Прибежал и посыльный с информацией, что к пристани подошел корабль и скорее всего булгарский. Сразу нашлась работа Филиппу и Андрею. Мне ужасно было интересно, особенно когда посыльный сказал, что они говорили о торговле. Только я стал думать, как удачно и чем поторговать с булгарами, как заявился Войсил.

– По здорову ли Корней? – с издевкой спросил тесть.

– По здорову, Василий Шварнович, вот почиваю, – вернул я шпильку.

– Кто? Ведаешь? – уже крайне серьезно произнес тысяцкий.

– Так, ведаю, виру узять дозволишь? – я тоже серьезно спросил.

– Кто? – пристально посмотрел на меня глава администрации города, а так же и глава рода.

– Честислав Вышатович, – сказал я и убрал свой взгляд от Войсила. Пусть решает.

– Не усе приняли меня тысяцким… токмо виру брать сторожкой, – сказал тесть и изменил тему для разговора.

Оказалось, что Войсил знает про булгарских купцов, которых обнаружили еще на подступах к городу. Более того, уже поговорил с ними и именно он разрешил им самим прибыть ко мне.

А, так как все равно они после собираются возвращаться в Булгарию, то и прибыли на кораблях. Оказывается во Владимире Жадоба с Шинорой так расторговались, что устроили чуть ли не аукцион за зеркала. Скупили же их венецианцы все и сразу, они так же хотели было приехать туда, где делают такое чудо. Служители культа хотели назвать зеркало сатанинским предметом, но сам князь похвалялся подарку и это было маленькое зеркальце. Поповичи, узнав о радости от подареного зеркала князя, присмирели. Следовательно, я смогу торговать зеркалами спокойно и можно поднимать цену. Тесть не знал, за сколько продавал Жадоба это чудо для людей 13-го века. А у меня осталось только три штуки. Я бы и у жены бы забрал подаренное ранее, если уж речь об огромных сумм. Ей я и сам позже сделать смогу.

Поговорили мы и о редиске. Что можно с ней делать, как растет. Тесть предупредил, что ни в коем случае не давал купцам семян. Или дорого продать, или продавать саму редиску. Просил и о том, сколько этого овоща у меня. Решили, что продавать в этом году рано, но вот уже в следующем – запросто.

Позже уже разговора не получалось, так как возобновлялась боль и тесть это увидел и ушел. Я же вколол усыпляющее и закономерно уснул.

Проснувшись, я прислушался к себе и удивился – боль была, но незначительная, рана затягивалась. Не знаю, не медик, как должна выглядеть рана, но не так. Покрытая розовой пленкой, пока еще только напоминающей кожу, рана не столько болела, сколько сильно чесалась, что мне даже думалось что лучше боль, чем зуд.

– Эй, кто есть? – выкрикнул я и тем самым разбудил Божану, которая расположилась на лавке в стороне, что я ее и не заметил.

– Любы, по здорову? – Бажана захлопотала надо мной, поправила подушки, подала воды.

– По здорову. Треба работать, – сказал я и действительно почувствовал бурлящую деловую активность, хотелось встать и бежать.

Однако, при попытке подняться закружилась голова – все же следовало долечиться.

Было раннее утро, но я поднял весь дом. Под моим руководством быстро соорудили из досок и двух лавок полукровать, что в этом времени и использовалась для сна, где я мог лежать, но выглядел практически сидящим. Полностью горизонтальное положение для сна использую только я, ну и жена.

Я собирался все же устроить день приемов. Бела, которая выполняла как бы роль секретаря, стала и первым докладчиком.

– Бела, а венчание твое з Ермолаем скоро? – просил я. – Все ли готово, вдоволь?

Первый доклад начался…

Выяснил я главное, что венчаться моя бывшая холопка с другом Ермолаем будут в самом начале июня и скромно, так как урожай еще не собран, и отвлекать людей не хотят. Остальное, сколько бочек вина, сколько планируется мяса. Удивительным было то, что практически все оплачивалось женихом, которому в складчину собрали денег в десятке.

Далее побежали посыльные по «городам и весям». Я хотел видеть булгарских купцов и быстрее. В Речном введено военное положение, даже Гаврила из своей сотни прислал десяток охранять покой русских жителей. Только вот кормить их мне. Следующие должны будут доложиться головы плотницких и строительных артелей, вместе с каменщиками. У них неразбериха пошла, и не могут договориться между собой ни в строительстве храма, ни в новом поселке.

Позвал я и тиунов, чтобы не только сообщили о делах на полях, но и вместе с кузнецами, решили по орудиям труда и, к примеру, нашли, кто спер мою лопату, которую я давал на общину, но ее не вернули и не нашли.

На закуску пригласил и Андрея с Филиппом и не только для того, чтобы узнать о делах в школе, но и обсудить «ответочку».

– По здорову богатур Корней? – В горницу-кабинет зашел среднего роста мужчина.

Его не русское происхождение выдавали раскосые глаза и смуглая кожа на лице. Остальные же части тела было не рассмотреть. Гость был в длинной кольчуге и стеганом халате под ней, кожаные ярко красные сапоги, но кроме глаз, по сути, мало отличался от русичей. Тот же доспех, похожий халат, похожие шаровары. Вот клинка не видно, видимо при входе забрали.

– По здорову и рад, что достойный сын Великой Булгарии оказал мне честь, посетив дом мой, – закончил я витиеватое предложение.

Булгар удивленно посмотрел на меня, но не прокомментировал мои слова, только уважительно поклонился, давая понять, что принял светский треп.

– Дозволено ли будет боярин, кабы слышал и говорил с нами мой помощник? – спросил купец и я кивнул.

– Боярин, – дождавшись, пока в горницу войдет еще одно действующее лицо, продолжил представленный мне как Атанас. – Нам потребны зеркала.

Я демонстративно развел в стороны руки, демонстрируя, что не могу ничем помочь.

– Ты видишь, сколько я строю домов, мне пришлось продавать те зеркала, что я привез от одного уже почившего мастера, чтобы оплатить все это строительство, и осталось только для себя да жены, а может великий князь пожелает купить, – сказал я, по сути, не отказав, а начав торг. Это не осталось без внимания помощника булгарского купца.

– Сто гривен за зеркало и серебра весом за оправу, – начал уже торг помощник Атанаса, имя которого я и не узнал.

– А как веницаианцы брали мои зеркала? – спросил я.

– Так и брали, але то твои люди везли, а мы пришли сами, – высказал на мое мнение не веский аргумент торговец.

– За тым, што токмо есть у меня могут прийти и з далечи. Але я продам табе зеркало, доброе, што и эмиру в дар приподнести честь. Но серебра более ста гривен треба, – сказал я и стал ждать реакции. Булгары советовались на своем языке.

– Две сотни гривен серебром, але треба видеть товар, – вынес вердикт Атанас.

Я позвал Белу и попросил принести два зеркала, припасенных для встречи с булгарами, а так же принести редиса и тюльпаны.

Гости долго рассматривали два зеркала, которые были почти в человеческий рост и спорили какое брать. Разница между изделиями была только в оправе. Наконец, булгары определились и рассматривали уже редиску, опасаясь ее попробовать. Я нарочито взял одну и с показным удовольствием съел. Указав рукой на угощение, я смотрел, как вначале лица гостей съежились, а после удивленно с интересом рассматривали овощ, тщательно разжевывая его.

– То лекарская ежа, апосля зимы дает силу, – начал рекламную компанию, по сути, приукрашивая, но не обманывая потенциальных покупателей.

Цель была создать бренд. Малодоступность на первых порах продукта и правильный маркетинг должен был свое дело сделать.

– И сколько за семя возмешь? – спросил Атанас.

– Не, семя не дам, а так за пуд три гривны, токмо два пуда на торг дам, – я с большим удовольствием откусил от очередной редиски и с трудом не поежился – овощ вязал во рту.

– Две гривны и десять кун и пуд возьму, – ответил мне торговец.

– Добро, – сказал я, и, сделав паузу, продолжил серьезным тоном. – Мне торг потребен. И по осени товаров много дать смогу, токмо в Булгарию, али еще куда ехать не стану – много работы тут. Аще есть товар, што стоит много, токмо в руки не взять. И ярмарка буде у меня – будь гостем.

На меня посмотрели с удивлением и интересом. Вообще я замечал у купцов некоторую растерянность на контрасте моего внешнего вида и того, что я говорю. Моя податливость в ценах на товары, когда можно было торговаться и час и два за каждую гривну так же сбивала с толку. Только я давал понять, что мне нужны долгосрочные перспективы сотрудничества. Я собирался не только самообеспечивать себя сельским хозяйством, но и продавать его, как торговать и технологическими товарами.

– Што за товар? – после небольшой паузы и короткого совета со своим приближенным, спросил Атанас.

– Инф… Веды, – сказал я, а у самого чуть не вырвалось: «информация». – За то, што ад вестей моих буде польза вельми великая, вы пригоните по осени сто баранов и пятьдесят добрых лошадей.

Купцы переглянулись и ухмыльнулись. Наверняка решили, что молодой парень зарвался.

– Токмо апасля того, как веды допомогут славному эмиру я и прошу плату по чести и торг. Товар по осени я найду, – сказал я и посмотрел на гостей, выражение лиц которых говорило: «Ну, говори, уже, коль начал».

И я рассказал. Про разбитых монголов, что грабили возле границ Булгарии, что разведывали они пути, что рассчитывают пограбить булгар на границе. Рассказал, что взяли в плен монголов, которые и раскрыли планы завоевателей.

– Аще татар ведет Аблас-Хин, токмо не предал он народ булгар и ведает оборону засек на поудни. Вон говорит эмиру Чельбиру о татарах и то буде скоро. Пойдут татары до Самарской Луки, – закончил я рассказ.

– Твои слова стоят платы, коли то верно, – задумчиво сказал булгарин.

– А плату ты потом мне даш. Скажи эмиру то, што я сказал, ты ему доклад держишь, аще иному? – сказал я усмешливо, показывая, что резидент раскрыт.

Но, а как не раскрыт. Булгарских купцов не много я видел, и слышал, что не так часты они в русских городах. А вид Атанаса и его взгляд, анализирующий даже не товар и его качество, а людей, оружие и другие вещи. Даже, рассматривая зеркало, он видел не только товар, он рассматривал его как возможности для своей страны, а тут еще активность веницианских купцов.

Булгарин не ответил мне, и мы дальше говорили о возможностях торга. Я спрашивал о рисе и возможностях торговли с Ираном, которая сильно пострадала от активности монголов, но все еще была, даже купцы бывшего Харезма начали поднимать голову.

Расставшись с довольными и задумчивыми купцами, я потребовал к себе титунов.

Был приятно удивлен, что Макарий и Мышана вели себя непринужденно и их недавние интрижки не влияли на дело. Сенокос продолжался и часть полей, что оставлены были для посева озимых и свободные луга, которых было не много, уже скошены и частью сено вывезено под навесы, и сушится. Кони мои стараются во всю и уже пять кобыл ходят брюхатыми. Ожидаем и щенков от любви обильного Шаха. Первая шерсть с немногочисленных овец собрана и женщины прядут ткань. Сделал зарубку о механической прялке типа «Дженни». Производства меда и воска увеличились в два раза в сравнении с предыдущим годом. Практика создания отдельных ульев и определение ответственных оказалась оправданной. Молока производить стали много больше потребления населения. Еще одна зарубка – маслобойня и сыроварение.

В целом все оказывалось неплохо и ожидали большой урожай, если не будет катаклизмов. Поговорили и о них. Особенно это будет актуально через шесть лет, когда начнется череда дождей и ранних заморозков. Но к тому моменту рассчитываю иметь запасы на случай голода. Мышана пожаловалась, что школа забирает много ресурсов. Уже пришлось зарезать две коровы, которые давали мало молока. Рыбу же артельщики-рыбаки стали давать мало, прикрываясь соглашениями со мной. Пообещал разобраться.