Следующими ходоками стали строители, которые отчитались по строительству нового поселения. Уже больше половины домов были готовы к поселению и мне предлагали заплатить за все сделанное. Строительство же кузнечной мастерской – моего маленького сталелитейного заводика закончилось и все ждут меня, чтобы смонтировать водяное колесо и мешков.

А вот стекольное производство застопорилось, но по собственной инициативе мастера построили печи и хотят уже производить стеклянные браслеты и бусы. Ну, пусть немного побалуются. Мне же еще нужно сдалать платформы для раскатки стекла и трубки.

– Ну как виру брать будем? – спросил я у вошедших Филиппа и Андрея.

– Треба убивать, – сказал Андрей.

– То так, аще треба и мошну почистить у татей, – определил я направление мести.

Началось обсуждение. Важно, что Войсил поддержит меня, но только в том случае, если месть будет не открытой. С другой стороны, вариант прикрыться набегом марийцев на конкретно поместье Честислава Вышатовича отмели. Тысяцкому пришлось бы реагировать на набег и тогда может быть раскрыта правда. Рабочим вариантом пока оставили поджег усадьбы со всеми домочадцами. Жестко? Да! Но все имеет цену. Я не хотел бы убивать семью соседа. У него было три дочери до 15 лет и сын шестнадцати лет. Предложил подумать о том, что сделать, дабы избежать лишних жертв и не подставится самим.

На следующий день я чувствовал себя вполне здоровым. Когда мочку моего уха отсекла монгольская стрела, я не обратил вниманиея на быстрое заживление раны. Ухо не отросло, но боли практически не было. Сейчас же чувствовал себя ящерицей, что отращивает себе хвост. Регенерация феноменальная. Может быть, поэтому я не стал болеть сразу по приходу в это время и сам никого не заразил. Бактерии и вирусы этого времени и 21-го века наверняка бы вызвали череду болезней, если не смерти. А принесенные вирусы будущего могли вообще выкосить местных, но этого не произошло. Что ж, меня это устраивает.

Организация нового деня сплошных совещаний не принесет пользы – пусть люди работают, а не отвлекаются. Я же отправил за плотниками, что проявляли наибольшую активность при создании новшеств, в частности водяного колеса, а так же послал за бывшим тиуном Симеоном. В последнее время он оказался не у дел, но хватка у него была еще та, может, получится вырастить из него управленца.

Задача стояла создать ткацкий механический станок, который был изобретен в том другом времени и имел название «Дженни-пряха». Это первый известный образец промышленной революции, который был создан Харгривсом в 1765 году. Назван станок был толи в честь дочери, толи жены, толи любовницы. Но это имба, совершившая переворот в прядильном деле, когда Англия была лидером по производству шерсти. Я так же хотел стать монополистом и создавать столько шерстяных тканях, сколько можно прокормить овец.

Прялка Дженни имела восемь вертикальных веретен и одно колесо. Имелся специальный пресс из двух брусков дерева. Нитки ровницы с початков проходили через вытяжной пресс и прикреплялись к веретенам. В нижней части каждого веретена имелся блок, вокруг которого шел приводной шнур, переброшенный через барабан, который приводился в движение от большого колеса, вращаемого рукой. Колесо приводило во вращение все веретена.

Был и недостаток получаемой продукции, который некогда в Англии долго не могли нейтрализовать, но их решение мне известно – нужно в пряжу добавлять нитку изо льна.

Достаточно мелкие детали из дерева были самым сложным, на мой взгляд. Да и лак – дело достаточно сложное, но тут на выручку пришел опыт оружейников. Плотники заявили, что лак не такая проблема, его иногда использовали его при изготовлении лука. День провозившись с прялкой, я усталый, но довольный решил уделить остаток для семье. Оставшиеся плотники с пытливым Никифором и Симеоном, как казалось уже уловили мысль и, разделившись по производственным циклам, начали работать.

– Люба моя, – сказал я, обнимая жену, которая руководила кухарками.

– Любы, ты не хочаш быть здоровым?– больше для проформы распекала меня жена.

– В баню? – заговорщицки спросил я.

– Так рано то как? Пойдем в отпачивальню, – сказала жена и повела с игривой улыбкой в спальню.

Вот же, и не искушенность в сексе при встрече, а сейчас норовистой жене позавидовала бы и женщина в 21-м веке. Мне не дали и шевельнуться, бревно, в которое я превратился, получило столько любви и ласки, что только из-за этого я уже никогда не поменял свою судьбу в пользу технологического времени.

– Я назову прялку в твою честь, Божана, – еле слышно прошептал я.

– Што? – спросила любимая женщина.

– Все добре, моя любая, – ответил я.

Глава 27. Месть – блюдо, которое подается в тепле и жаре

Прошло три недели с момента моего ранения. Я мотался по всем своим землям. Контролировал посевы, заставлял поливать свой огород, который был образцовым, даже самые профессиональные пенсионеры-дачники позавидовали бы. Все росло и радовало. Погода была идеальной – жары как такой не было, но солнышко грело, полив и редкие дожди позволяли расти моим новшествам и стратегическому оружию. Именно, смогу прокормиться и иметь излишки, смогу хоть армию оснастить.

Вчера прошли первые воинские учения. Построения, маневрирование по сигналам командиров, стрельбы навесом и прицелом, отражение конной атаки, работа в вагенбурге, учебные бои деревянными мечами в группах. Что можно сказать – и смех и грех. Маневры привели к тому, что некоторые новобранцы просто потерялись и даже прибились к отыгрывающим за врагов. Наскоку с коня попадали только десятники из числа ветеранов, да и те не всегда. Из арбалетов стреляли куда попало. А то, что десяток был вооружен барабанными арбалетами конструкции 21-го века, только увеличивало расход болтов, но никак не делало эффективным. Мечники строй не держали и как только подошли в клинч сразу же разделились по парам и начали друг друга мутузить.

Разбор учений привел еще к тому, что сами наставники не понимали многих вещей. Они были индивидуалистами и если еще понятно было, зачем работать в построении мечников, или всадникам, то взаимодействия между ними – темный лес непонимания. Но я и не надеялся, что через три недели вдруг все уже 64 новобранца станут великими богатырями. Учения же эти были для того, чтобы выработать понимание необходимости тренировок и новых подходов. Нужен не индивидуальный профессиональный боец, а коллектив. Дисциплинированный, знающий каждый свое место. Сложно из мальчишек сделать поединщиков, если они с детства не держали в руках меч.

– Боярин! – ко мне подскакал посыльный. – Тысяцкий жде у себе. Усих бояр клича.

Не заезжая домой, я поспешил к тысяцкому. Еще не было такого, чтобы Войсил собирал всех бояр, а как выяснилось и сотников и десятников многих так же. Поэтому со мной поехали и Филипп и Андрей которые были мрачнее тучи и отворачивали глаза. Видимо переживали за неудачи. Ну – будет мотивация к работе.

Когда мы въехали в детинец я даже опешил. Куча народу, лошадей, повозок. Это мобилизация? Войдя в помещение, что я звал тронным залом, я сразу же заметил весьма интересное лицо.

– По здорову ли Честислав Вышатович? – спросил я своего соседа, выдавая максимальную, насколько мог, улыбку.

– Спаси Христос, – растеряно ответил соседушка.

– Да, на него и уповаем, – ухмыльнулся я.

Что ж – понервничай! Ты все понял, соседушка. Может это опрометчиво, но не мог пройти мимо.

– Есть вести! – в зал вошел Войсил. Прям, как у Гоголя «пренеприятное известие».

Я понял, что история все же идет своим чередом. Вести были о битве на Калке. Только мое вмешательство, видимо немного, но меняет историю. Князья были разбиты на Калке примерно по тому же сценарию, как и в известной мне истории. Разница заключалась в том, что бродники не предали союзное войско, и князь Мстислав Киевский не поверил посылам монголов и не вывел из обороны свое войско. Почему не предали бродники – прародители казачества русско-половецкие войска? Только одно приходит на ум – тот отряд, что был нами разгромлен у реки Сура, имел отношение к предательству бродников, а его отсутствие изменило немного расклады. Кроме того, монголы, вероятно, потеряли больше воинов, чем предполагалось, и могли не пойти в сторону Булгарии и тогда мои слова купцам обесцениваются. Так же не произошло серьезного побоища при переправе через Калку во время отступления половцев и русичей. Наверное, тот отряд, уничтоженный нами, также мог быть одним из тех, кто громил у переправы союзников. Котияр же бежал в Венгрию и это так же изменения, он частично сохранил боеспособность и мог бы помочь своему зятю Мстилаву Старому Киевскому, но не сделал этого.

Василько же прибыл не в Чернигов, а в Киев. Видимо из-за того, что ликвидация оборонительной позиции киевского князя заняла больше времени. Между тем, с боем многие киевские ратники пробились через монголов и смогли добраться до Киева.

– Василько готовит Киев до обороны и йому потребны вои, сотня Гаврилы иде до Киева одвуконь от кожного з вас або вои, али припасы, – продолжал тысяцкий.

Да, любимый отрок-князь в опасности и Василий Шварнович, используя служебное положение, готовит помощь. А что могу я? Встретился глазами с Филиппом и Андреем. Первый умоляюще смотрел, и в его глазах боролись страсть и долг. Андрей же излучал более импонирующие мне эмоции. Мол, «скажешь – пойду». Нужно отпускать обоих и сам бы пошел. А еще отправить наших новобранцев – не всех, но только самых ушлых и способных. Пусть походной жизни поучаться.

– Корней Владимирович, – прервал мои размышления тысяцки. – Што ты даш на поход.

– Три десятка одвуконь и пять телег припасов, – ответил я, принимая решение.

В зале установилось молчание, все смотрели на меня. Да, знали о школе, но все считали, что это блажь, игры подростка, которому тесть дал много вольности, а пороть надо. А тут я даю больше всех воинов и еще сам их обеспечиваю.

– Токмо моя земля, обильна и богата, как не было так, што повернемся, а зямли то и нет, – сказал я и обвел взглядом всех присутствующих, остановившись на Честиславе Вышатовиче.

– На том слово мое, да и ратные люди у тебе больш за чатыре десятка на зямле застануться, – нарочито громко сказал Войсил. Все вновь с удивлением обратили свои взгляды на меня.

Выходя из зала, где больше часа было совещание, я шепнул Андрею: «Сегодня!».

План операции возмездия был составлен недавно, после постоянной слежки за объектом. Принцип был, на мой взгляд, вполне с душком и юморком.

Вечером, как только начало смеркаться стали готовится. Шли четверо – я, Андрей и еще два его человека. Пошитые заранее маскхалаты предавали нам дополнительные возможности в маскировке. Да и не охраняемый стратегический объект брать будем. Пробирались через нескошенную траву и поле, усеянное житом. Никого не было. У нас молодняк периодически объезжает поля, сами холопы организовывают патрулирование после того, как я объяснил про сущность промышленного шпионажа. А тут – никого.

Высмотрев в бинокль усадьбу, я убедился, что баня, как это и планировалось, топиться и уже занесли кувшины толи с брагой, толи с медом, пиво в здешних краях варили не охотно. С завидным постоянством Честислав Вышатович посещал баню через день. И дело было абсолютно не в чистоплотности данного персонажа, а в плотских утехах. Две голых девки из холопок, да обильное питие – вот главные жизненные ориентиры соседа. А ведь жена и красавица и умелица, несмотря на уже возраст аж в тридцать лет. (Скажи такое тридцатилетней даме в 21-м веке – раздерут).

– Идет! – шепотом сказал Андрей и два его подручных с луками вышли на заранее оборудованные позиции.

Их задача была отслеживать посторонних. Если кто покажется в поле зрения – диверсанты должны будут их убрать, а потом почистить и место. Тела в реку. Баня, как это и было часто принято, была возле реки, а другая сторона – во дворе усадьбы, что давало возможности для ухода, так как в кустах спрятаны лодки. Выжидали час. По традиции, именно через час хозяин с девками выбежит первый раз окунаться. Время нужно было, чтобы изрядно подвыпили и девки и прилюбодей.