– Вышли! – сказал я, и мы приготовились.

С криками весело и задорно выбежал объект, за ним голые раскрасневшиеся девки. Окунулись и опять с криками, подстегиваемые пошлыми кричалками хозяина побежали в баню.

– Пойдем, – скомандовал я и мы выдвинулись на новую позицию.

Справа и слева от входа в баню были заросли травы там мы и должны были залечь и вслушиваться в происходящее, выбирая момент, когда хозяин начнет свое действо с одной из девок. Когда пьяные вскрики переменились тяжелым мужским пыхтением и женским повизгиванием я жестом показал Андрею вход.

Резкий рывок двери и Андрей молниеносно бьет по затылку, пыхтящему над девкой хозяину, вторую девку жадно пьющую медовуху оглушаю я. Та же девица, что была удостоена особым вниманием боярина Честислава Вышатовича, не сразу понимает, что произошло и продолжает эмитировать бурное удовольствие от соития с хозяином. Но оглушаем и ее. Как я и предполагал, детородный орган охайника застрял в момент проникновения.

Проверяю пульс – никого не убили, но могут быстро очнуться. Вливаем в горло девкам и хозяину принесенный мной спирт, еще оставшийся из скарба. Почти литр чистого медицинского спирта – это для современных трех людей практически смертельная доза. Однако, могло все это вызвать подозрение. И мы, прикрыв оконце, начинаем растапливать вновь баню как теми дровами, что были внутри, так и теми, что при последней вылазке позавчера принесли ратники Андрея. Сыроватые, надо сказать дрова.

– Уходим, – прошипел я и приоткрыл щель в двери. Прислушавшись в тишину, резко вышел, открыв дверь ровно настолько, чтобы протиснуться, следом вышел Андрей.

Дело сделано. Завтра, а, может, и сегодня найдут три трупа, голые со следами разврата, будучи пьяными, угорели от угарного газа. Позор соседу. Как еще уговорить батюшку Михаила, который бывает уж очень принципиальным, отпеть эту троицу.

Отход был обыденным и без каких-либо приключений. А я все думал, не наследили ли мы. Опытные профессионалы из будущего могли бы раскрутить это дело по отпечаткам, по анализам крови и тогда уже высмотрели и подходы и отходы, да тут это делать не станут. Тем более, что индульгенция от тысяцкого получена.

– Ты где бродил? – спросила сонная Божана, когда я, вернувшись, пытался примоститься на супружеское ложе.

– Работал, люба моя, – сказал я, обнял и поцеловал жену.

– Ты пойдешь в поход? – задала вопрос жена и умоляюще посмотрела прямо в глаза.

Я не отвел взгляд. Все было и так ясно. Должен я, должен. Что за мужчина, что буду за спиной жены держаться.

Интермедия 9

Субедей сидел задумчивый, в его руках была уже пустая чаша. Кумыс он уже выпил и прислужник – русич – ожидал, когда господин поставит свою чашу на стол, чтобы сразу же ее наполнить. Устал, очень устал. Уже четыре года сплошных походов. Он хотел немного спокойной жизни, признания, а потом… Конечно, после он опять пойдет в поход. Монгол живет на коне и его дом там, где он поставил юрту. И сегодня, казалось нужно радоваться и восхвалять Танге, но он ностальгировал. Уже прошло два дня, как закончилась битва и погоня у реки Калка. Он победил, как побеждал уже не раз. Он вспоминал Даржигун – сестру, что стала ему матерью. Он пошел против закона монголов и ушел из дома, несмотря на то, что именно он, как младший должен был хранить очаг. Но это было сложное время, когда нельзя было спасть – все друг друга грабили и убивали. И он пошел к Темучину – этому настоящему монголу.

И его, сына кузнеца, назвали на курултае среди 88 знатных монголов. Он стал «Свирепым псом» Ченгизхана, но он всегда хотел вернуться в свою юрту, где он рос, и Даржигун пела ему песни. Может когда монголы выйдут к западному морю, он уедет домой.

Субедей всегда учился и тогда в армии Чингизхана, когда был в резерве и когда разбил меркитов у реки Иргиз. Там, на реке эти отступники сложили повозки, и было сложно их сковырнуть. И он уже знает, что возле реки Сура презренная мордва так же повозки расставила и смогла меньшим числом разбить лучший его отряд. Он всегда бросал этот отряд на самые сложные участки. Особенно ему было жалко сотни кешик. Это был подарок лично ему от Ченгизизхана. И никогда они не проигрывали. Почему они не растащили повозки арканами, как он это сделал у реки Иргиз?

За день до начала битвы с этими урусами и пастухами-половцами ему пришло известие, что сто всадников дикой мордвы разбили триста воинов, которые выходили против тысячи и побеждали.

Это была вторая грустная новость за последние десять дней. Так, его друг, с которым он прошел сотни дней по степи, Джебе опрометчиво отправился навстречу урусам и погиб. Откровенно же перед собой он больше переживал за потерю отряда из кешик, чем от гибели соратника. Возможно, с Джебе во главе тумена получилось хуже в битве – у войска должен быть один начальник. Но он и сам упустил момент полного разгрома этих могучих поодиночке, но и слабых в большой сече воинов. Они разругались перед битвой, а половцы и вовсе не согласовали свою атаку. Но на переправе Батбояр, славный монгол, погибший на Суре, смог бы догнать своим отрядом отступающих князей и внести еще большую неразбериху в их ряды. Смог бы он и договориться с бродниками, где у него были уже контакты. Но он ушел, а те одиннадцать презренных баранов, что бежали с поля боя, пусть и для того, чтобы сообщить мне о смерти настоящего монгола, он казнил. Монгол не бежит никогда! Отступить может, но не бежать.

– Хан, послы ждут твоих слов, – низко согнувшись, не смея поднять глаз, в юрту вошел помощник.

– А ты как думаешь, что нужно сказать послам? – спросил Субедей, наконец, поставив на небольшой столик чашу, которую сразу же наполнил русич, что на потеху взял себе победитель. Ему льстило и откровенно нравилось, что воин урус, взятый в плен так ропщет перед победителем. Значит, он сможет сломать и других урусов.

– У нас остался один полный тумен и помощи можем не дождаться. По степи еще есть монголы, но их нужно ждать. А урусы могут собрать новое войско, которое хан также разобьет, но с кем хан вернется в степь? Мы должны больше узнать об урусах, мы должны отомстить мордве и разведать булгар. Мой хан еще много дел, чтобы с честью предстать перед Великим, – советник поклонился.

– Ты предлагаешь уйти? Но мы должны послать послов и если их так же убьют, как и раньше? Мы будем мстить, – рассуждал вслух Субедей.

– Да, мой хан, но они уже знают, что послы священны, мы их научили этому, а говорить нужно о вире за убитых послов. Каждого убитого посла по весу серебром. Если откажутся – жечь их села. По данным пленников, у нас три-четыре недели и могут подойти войска владимирского князя, да и другие князья не дадут молодому Василько долго быть в Киеве, тута придут с воинами другие князья. У них может оказаться больше воинов, чем у нас, но они не выйдут за стены городов, а мы разорим округу, – советник вновь поклонился.

– Это и донеси до послов. Ступай и прирежь этого руса, он много слышал, – сказал пес Чингизхана и отпил кумыса.

Глава 28. В гости к псу Ченгизхана

На следующий день вновь совещания и консультации. Я уезжал, и нужно было дать четкие указания по управлению. Хотел я дождаться возвращения Жадобы и Шиноры, но видно, не судьба. Ермолай оставался на хозяйстве. Его свадьбу сыграют без меня, отменять и переносить уже нельзя, так и живот у Белы виден будет, а это уже позор. В поход берем самых способных новобранцев всего семнадцать человек, оставляет Ермолая и еще шесть наставников. Определили и науки, что будут в наше отсутствие проходить новобранцы.

Жаль, что уже готовая механическая прялка, как и горн и стекольное производство, не запущены. Но, пока будем накапливать руду, шерсть и делать еще две прялки. По строительству решили часть артельщиков направить на обустройство пристани, где предполагаем делать склады, амбары, хозяйственные и административные здания. Проект уже обсуждался, и было выделено даже место для ярмарки, которую я планировал провести в сентябре-октябре, сразу после сбора урожая.

Жадобе задания также будут – наладить отношения в Новгороде Великом. Пусть на кораблях, пусть пешком, но сидеть в поместье и хулиганить – нет! Хотел было взять с собой Юрия, но Божана стала в такую стойку, что проще было отказаться от затеи, но я дал два года на бабье покровительство, а после он пойдет в воинскую школу.

Выезжал из поместья в Унжу с сожалением. Столько дел, а я гуляться. Не пойдут же монголы в Киев, но как отказаться от похода тогда, как я только стал зарабатывать авторитет в своей же школе?! Возле города уже виднелись повозки и люди. Был там же и Войсил, дающий распоряжения Гавриле.

– О, зять пришел, рать привел, – усмехнулся тесть.

– По здорову ли Василий Шварнович, – я уважительно поклонился.

– По здорову, Корней, спаси Христос. В баню с девками не бегаю, кабы упиваться там ад трох чаш меда бавленого водой, – уже остро и серьезно прямо в глаза посмотрел тысяцки.

Пауза длилась долго, но я взгляд не отвел. Ну, узнал Войсил о безвременной кончине купчины-извращенца, так сам же и дал индульгенцию на месть.

– То Бог покарал, токмо в поход не иде Честислав, да на все воля божья, – закончил Войсил и ухмыльнулся.

Сборы заняли еще час, и мы отправились, сразу же задав вполне резвый ритм. Не все имели двух коней, да и повозки подтормаживали, думаю, кони устанут быстро. В поход же я взял всю свою живность, к которой я причислял пса, уже ставшего матерым волкодавом, двух коней. На Арабе сам ехал, а Орел тянул повозку. Единственно, что я надеялся от похода – попробовать наладить связи в южных княжествах, да пригласить купцов на ярмарку. Сделаю такое торгово-развлекательное мероприятие, что все современники будут в следующем году только и ждать новой ярмарки.

Мы споро двигались и, на удивление, кони не так и уставали. Только я все же чередовал верховую езду и в повозке. Все же тяжеловес более выносливый, бывало, по утрам и бегал несколько километров вдоль нашего каравана. Есть возможность дляфизических нагрузок – буду пользоваться.

Старшим был назначен Гаврила, но мне удалось договориться с ним, чтобы мои новики отрабатывали дозоры, посты, разведку, охрану обозов. На стоянках были постоянные тренировки и ни грамма спиртного. Разрешалось только, чтобы сильно не выделяться старшим воинам немного перед сном, если не в дозоре.

Споро добрались до Суздаля, и уже тут я увидел, как и чем отличается наш погост, по сути, и бывший великокняжеский город. Мощеные улицы, гостиные дворы на выбор, а не грязь от пышки Милы, каменные церкви, которые сразу же делают из городища город.

Владимир же был уже столицей. Да, это не был город 21-го века, и жителей тут было вряд ли столько, сколько проживают в одном микрорайоне мегаполиса будущего, но это была столица. Множество домов, усадьбы прямо в городе, каменные стены детинца и еще две стены на территории города, а Успенский собор выделялся величественностью и показной столичностью. Прожив уже больше трех месяцев в ограниченно населенном районе Руси, я именно здесь увидел потенциал русского государства. Если бы одна рука собрала все территории, эта держава уже к следующему веку обогнала в своем развитии все страны как минимум Европы.

Важным во Владимире было то, что поход возглавил Глеб Всеславович, и к нам прибавилось еще больше двух сотен ратников. Это уже была серьезная сила. Еще я ухитрился встретиться с веницианцами – теми, что оптом скупили мои зеркала. Их я тоже пригласил на ярмарку и пообещал, что найду, чем удивить. Было смешно наблюдать, как европейцы пытались меня подпоить и разговорить. Пришлось поставить их на место и определить правила честного сотрудничества. Европейцам же нетерпелось выехать в Херсонес, а после домой, чтобы торговать уже там. И зеркала, наверняка играют в этом желании не последнюю роль.