Если бы она попала в психушку – я бы её украл.

Если бы кого-то убила – сел бы вместо неё.

Получается, на всё готов.

Только ей ничего этого не нужно.

Пассажирская дверь открывается. Причина моих страданий садится в машину и делает музыку тише.

– Ты мешаешь людям спать.

– Я щас уеду, – кладу руку на ручник.

– Ты пьян.

– Похер.

– Можешь разбиться или сбить кого-то.

– Похер.

– Умрёшь или сядешь в тюрьму.

– Выйди из машины.

– Не хочешь меня видеть?

– Не хочу.

– Почему тогда приехал?

– Клоун потому что.

– Клоун? Ну тогда рассмеши меня!

– Он держал меня за талию, а я его – за идиота. Мы сидели и болтали: он – о любви, а я – ногой.

– Я не считаю тебя идиотом.

– Да? А кем тогда?

– Другом.

– Меня уже тошнит от этого слова. Лучше называй придурком.

– Придурок!

Усмехаюсь. Качаю головой, потому что в штанах резко стало тесно.

– Что ты улыбаешься?

– Вспомнил, какая ты сука, – и член встал.

– Ты пьян.

– Пьяный идиот.

– Хватит. Пойдём, переночуешь у меня.

– Я не пойду, – продолжаю улыбаться. Идиот ведь. Клоун. – Посплю в машине.

– Пойдём!

– Лар, иди нахер. Сказал же, что не пойду!

– Отлично! Тогда я тоже буду ночевать в машине!

– Это ещё зачем?

– Прослежу, чтобы ты никуда не сорвался в таком состоянии.

– Выйди из машины.

– Не выйду.

Выхожу сам, обхожу капот, распахиваю пассажирскую дверь и, ухватив девушку за предплечье, грубо выдёргиваю на улицу.

– Охренел?! – отвешивает пощёчину.

Спасибо, что не джеб.

Ненависть, страсть, боль. Такая родная, что я никто без этой боли.

Прижимаю её маленькое тело к задней двери, целую в губы.

С ненавистью. Кусая до крови. Страстно и горячо. Всасываю её губы в себя вакуумом, так сильно, что она стонет от боли.

– Я хочу тебя, – шепчет, задыхаясь. Царапает футболку на моей спине, хватает ткань, задирает наверх, снимает.

Тело рвёт изнутри разгорающийся шторм.

Я хочу её не меньше, а может, даже больше. Как подросток, который впервые видит женское тело вживую.

Башню сносит.

– Лар, выходи за меня.

– Что? – смеётся мне в лицо. – Куда?

– Замуж.

– За проститутку? А твои клиентки одобрят? Или мы вместе будем их обслуживать? Тройничок, групповуха? Ты как предпочитаешь? ЖМЖ или МЖМ? А что, хорошая идея! Ты будешь спать с женщинами, я – с мужиками. Откроем бордель. Заживём!

– Дура! – ухватив её за плечи, толкаю спиной на машину. Но этого кажется недостаточно. Сжимаю за горло. Душу. – Дура, я же тебя убью!

– Давай! – смело, с вызовом сипит мне в лицо. Почему до сих пор не нокаутировала? Почему позволяет?

– Я тебя ненавижу! – выхожу из себя. Отпускаю её горло и вижу отпечатки своих рук на нежной шее.

Нет. Только не это. Как я мог.

– Прости, – прижимаю её к двери, целую шею. – Я не хотел, – шепчу, оставляя поверх этих синяков другие – от засосов.

Она кайфует от моих поцелуев. Крутит головой, подставляет наиболее чувствительные участки шеи.

– Мы оба больные, – шепчет.

– Нет, – облизываю шею от уха до уха. – Это все вокруг больны, одни мы нормальные.

Резким движением разворачиваю её лицом к машине, и она послушно оттопыривает попку. Опускаюсь на корточки, стягиваю с неё джинсы ровно настолько, чтобы показалась киска. Ныряю лицом между ягодиц, ласкаю гениталии, попку, расстояние от ануса до лоснящейся, пульсирующей щели.

Человек проживёт без воды всего три дня.

Я умру через день без её влаги.

Это мой личный жизненный нектар, эликсир здоровья и душевного спокойствия. Глотаю её возбуждение и не могу напиться.

Она двигает бёдрами в ответ, бьёт ладошкой по холодному тонированному стеклу в приступе агонии. Либо мы одни больны в этом мире, либо мы единственные нормальные люди во вселенной.

Я поднимаюсь, прижимаюсь к ней всем телом, хочу её чувствовать, хочу дышать её страстью.

Температура тела становится опасной для жизни.

В голове – сотрясение, но я не ударялся.

Не в силах терпеть, оттягиваю резинку трусов вниз, одной рукой достаю член и надавливаю в половые губки. Он скользит внутрь и тут же сдавливается со всех сторон. Головка упирается во что-то мягкое. Вытаскиваю и вхожу снова. Ещё и ещё. До конца наружу – до упора внутрь.

Её тело трясёт. Она не стонет и не кричит, только сбивчиво дышит, задыхаясь при каждом вторжении.

До конца наружу – до упора внутрь.

Влагалище постепенно растягивается, слегка расслабляется.

Я теряю контроль.

А он был вообще?

Трахаю её как последнюю суку. Наказываю за всю боль, что причинила, за каждый нервный срыв, за поцелуи без продолжения, за смех над чувствами, за то, что люблю её больше жизни.

Она, закинув руки над головой, обнимает меня за шею, прижимает к себе, душит. Впивается ногтями, рвёт упругую кожу свежим маникюром.

И я прижимаю её сильнее. Трахаю глубже, резче. Плевать на технику, я даже не думаю о том, как именно двигаться, чтобы ей понравилось. Я просто сорвался.

– Дима, – шепчет моё имя, хватается за всё, что попадётся под руку, в данном случае за мои уши. Царапает их. До крови. До боли. До оргазма.

Взрываюсь внутри неё, и она тоже кончает.

– Ещё, ещё, не останавливайся, – просит.

Трахаю, пока член ещё стоит, довожу её до пика наслаждения и постепенно, медленно, возвращаюсь в реальность.

– Только не говори, что после этого я обязана на тебе жениться, – шутит, натягивая джинсы.

Я вижу, как из её киски в трусики вытекает моя сперма. Она надевает их, и наши оргазмы пропитывают тонкое кружево, сочатся наружу.

Это самое дикое, сексуальное, восторженное, что я видел.

Я смертельно болен. Зависим. Теперь уже точно.

Я трахнул её тело, но она поимела мою душу.

Изнасиловала сердце.

– Пойдём, переночуешь у меня, – улыбаясь, тянет меня за руку за собой. И я иду. Как телок на верёвочке.

– Славка у себя, под домашним арестом, – объясняется, заходя в квартиру.

– Мы ему не помешаем? – спрашиваю, снимая обувь.

– Он в наушниках. Обиделся на весь мир.

– Что уже учудил? – ловлю её руку в воздухе, глажу пальцами нежную ладонь.

Она всегда остро воспринимает все проблемы пацана.

– Организовал банду грабителей, – отвечает с усталой грустью.

– Хочешь, я с ним поговорю?

– Нет. Я уже сама… поговорила.

– Надеюсь, без травм?

– Пара ушибов и лёгкое сотрясение – разве это травмы? – усмехается. – Мне нужно в душ. Ты меня немного испачкал.

Эти слова давят на старт, активируют ядерную боеголовку в паху. Цель ясна. До поражения – несколько шагов и пара бесконечных секунд.

– Что ты делаешь? – смеётся, но не сопротивляется.

Сбиваю её с ног, придерживаю за талию и, наступая вперёд, толкаю в открытую дверь ванной комнаты. Ухватив под попу, усаживаю на стиральную машину.

– Дим, мне нужно в душ.

Сперва облизываю нежный участок за ушком, затем захватываю губами мочку, нежно посасываю.

– Слышишь, Дима? – менее уверенно.

Вылизываю ушко – внутри и снаружи, затем сразу второе.

– Дим! – восклицает, когда я дохожу до её самого слабого места – ключицы.

Ни сантиметра её бархатной, раскаляющейся кожи не остаётся без внимания.

Снимаю с неё майку.

Она чертовски красивая.

Девушка всегда богиня красоты в глазах влюблённого мужчины.

Я обсасываю и вылизываю её всю, как VIP-клиентку с безлимитом на поцелуи.

Она расслаблена, просто кайфует. А я кайфую от неё и от этой любви. Сам иду на собственную казнь, сам вручаю в руки палачу оружие.

Она упирается руками в машинку и приподнимает попу, чтобы я мог снять с неё джинсы. Сейчас, в электрическом свете, вижу красные борозды от швов вдоль бёдер.

Целую вдоль каждой. Сглаживаю языком неровности, засасываю кожу на её ногах, плавно переводя внимание на внутреннюю часть бёдер.

– Дим, я ещё не мылась, – останавливает, сжав мои волосы на голове в кулак и удерживая.

Беру пачку влажных салфеток с полки, наспех вытираю её между ног, уничтожаю улики и свою ДНК.

Я хочу видеть это ещё раз.

Как моя сперма выходит из неё.

Хочу кончить в неё. Так сильно, что в голове нет больше никаких мыслей, никаких других желаний.

Ласкаю языком клитор, вбираю цветочный аромат влажных салфеток, который мне не нравится. Мне нравится её естественный запах – сладкий, дурманящий, возбуждающий.

Её благодарное тело сполна награждает живительной влагой; прижавшись к чуть распахнутой щели, всасываю в себя всё до капли. Испиваю до дна сосуд моего личного кайфа.

– Больной, – шепчет Клара. – Сделай так ещё, – просит.

Прижимаюсь губами снова, втягиваю в рот внутренние соки сладкой киски, делаю это дольше и чувствую, что она возбуждается ещё сильнее.

Буквально сосусь с её влагалищем. Французский поцелуй с языком, с заходом внутрь, с ласканием внутренних стенок, вылизыванием половых губ.

Срываюсь, не дождавшись, когда она кончит.

Гонка на выживание. Нужно кончить самому, пока она не одумалась. Или пока я не протрезвел.

Вставляю член, не сдерживаюсь, стону от остроты ощущений.

В такой позе удобнее, чем со спущенными штанами на улице, у машины. Трахаю её быстрее, чем крутится барабан стиральной машинки. Взбиваю сливки из наших выделений.

Ещё сильнее, глубже, по самые яйца, по которым стекают её соки.

– Дима… – стонет, произнося моё имя.

Она на пике, осталось немного.

Малышка сходит с ума, извивается как змея, хватает меня за шею, поверх прежних царапин оставляет новые. И вдруг просто обнимает. Прижимается обнажённой грудью к моей, утыкается носом в шею – и кончает, обнимая.

Я – сразу следом. Наполняю её до краёв своими чувствами и желанием всегда быть рядом.

Все до капли, без сдачи.

Она обнимает и не торопится отпускать.

Я бы убил ради этих объятий – таких, как сейчас, совсем не дружеских.

Так обнимают даже не любовника, а любимого парня.

Запускаю пальцы в её влажные волосы, прижимаю руку к затылку, впечатываю её сильнее в своё плечо.

Закрываю глаза.

А ведь она может залететь.

О таком подарке судьбы даже мечтать не смею. Но тихо надеюсь.

Член, потерявший размер, обезвоженный, выскальзывает наружу.

Опускаюсь перед её раздвинутыми ножками, вижу от первого лица, как жемчужные капли стекают по красивой киске.

Лара подхватывает их пальчиками, растирает по складочкам. Втирает в нежную мокрую кожу. Заходит в себя пальцами, выгребает остатки спермы и снова всё распределяет.

Я хочу её снова.

Но сперва даю девушке принять душ, споласкиваюсь сам и располагаюсь на её постели, уже полностью без одежды.

Увидев стояк, девушка заныла:

– Опять? Нет, Дим, хватит! У меня уже всё болит.

– Я осторожно, – обещаю, пристраиваясь к ней сзади, лёжа на боку.

На этот раз и правда осторожничаю. Боюсь навредить. Двигаюсь медленно, плавно, размеренно. Вхожу в неё не до конца. Сжимаю в ладонях любимую грудь. Целую плечико.

Изнурённый организм девушки отказывается выдавать оргазм. Но я-то знаю, что дорожу осилит идущий. Она обязательно кончит – это вопрос времени.

Спустя час, сменив позу на классическую, где она усталая просто лежит, а я изгибаюсь сверху, появились первые признаки подступающего наслаждения.

Задушив меня в объятьях, растеряв осторожность, она громко вопит мне в ухо, сжимается и трясётся, кусает шею, плачет, смеётся, бредит о том, что видит космос, – и снова плачет.

А мне до финиша – как до луны.

– Поцелуй меня, – прошу её.