Правда, вчерашний переход дался Юте тяжелее всех остальных. После ночёвки она так и не пришла в себя, вздрагивая от малейшего скрипа. Девушке вручили крепкий травяной отвар и посадили у костра собраться с мыслями. Некоторое время она бездумно пялилась в стиснутое камнями пламя, и лишь исписанные неразборчивыми каракулями бумажки смогли её расшевелить. По крайней мере, она немного оживилась.

Я уселся рядом, тоже прихватив себе отварчика, и вместе мы стали перебирать один лист за другим. Кое-что пришлось отложить сразу из-за полной нечитаемости. Курица с бодуна и то лучше бы справилась, никакой дополнительной шифровки не надо. Вроде это были путевые заметки, но в таком виде их проще к отхожему месту отнести – хоть какая-то польза будет. Другие бумажки по ценности ушли не сильно далеко. Например, описание находок, которые мы всё равно не могли утащить, вроде ржавого аппарата в одной из раскопанных ям на отшибе. Там покоилось нечто подобное ржавому трактору на ножках вместо колёс. Корпус частично раскурочили, только ничего интересного вытащить не смогли. Дилетанты. Их бы на «Возрождение», курсы повышения квалификации пройти. Там сразу научат, как надо древние машины курочить.

Нашёлся даже поимённый список отряда, откуда успели вычеркнуть шестерых. Зачем это нужно, если вся информация содержится в операционной системе командира и его заместителей, я так и не смог понять. Странный какой-то отчёт.

Куда больше меня заинтересовали долговые расписки. А точнее, история, которую те поведали при должном рассмотрении. Ребята нагребли кредитов для закупки рабочего инструмента и невольников и только потом отправились в путь. Вернись они с пустыми руками, им самим грозило примерить стальной ошейник. Особо серьёзная сумма в двести тысяч кат принадлежала купцу из Хэна по имени Генпаку. Вместе с отпечатком его большого пальца вместо подписи красовался оттиск покойного командира по кличке Шрам. Отдавать ему пришлось бы ровно в два раза больше, так что он буквально заложил самого себя. А ещё немаленький дом в центре столицы. Вряд ли бы ему поверили под честное слово.

Разумеется, это всё копии, а оригиналы хранятся в Торговой гильдии. Уж там знают, как оповестить стражу с полицией, да и охотники за головами не дремлют. Возможно, смерть для авантюристов стала не самым плохим из возможных исходов…

Расписку я приберёг вместе с парочкой других не менее любопытных документов. И даже попросил Юту составить ещё один, благо нашлись пустые листы, а также нехитрые письменные принадлежности. С этим она справилась без проблем, в отличие от стрельбы. Вроде и арбалет проще некуда, и условия тепличные, однако у неё не вышло поразить простенькую мишень даже с десятой попытки.

Хорошо хоть у меня хватило ума устроиться поодаль от наших, дабы никого не зацепить шальным болтом. И всё равно проходящая мимо Двойка не удержалась от язвительного комментария:

– Мазила криворукая…

Зная богатый лексикон Тары, это она практически любя пожурила неумёху. Уж я-то знаю – наслушался всякого, в том числе в адрес лучших подружек. Однако Юта всё равно приняла критику слишком близко к сердцу.

– П-простите, хозяин! – пискнула девушка, съёжившись. – Я плохо вижу…

Ствол дерева, который я нарёк условным противником, находился от нас метрах в тридцати. Отсюда я мог различить каждую трещинку в коре, напоминавшей хвойную. Если сильно не вглядываться, можно подумать, что мы и правда торчим на греческом побережье. Хотя чуть дальше торчала всякая экзотика, вроде пальм и сизых колючек.

К сожалению, у меня не было при себе знаменитой таблицы Сивцева для проверки зрения, так что пришлось импровизировать. Как выяснилось, с глазами у нашего медика действительно имелись проблемы. Уже с десяти метров она не могла точно назвать количество болтов у меня в руке. Налицо серьёзная близорукость, хоть на курсы лазерной коррекции её записывай. То-то мне показалась странной её неуверенная походка…

Да она ж слепошарая!

Как-то привык уже, что все вокруг здоровы. Здесь не пересаживают окуляры роботов – уж очень они отличаются от человеческих по строению. За большие деньги могут вставить красивую стекляшку в глазницу, чтобы не смущать посторонних. Либо приходится носить пиратскую повязку, как нашему кузнецу. В святой нации любой апгрейд карается законом, даже такой безобидный.

Но если уж глаза на месте, обычно с ними не бывает проблем. С другой стороны, у бедняжки половина черепа перепахана. Некоторые рубцы видны до сих пор, остальные скрывают подросшие волосы необычного пепельного цвета. Вряд ли сам профессор Шаан знает, как сильно пострадал её мозг. Судя по его словам, он едва ли не лопаткой собирал его обратно. Вполне возможно, некоторые повреждения оказались необратимы. Даже для всемогущей Панацеи.

Ладно, девчонка она сообразительная, спору нет. Всё схватывает буквально на лету, да и с координацией никаких проблем не наблюдается. Иначе как бы она проводила сложнейшие операции? А вот со зрением беда.

В итоге пришлось отказаться от идеи второго арбалетчика вместо выбывшего охотника. Подстрелит ещё кого-нибудь сослепу – будет больше вреда, чем пользы.

Тем временем ребята закончили обыск, заодно скинули все останки в ближайшую яму. Так себе братская могила получилась, но всё же лучше, чем ничего. Из амуниции нам достались лишь три кольчуги грубого плетения да парочка нагрудников. Даже не кирас, вот только в сплошном латном доспехе здесь можно запросто свариться. Жара и влажность просто зашкаливали, особенно когда на небе окончательно разошлись тучи.

День обещал быть солнечным, а точнее – материнским. Ох уж эти местные названия…

Правда, сегодня светилу предстояло встретиться со своими дочурками. Это я видел невооружённым взглядом, да и вчера темнело весьма заметно. Всё-таки здешние луны куда крупнее нашей земной. А ещё их целых две.

Против затмений у меня никаких предрассудков нет, в отличие от многих аборигенов. Тем более что благодаря одному из них мы с подельниками оказались на свободе. Однако теперь торопиться точно никуда не стоило, поэтому отряд не покинул карьер, а отправился отдыхать.

Спустя час парочка кулинаров наконец-то закончила возню с крабами, представив на наш суд наваристую похлёбку. И на мой вкус, оказалось весьма недурно. Чуток специй поострее, и можно в семейном азиатском ресторанчике подавать. А уж в сравнении с взрослой особью, которой пришлось давиться накануне, просто небо и земля. Отдельные личности даже мычали от восхищения, обжигая губы и языки от жадности.

– Это всё Изнанка, – честно признал Хоп. – Я бы в жизни не догадался воду поменять!

В лагере стояла целая жестяная бочка примерно на полтора куба, которую мы не могли прихватить с собой при всём желании. Хотя тара поменьше тоже нашлась, к неудовольствию нашего рогатого грузовоза. Но кто бы его спрашивал.

– Поздравляю, – кивнул я бывшей невольнице. – Отныне ты штатный повар отряда.

– А дальше? – спросила она, прищурившись.

– Мы насильно никого не держим, подруга, – уверил я её. – Доберёмся до обжитых мест, и можешь валить на все четыре стороны. Без ошейника и с причитающейся долей. Это всех касается.

Двойка издала возмущённое фырканье, чуть не облив себя горячим бульоном, в котором плавали набухшие коренья и овощи из разорённых запасов в компании кусочков крабового мяса. Однако переубеждать меня заместительница не стала и продолжила трапезу. Очевидный прогресс. Вот Шест и бровью не повёл. Хочется господину сорить деньгами – его полное право. Для самурая мирские блага вторичны, он больше печётся о том, чтобы не запятнать свою честь и доброе имя. Прикажи я сдуру вырезать мирную деревню, результат будет ровно таким же. Это не его грех, а мой личный, мне за него и отвечать. Он же не более чем исполнитель, приложение к оружию, можно сказать.

Весьма удобная философия, хотя большинство воителей она до добра не доводит. Да и самого Шеста излишняя исполнительность лишила обеих ног и едва ли не головы. Но сейчас бравый сержант обрёл внутренний покой и казался непоколебимым. Особенно после обретения полноценной качественной пики, хоть и охотничьего толка. Это уже не простая палка – внутри древка располагался металлический сердечник в виде трубки, насколько я понял. Выходит куда увесистее обычной деревяшки, зато прочнее. А противоположный конец и вовсе представлял собой запаянную ступу. Её и о камни не сотрёшь, опираясь на орудие подобно дорожному посоху при ходьбе, и врезать ею можно так, что мало не покажется. Любой дубине на зависть.

Мы никуда не торопились, и поздний завтрак незаметно перетёк в обед. Глазомер меня не обманул – небесные тела всё-таки встретились, и округа стала погружаться в ложные сумерки. Поэтому большая часть искателей была предоставлена самим себе. Разве что по округе запретил шастать, и уселись мы в том же здании. Кто-то подгонял трофейную броню или перевязь с оружием, некоторые трепались друг с другом о всякой ерунде, а кое-кто вроде Доски с Молотильщиком решили вздремнуть. Я же занялся прокладыванием будущего маршрута, благо света от костра вполне хватало.

Обновлённый спутниковый снимок не выявил отличий на прилегающей местности, кроме слегка истончившейся береговой полосы, поэтому стоило сосредоточиться на картах. Несколько похожих «пустых» отметок, которые находились слишком далеко, я вычеркнул. Возможно, глянем их на обратном пути, но, скорее всего, там ничего интересного. Следующим этапом стоило навестить заштрихованный овал, после чего уходить в глубь полуострова…

Мои размышления в полумраке оборвал громкий раскатистый звук, переполошив даже спящих. Больше всего он походил на рёв реактивного самолёта на низкой высоте. Или же какого-нибудь гаражного болида со снятым глушителем. Аж волосы на голове приподнялись, а по телу загуляли мурашки, заставив руки против воли натягивать тетиву арбалета. Остальные члены отряда тоже проявили солидарность, сжимая в руках оружие.

Рёв оборвался так же внезапно, как и возник, после чего на нас обрушилась тишина. Ещё более нервирующая, чем сам звук. Идти куда-то категорически расхотелось, даже когда затмение полностью закончится и снова рассветёт.

Совершенно некстати вспомнилось говорящее название полуострова. И теперь я готов поставить вторую руку на отсечение, что это ни хрена не ветер между сопок гуляет…

Глава 5

Не знаю, какому там тираннозавру наступили на больную мозоль, но чьих-либо следов нам так и не удалось обнаружить. Будто и впрямь мимо нас прогудел истребитель. Каждый раз обещаю себе перестать удивляться, и снова этому проклятому миру получается меня изумить до глубины души. Надо бы другое слово использовать, но пусть будет это. Изумлённым быть как-то поприятнее, чем охреневшим.

А ещё лучше остаться живым, поэтому мы поспешили покинуть район карьера. Следующую ночь провели на узкой вершине одного из холмов с обрывистыми склонами. Забраться туда было не так просто, но трудности того определённо стоили. Единственный подъём я взял на прицел сразу всеми орудиями и спал вполглаза, готовый в любой момент дать залп. К счастью, обошлось.

Теперь излишне тихое поведение местных обитателей уже не вызывало вопросов, особенно когда мы обнаружили в одной из прогалин разорванного краба. Далеко забрёл бродяга, за что и поплатился. Характер повреждений был странным и мало походил на результат действия оружия. Как будто монстру в полтонны весом просто поотрывали лапки к Окрановой матушке, после чего забили в каменистый грунт, смяв прочнейший панцирь. Вариант ДТП с дорожным катком отпадал, хотя тут вполне мог бродить шальной трактор ещё с древних времён. Один такой комбайн я своими глазами видел в Мочалке. Толпу дикарей он скосил мимоходом, спасибо хоть за нами не погнался.

Лишь на следующий день в одной из топких прогалин нам попались отпечатки человеческих ног. В обуви, причём совсем свежие. Глиняные края ещё не успели подсохнуть и заполниться мутноватой водой. С утра поливало как из ведра и распогодилось ближе к обеду.

Очень странная встреча. Поодиночке тут без крайней нужды не ходят, если не хочешь стать добычей. Даже охотники предпочитают выходить на дело с коллегами. И то не всегда помогает.