действовать на нервы и бесить. Появился в самый неподходящий момент, еще и выгнал из палаты. С Рустамом никто и никогда так не разговаривал. На работе все ходят по струнке, дома дочки льнут и ластятся, Томи заглядывает в рот, а Айлин… О, эта женщина оказалась полна сюрпризов. У нее прорезался голос, и, когда она злилась, была еще прекрасней. Но она утекала сквозь пальцы, и он уже не знал, как ее удержать.

Улан позвонил ему в час ночи и сказал, что Айлин в больнице и она при смерти. По словам водителя, когда он уезжал из дома, она уже чувствовала себя неважно, а ночью позвонила Раушан и сказала, что нужно привезти вещи хозяйки в больницу. Сон как рукой сняло. Он вышел из спальни в гостиную шикарного номера люкс, чтобы не будить спящую рядом Томирис. Сразу же позвонил секретарше. Сонная женщина туго соображала, и Рустаму пришлось уже кричать, что ему надо вылететь в Алматы первым же рейсом. На шум из комнаты вышла Томирис в шелковой сорочке. Она подошла к креслу, на котором сидел Рустам, и сзади обняла его за плечи.

– Жаным, идем спать. Я не могу без тебя, – соблазнительно шепнула она ему на ухо.

– Иди спать, милая. Мне надо решить вопрос с билетами на завтра, – нервно ответил он.

– С какими билетами? Ты же говорил, мы здесь на четыре дня. Мы же только прилетели и хотели отдохнуть! – возмутилась Томи.

– Моя жена попала в больницу. Она при смерти на операции. Я должен быть рядом, – отчеканил он. – Я поеду, вы с Тамерланом останетесь.

– Но жа-а-ан, – Томи обошла кресло и села перед Рустамом на колени, – чем сейчас ты можешь ей помочь? Она всё равно в больнице. А у тебя переговоры, работа. И мы же хотели провести время втроем, – она прошлась указательным пальчиком вдоль его бедра – от колена и выше. – Ты же обещал, любимый, что после работы поплаваешь с нами. Сынок так тебя любит.

Рустам посмотрел на Томирис и еще раз поразился тому, какая она красивая и обворожительная даже без косметики, даже полусонная и безоружная. Он потянулся вперед и коснулся пальцами ее подбородка. Томи маняще открыла рот, приглашая его в новую сексуальную игру. Но неожиданно проснувшаяся совесть заставила его резко встать и подойти к окну.

– Иди спать, Томи. Я всё равно полечу. Это не обсуждается. Айлин так же дорога мне, как и ты.

Он повернулся к большому панорамному окну и посмотрел на тихое Каспийское море. Свет в комнате горел, и в стекле отражался свет люстры и силуэт Томирис. Она грациозно продефилировала к нему, обняла со спины, обвив талию руками.

– Хорошо, я приму любое твое решение, дорогой. Всё же она старшая жена. Но могу я попросить тебя кое о чем?

– Конечно, – устало ответил он.

– Поцелуй меня перед сном, – чарующим низким голосом прошептала она ему в ухо, запустив молниеносную реакцию. Она не лукавила, когда сказала, что знает, на какие кнопочки нажимать, чтобы Рустаму было хорошо. Он развернулся и коротко, даже целомудренно поцеловал ее в губы. Но она резко перехватила инициативу, притянув его за футболку и проникнув в рот языком. Рустама мгновенно накрыло желание, он сжал сильными ладонями ее талию, а затем руки скользнул к ягодицам.

Всё бы закончилось в спальне, если бы не позвонила секретарша и не сказала, что ближайший вылет из Актау в шесть утра. Это значило, что ему нужно было выезжать в аэропорт через два часа. Но ночью пошел сильный дождь. Шквалистый ветер раскачивал деревья и провода. Когда приехал в аэропорт, выяснилось, что рейс задержан из-за погодных условий. Пришлось вернуться в гостиницу и разгребать дела. Утром Рустам позвонил Раушан и спросил, как себя чувствует Айлин.

– В реанимации, – ответила домработница. – В сознание не приходила. Сказали, что она чуть не умерла прямо на операционном столе.

Домработница всхлипывала, а совесть танцевала прощальный танец на пепелище его здравого смысла. Он по-настоящему переживал за жену и гнал от себя дуракцие мысли. Одна из них: что он будет делать, если Айлин не станет? Что он скажет девочкам, ее отцу и подругам?

До клиники добрался только ближе к вечеру и сразу нашел ее врача. Поначалу он показался ему толковым мужиком, но ему не понравилось, с какой враждебностью и даже неприязнью хирург на него смотрел. Разве врачи не должны быть беспристрастными? А этот глядел осуждающе, оценивающе.

О том, что жена пришла в себя, Рустаму сказала всё та же домбработница. Несколько дней Айлин провела в реанимации, а теперь ее перевели в палату. Но на звонки Айлин не отвечала. То сбрасывала, то писала короткий ответ: «Перестань мне звонить». Тогда он решил поехать к ней лично, когда вернется из Астаны.

Рустам дико соскучился по ней: такой родной, домашней, красивой. Это была уже другая красота: спокойная, утонченная, исключительная. Когда Рустам вошел в ее палату, то увидел, что она спала. Измученная, осунувшаяся и бледная – она полулежала на больничной койке и казалось очень хрупкой и уязвимой. Рустам больше не мог бороться с собой, ведь он так давно не касался ее. Он погладил ладонью ее щеку, и она отозвалась на его ласку. А когда проснулась, то вся магия растворилась.

Айлин знала, что он улетел в Актау вместе со второй семьей. Ему нечем было крыть. И тогда он решил ей открыться, признаться, что любит сразу двух женщин и ничего не может с этим поделать. Они обе поселились в его сердце и раздирали его в разные стороны. Одна – нежная, умная, утонченная, родная. Другая – сексуальная, чувственная, манящая и безупречная. И если Томирис смиренно принимала правила игры и была готова быть младшей женой, то Айлин отвергала даже мысль об этом. Он злился и на нее, и на себя. За то, что посмел полюбить еще одну женщину и не сдержал обещание, данное много лет назад.

Жена вышла из себя, кричала, ругалась. А потом появился этот хирург. И он уловил, как другой мужчина смотрел на его женщину, взял ее за запястье, чтобы прослушать пульс, и заметил на лице Айлин легкий румянец и смущение. От Рустама не ускользнуло и то, что этот докторишка имеет реальную власть над его женой. Она его беспрекословно слушает.

Выйдя из больницы, Рустам в первую очередь позвонил начальнику своей службы безопасности и поручил найти всё, что получится, на Арсена Сеитова. Слишком уж резвый этот доктор. Чересчур самоуверенный. Но даже у таких, как он, есть слабые места и свои скелеты в шкафу.

На следующий день Рустаму позвонил отец и недовольным голосом попросил приехать. Тогда еще он не думал, что родители знают о его токал и внебрачном сыне. Да и некому было рассказывать. Но он ошибся.

Мама при встрече была сдержанна, поцеловала в обе щеки и спросила, как Айлин и дети.

– Нормально всё, мама. Девочки через десять дней прилетают.

– А Айлин когда выписывают? – спросила Дарига и пристально посмотрела на сына.

– Откуда ты знаешь, что она в больнице?

– Есть такое замечательное изобретение. Мобильный телефон называется, – хмурилась мама. – Позвонила ей и узнала.

– И что ты еще узнала? – Рустам шумно выдохнул.

– Достаточно, – губы женщины сейчас напоминали тонкую ниточку. Это значило, что мама злится.

– Меня потому позвал отец?

– Иди, – только и смогла ответить она.

Он дошел до отцовского кабинета и постучал в дверь. Услышав грозное «войди», дернул ручку и через секунду оказался внутри. Отец сидел за массивным дубовым столом и читал документы. Рядом стоял стакан с водой. Увидев Рустама, Ерлан Габитович поднял свой взгляд и посмотрел на сына поверх очков.

– Сядь, – строго сказал он, и Рустам подчинился. Уж кого-кого, а отца он безгранично уважал и боялся. В 90-е он сколотил огромное состояние, не запятнав себя связями с бандами. За это Ерлана Мустафина очень уважали.

– Ты хотел со мной поговорить? Что случилось?

Ерлан отложил документы и насупился.

– Случилось. Ты, сосунок, чем думал, когда токал завел?! – перешел он на крик. – Какого хрена, я тебя спрашиваю?! Дома жена – умница-красавица, дочки замечательные, а тебя, кобель ты блохастый, на сторону потянуло? Как мне в глаза людям смотреть? Тебя уже видели в Актау с какой-то девкой и ребенком. Ты, твою мать, даже не шифруешься и в открытую гуляешь?!

– Так получилось, – без тени сожаления и страха сказал Рустам. – У меня вторая семья. Жена и сын Тамерлан, ему полтора года. Я от них не откажусь.

Ерлан соскочил и подлетел к сыну. Тот встал с кресла и оказался лицом к лицу с разъяренным отцом.

– Повтори, что ты сказал?! – кричал он. – Жена и сын, которому полтора? Ты сколько Айлин обманываешь, придурок? Ты хоть понимаешь, чем это нам грозит? У нас проект строительства НПЗ. Мы одни из акционеров благодаря Талгату. Как думаешь, что он с тобой сделает, когда узнает, что ты обидел его дочь? Да он тебе яйца оторвет и в жопу засунет, а я его даже удерживать не стану. Ты, бл**ь, понимаешь, к чему привело твое неумение держать хозяйство при себе?

– У Талгата самого рыльце в пушку. Или ты забыл, что он завел токал в Астане, пока Айлин с матерью были здесь? И он тоже на две семьи жил, и его младшая жена даже сына родила. Так что, не ему меня судить и меня учить.

Ерлан так разозлился, что со злости ударил сына кулаком по лицу. Рустам пошатнулся, но стерпел. Мужчина дотронулся пальцами до горящей скулы и снова вытянулся, будто ничего и не было.

– Ты что, не понимаешь, что он из-за этого до сих пор чувствует себя виноватым перед ней? Одно ее слово, и он тебя похоронит. Нас похоронит!

– Не похоронит. Формально мы не ведем с ним дела.