После Владимира, другие города меня мало впечатляли и слились в один характерный древнерусский город. Единственно, я очень хотел попасть в черниговский Козельск, который так мужественно сопротивлялся монголам в той истории, но мы прошли этот маленький городок стороной.

В Киев мы входили уже в сумерках, но свое впечатление об этом великом городе сложить я смог. Прежде всего, – это так же столица, но город очень отличается от Владимира. Прежде всего, это степенность и некая высокомерность, как города, так и его жителей. Наверное, чем-то подобным был Рим в период падения империи. Это еще великий город, помнящий величие, но почивающий на прошлом. Владимир же был молодой, голодной до свершений столицей. Деятельной и развивающейся.

Киев кипел, казалось в нем больше ратных людей, чем простых жителей. Может и так, по дороге мы встречали немало обозов, устремленных от города. Позже я еще и узнал, что Василько, который был пока единственным князем в городе, раздал оружие могущих его держать киевлянам. А взявший бразды правления в свои руки выживший на Калке Мстислав Удатный, который прибыл несколько дней назад в столицу Руси, не рискнул отменять популярное в народе решение о раздаче оружия.

Глеб Всеславович уехал, оставив нас в пригороде. Спать нам пришлось на земле, и обустраивать импровизированный лагерь, огораживаясь повозками и выставляя дозоры. На следующий день вернулся Глеб Всеславович в прескверном настроении.

– Учора послы прибыли от татар, – начал Глеб Всеславович. – Замириться хочат, Мстислав Удатны почал лаятся с послами, токмо Василько меч поднял на великого князя и вызвалил послов, а Мстислав збирае своих и иншах воев под руку свою, дабы бить Василько.

– Так пошли до князя Ростовского, треба стать подле його и бить Мстислава, – высказался Гаврила и я ужаснулся.

Стать участником очередной смуты и междоусобицы? Мало били этого Мстислава, так он опять права качает? Послов уже убили раз, потом Удатный бежал и пятки сверкали, а сейчас пришел в Киев и опять за свое.

– Неможно раздор чинить на Руси, – сказал я. – Идти до Василько потребно, токмо не биться, а послов провести в стан татар.

На меня посмотрели как на умалишенного. А я был уверен, что нужно вывести послов. Монголы еще одно оскорбление не сдержат уже через год-два придут на Русь, а не через четырнадцать лет. Выиграть время для Руси, для себя выиграть. Мне лет десять нужно. С вероятной поддержкой даже любого князя, еслм не великого, я смогу многое. А тут выручить и поддержать Василько – наиболее близкого как минимум географически князя. Удатный же не пойдет в острую фазу конфликта. Свой бой он уже проиграл и сейчас он показывает только бессильную злобу. Его войска в Киеве меньше всего, тут больше тех, кто прорвался из блокады Мстислава Киевского. Даниил Романович же увел своих на Запад.

Решили идти к князю и уже там решать.

Василько занял Подол, куда и вывез послов, войско Ростовского заняло и укрепления возле бабьего торга. Удатный же занял Замковую гору и тем самым создал патовую ситуацию. Атаковать детинец города – не лучший вариант, даже, если и сами киевляне поддержат. Однако, горожане не были в восторге от того, что в городе много разных войск и могут быть стычки – у них же тоже оружие. На мой взгляд, и нужно выводить послов и самим с посланниками Субедея отправляться в стан монголов. Пусть уходят.

Пробраться на Подол оказалось не сложно. Слаженный отряд из трехсот конных, к которым присоединились и больше ста других ратников из киевских прорвавшихся воинов внушал опасения. Оказалось, что часть киевских ратников, особенно в годах, некогда ушли из владимирского княжества после смерти отца Василько Константина. Они высказались за то, чтобы быть рядом с тем князем, чей отец вел их в битву под Липой и многие знали лично Глеба Всеславовича.

Молодой, высокий, стройный и по-мужски красивый, несмотря на юный возраст, князь сам в сопровождении отряда вышел к нам навстречу. Глеб Всеславович спешился и поклонился князю, который так же не остался в седле а, спешившись, обнял своего друга.

– Рад видеть тебя, – сказал еще мальчишеским голосом князь.

– Спаси Христос тебя, князь. Вот привел ратных людей от Василия Шварновича и от себя. Возьми во служение, – произнес Глеб Всеславович и вновь поклонился.

– Не ведаю, што робить, дядько. Не гоже з Удатным ратиться, коли ворог у межы Руси, токмо и послов бить не дам, – произнес князь и посмотрел на уже пожилого верного не подчиненного, но соратника.

– Мы радили с мужами и просим табе, князь доставить послов в стан татар. И самим послами быти, – торжественно произнес Глеб Всеславович.

Молодой князь задумался. Он прекрасно понимал, что в поле он один не выстоит перед монголами, как и в городе, дать бой, когда Мстислав закрыл Замковую гору, не сможет. Но и монголы, как ему уже сказали, потеряли много воинов и не готовы к длительному противостоянию. Он же не сделал ничего степнякам и может рассчитывать на договорённости. Но вопрос с послами нужно решать и с Мстиславом тоже. Что же делать?

Поняв сомнения юного князя, я решил выступить с предложением.

– Князь позволь слово молвить, – обратился я, спешившись и низко поклонившись.

Князь же, скользнув по мне взглядом, уставился на коня, который выгодно отличался от всех в нашем отряде. После он уставился уже на мой доспех непонимающим взглядом и только после минутной паузы кивнул разрешающе.

– Мы отвезем послов до татар, токмо треба виру собрать для их. На то люду киевскому сказать, – начал я, но князь рукой остановил меня.

– То как собрать, серебра у меня нет, а люд не даст, – сказал он и показал, чтобы я дал пояснения.

– А давно ли колокол вечевой люд збирал. Пусти гонцов по Киеву люд киевский збирать на Падоле, а ты и скажи им, што боронить Киев будешь, коли татары слово не здержут, а так послов ты зберег, и пуд серебра стоит живота честного люда. Пойдут и збирут серебро, ибо не хоча купец, али ремесленный люд биться до смерти, а токмо жить, – сказал я и внимательно начал наблюдать за реакцией князя.

Вначале на лице читалось сомнение, после понимание, а дальше озарение. Быстро последовали распоряжения, которые выдавали в юном человеке зачатки хорошего администратора и военачальника. По Киеву поскакали небольшие отряды, а уже через минут десять зазвенели колокола вначале на одной церкви, а после от звона уже закладывало уши.

– Кто ты? – наконец обратился ко мне ростовский князь.

– Я Корней Владириров сын, Кирилл во крещении, зять Войсила, – начал я представляться князю, рядом с который особым интересом озарился ратник лет под 25-27, который уже в упор рассматривал меня.

– Так сын того мужа служит мне, – сказал князь.

А я уважительно поклонился на того ратника, что был похож на Войсила и пристально меня рассматривал.

– По здорову ли Великобор, сын Войсила? – спросил я, обращаясь к ратнику.

Тот опешил и только поклонился.

– Ведаю то, што дщерь брата Василия полонили, а ты муж яе. Добры боярин у Войсила. А коли послом пойдеш да з Глебом, да з Великобором, аще мужей дам ад великого князя владимирского? – спросил Ростовский князь.

– Пойду, князь, и монголов ведаю, так татары зовут сабе, уйдут воны зараз, апосля десять летов придут и тады треба их бить, – решил закинуть я удочку в озеро сомнений и размышлений.

– То мужи ужо молвили мне, – ответил князь и отвернулся, всматриваясь на потоки людей, что собирались на торжище.

Вече прошло бурно и как и должно быть такое мероприятие – бестолково. Правда нам то и надо было принять одно решение, и уже через два часа было собрано серебро. И мы, выбранные послами, отправились к псу Чингизхана. Интересно, но ни один киевлянин не изъявил желание идти с нами.

Дорога была не сильно долгой и уже через полтора дня мы встретили первый дозор монголов. Действительно они уже на территории Руси и Субедей, наверняка, хочет показать, что пойдет и дальше. Ярлык послов, присланных ханом, был серебряный, и я вспоминал свой золотой. Брать его было опасно. Так как встречные монголы должны были при необходимости даже отдать своего коня обладателю такого сокровища и проводить к хану. Нам такие почести не к чему.

На следующий день мы прибыли в стан монголов, которые, было видно, ожидали нас. Посольству делали форменную показуху. Были сложены метательные машины, первый же взгляд, на который говорит, что их собирали ночью из свежих деревьев, да и такая конструкция была незавершенной. Так же нам попадались только воины в полных доспехах и богато одетые. Нарочито много было и котлов, как раз к нашему присутствию наполненных мясом. В целом, хитро, но сильно уж чопорное исполнение.

– Приветствую тебя, о свирепый пес Великого хана, объединившего степь, – высказался я. Долго же мне пришлось уговаривать всех, чтобы я начал разговор.

Поднятые брови Субедея, казалось, увеличили узкий разрез глаз.

– Пусть Танге даст тебе силу, силу твоим сыновьям, стада и теплую юрту, – продолжил я и низко поклонился. – Великий покоритель меркитов.

Субедей не выдержал и встал, расхаживая в юрте взад вперед.

– Кто ты? И откуда знаешь обо мне, – перевел на ломаном русском толмач из монголов.

Интересно, а среди русичей есть знающие монгольский? Эта нация в этом времени достойна уважения, как в прочем и поражения от русских.

– Я Корней, сын Владимира, что воевал с мусульманами – врагами вашими в Сирии, был я и в Иране, куда бежал ненавистный тебе Мухамед. Знал я о тебе, и о твоих врагах, с которыми на поле ратном бился, и от венецианцев, с кем ты говорил. Великий воин и богатур великая честь для меня быть с тобой в юрте, – произнес я и краем глаза посмотрел на недоуменные взгляды на меня как моих соплеменников, так и переводчика.

После того, как толмач перевел мои слова, Субедей рассмеялся.

– Вот как русич говорит, краше монгола. Кабы не видел тебя, думал, сунец мудрый говорит, – сказал монгольский военачальник и пригласил всех к столу.

Испив кумыса, от которого не скривился только я, начался, по сути, торг. Субедей вначале захотел вывести наше посольство из себя и предложил платить дань монголам и войти в его войско, чтобы покорить мир. Увидев жесткие лица у всех, а у меня улыбку, сын кузнеца рассмеялся. После он попросил уже показать мой доспех, и я ожидал самого плохого, но мне вернули его, спросив, урусы ли произвели такой доспех. Я же, естественно, сказал, что – да. Пусть лишний раз подумает нападать на Русь. Была относительно непринужденная обстановка, пока не влез со своими предложениями приближенный Василько, имя которого я даже и не спросил. Вот молчит же сын Войсила – умно молчит. Чего вмешиваться в разговор.

– И когда хан уйдет уже с нашей земли, – сказал «посол».

Судебей жестко посмотрел на него и начал говорить.

– Земля твоя токмо та, что оборонить можаш, другая земля тому, кто сильнее. Так в степи было, так и у вас есть. У нас Великий хан есть, что сильный и объединил всех монголов, а кто у вас Великий хан? Ханы есть, а великого нет – то неправильно. Придет великий хан и у вас станет Великий хан, тогда правильно будет, – высказался монгол.

Спрашивавший побагровел и стал выходить из себя, но я перехватил инициативу, расхваливая юрту и коней великого воина. С трудом, но удалось отвлечь внимание хана, в то время, как Великобор успокоил нашего горе-посла.

В принципе за витиеватостью слов и жестов стоял прогматизм и мы через окружные пути пришли к заключению, удовлетворяющих всех. Удивило же меня то, что Субедей так, между делом предложил покарать мордву, утверждая, что и русичи воевали с ними. Его осведомленность была уникальна, как и моя, но я-то владею послезнанием. Субедей же использует систему разведданных. Я обещал подумать, но позже. Нам на этой волне удалось снизить виру за убитых послов до трети от того серебра, что было у нас.

Договорились, что уже через два дня Субедей покинет пределы Руси и обязуется ее не грабить. Добится того, чтобы взять слово не приходить на Русь хотябы пятнадцать лет не получилось.