Первые же подсчеты дебита с кредитом говорили о прибыли с мероприятия. Так, уже гостиные дворы и трактиры дали половину затрат на их строительство и завтра должны выйти в плюс. Цены мы давали большие, но купцы со своими приближенными считали, что жить на ладьях или в шатре невмесно, если предлагаются чистые и просторные горницы. На этом менталитете я и хотел сыграть. За четыре оставшихся дня только с этого сегмента моей экономики я получу порядка двухсот гривен прибылью. А еще и уличная продажа еды и выпивки.

Были и побочные явления. Драки и пьяные гости доставляли проблем, но ратная школа справлялась. А когда еще применили так сказать спецсредства в виде плеток для буйных, и вовсе их стали называть волками и побаиваться.

– Любы, ты изнов на торг? – спросила подошедшая со збитнем и пирожками Божана.

– Добре, кабы и ты пошла. Князь роствоский в обедню буде, треба и хозяйке быть, али не здорова? – обратился я к жене, с удовольствием поедая пирожки с капустой.

– Добре ужо, я пойду. А узять Юрия можливо? – спросила любимая с опаской.

В последнюю неделю я неоправдано позабыл о своем долге перед парнем.

– Да и його, – ответил я и продолжил поедание вкуснейшего завтрака.

Через час мы уже выехали в Речное. Погода стояла замечательная. Тепло, солнечно, самое время для праздника. Сегодня предполагалось много мероприятий.

– У боях на мечах будуть почитай чатыре десятка, на кулаках три десятка и пять, силу на лавке выказывать покуль десяток и три, на конях два десятка и два, аще булгары коней не моють, – отчитывался Шинора.

Именно этот прохиндей стал у меня главным организатором соревнований. Планировал я бой на деревянных мечах с судейством, соревнование лучников, конный забег, бои без правил в круге на песке и армлеслинг. Каждому победителю был приз в пять гривен. Это много, но я расчитывал подогреть интерес, когда и закуски с алкоголем продаваться будут и самое главное – тотализатор. Все это организовать и следовало иноре, который бегал по всем местам сосредоточения гостей и местных.

Приплыл ростовский князь Василько с сотней дружины и опять завертелось. Окончательная подготовка усадьбы в Речном для большого гостя, разместить же всех дружинников сразу не удалось и пришлось ставить два шатра возле усадьбы, временно принадлежавшей ростовскому князю. Так же вместе с князем прибыли и владимирские купцы, которые как тараканы разбежались по всем местам скопления народа.

– По здорову ли князь, – приветствовал у причала я Василько Ростовского.

– Спаси Христос, а ты как Корней Владимирович? – спросил молодой князь.

– Спаси Христос! – лаконично ответил я.

– Чудна твоя ярмарка, не было такого аще, много ли товару торговал? – поинтересовался Василько.

– Так торга аще не было, токмо за утро буде, – ответил я. – А то жана моя Божана Борояровна.

Божана низко поклонилась, а когда выпрямилась ее немного повело.

– Непраздна? – среагировал князь, заприметив выступающий живот у женщины.

– Так, князь! – ответила Божана.

– То добре, Корней Владимирович сына аль дщерь хочаш? – улыбаясь спросил ростовский князь.

– Как Бог даст князь. Кабы по здорову усе было, – ответил я.

Мы прошли в дом, и ростовский князь сразу же опешил – в сенях, пристроенное на стене висело зеркало в полный человеческий рост.

– То диво дивное! Похвалялся великий князь Юрий Всеволодович зеркалом, токмо то малое было, а вот енто… – князь развел руками и посмотрел на меня с некоторой укоризной.

Толи он разгадал план по ошеломлению молодого князя, толи осуждал, что у великого князя только маленькое корманное зеркало, а тут вон какое большое, толи еще что. Однако князь минут пять красовался и даже покривлялся своему отображению.

– Добро, боярин, добро, – Василько, наконец, отлип от зеркала и вошел во внутрь дома.

В обеденном зале князя ожидал еще один сюрприз – молодая девушка, тщательно выбираемая мной и не только. Красавица подала огромный каравай. Это было произведение искусства четыре стряпух несколько раз готовили данного вида хлебо-булочное изделие и только на пятый я дал добро. Украшенный розочками из теста, посыпанный небывалой тут сахарной пудрой с курагой и изюмом, что еще от булгар оставлял на такой случай каравай казался величественным.

– Да, такой хлеб кожны дзен есть можливо, – сказал князь про каравай, но смотрел то он в сторону девушки и так томно смотрел.

Не хочу считать себя сводником, но князь должен быть под таким впечатлением от мероприятия, чтобы сомневаться в его поддержки я больше не мог. А лучше женщины никто не создаст это впечатление. Девушка и сама была готова и дала согласие первая, потом был разговор с ее родителями. Они получат и новую избу и сыны пойдут в воинскую школу, а, если случиться то, что должно, то и о девушке позаботимся и замуж отдадим и приданное дадим.

– Князь, обедня буде той стравой, што ты аще не пробовал, – сказал я после того, как князь налюбовался девушкой и отломал кусок от каравая. – И чарку князь за русскую землю.

Всем пришедшим с князем, а это было одиннадцать человек, подали чарки. Князю ликер вишневый, а вот сопровождающим настоечки с перцем. Но все остались довольны, только треть свиты закашлялась.

– Прошу к столу, – пригласил я гостей.

Зайдя в помещение все сразу обратили внимание на то как светло в комнате. Большие окна с двойными стеклами собрали вокруг себя собравшихся, стучали, щупали, продавливали, скребли ногтями стекла. В какой-то момент я даже подумал, что изделие не выдержит, но свита обратила внимание на князя и резко отпрянула от окон. Князь же стоял и рассматривал все помещение.

– Чудно! То лепо! – проговаривал молодой хозяин ростовской земли.

Все помещение было оштукатурено и окрашено в растительный, мозаичный орнамент.

Выждав момент, я сново пригласил всех к столу. И приказал его накрывать.

Подавали сегодня на обед салат из помидоров, огурцов, перца болгарского с оливковым маслом. Картошку запеченую со свиной вырезкой, жаренные баклажаны и кабачки под чесноком и майонезом, шашлык из баранины с луком на стальных шампурах над еще теплыми углями, фаршированные осетра с сеткой из майонеза, голубцы и фаршированные перцы мясом с гречкой, пирожки и пироги с капустой, рыбой, мясом, яйцом с луком, рубленные свино-говяжьи катлеты. Квашеная капуста, маринованные огурцы и помидоры, хлеб ржаной, лаваш пшеничный. Морсы, квас, пиво, мед. А также две дюжины разных настоек и наливок в стеклянных бутылках. Именно послендее привлекло особое внимание у собравшихся.

– Боярин, видно, ты околдовать порешил нас, прости господи! – сказал самый пожилой сопровождающий князя.

– Нет, боярин, то мои посевы и стравы з их, – ответил я.

Ко мне подошел служка и шепнул на ухо, что прибыли тысяцки и полковник и я обратился к князю.

– Князь дозволь аще двум мужам до столу? – спросил я у князя.

– Ты хозяин и ты наряд чиниш, – ответил князь, и я встал из-за стола и пошел встречать уже близких мне людей.

Встретил я у крыльца, выказывая уважение к гостям, и пригласил их к столу. Те же, по-стариковски поворчали, что, дескать, предупреждать нужно, когда князь приезжает. И что невиданное – князь приехал ко мне, а не зашел ни к тысяцкому, ни к своему старому другу. Мои доводы, что сам только встретил и сразу за стол позвал; не были признаными существенно. Однако, как увидели князя, все ворчание ушло.

Молитву доверили читать Василию Шварновичу как главе рода, к которому и я уже принадлежу и как тысяцкому. А потом я понял, что отсутствие манер при еде – это норма. Все блюда разметались, щеки у гостей трещали, здравницы звучали все громче по мере выпитого. Я же пил легкое пиво и князю служки старались подливать легкий ликер. Вообще в четырнадцать, пусть в почти и пятнадцать лет вообще пить нельзя, но это был князь.

Когда же вынесли три разрезанных желтых арбуза, то никто, пока я не показал пример не решился их есть, следующим стал тесть. Видя замешательство и князя, он взял кусок и с прибольшим удовольствием откусил. Тогда и все наперегонки похватали невиданного цвета ягоду.

– Подивил ты боярин, али аще есть диво? – спросил князь, когда уже никто не мог ничего есть.

– Буде, князь, за утро лучники, да мечники лепшего шукать будуть, да скоморохи сего дня увечары огонь метать, да пройдемся да лавок купцов, токмо прими князь дар табе, – сказал я и громко хлопнул в ладони.

Вынесли облегченный и удлиненный с широкой гардой полуторный меч из лучшей на данный момент нашей стали. Василько привстал и взял клинок.

– Добрый меч, аки у лицарей з крестами, токмо лепей, добрый дар, Корней Владимирович, – сказал князь и вышел из-зо стола помахать новой смертоносной игрушкой. – А лепо як, ох и добры меч.

На следующий день начались соревнования. В общей сложности записались более двухсот человек, из свиты князя так же решили трое поучаствовать. Шимора устроил тотализатор и взял в помощники двух новиков из школы, у кого лучше всего получалось считать и писать. И тут нашел себе помощь, проныра. Я же сделал две ставки – одну на Филиппа в победу на мечах, вторую на Дарена-кузнеца в армреслинге. В обоих случаях был уверен. Филип уже неплохо владел частью Генуэзской школой фехтования, частью германской, больше подходящей именно для таких мечей, что сейчас на вооружении в школе не было. А Дарену я необднократно показывал не немногочисленные тактики укладывания руки соперника, что были хотябы теоритически мне известны.

Подогретый спиртным народ резво ставил ставки и организовывал минифанклубы, горланя имя своего фаворита. А ко мне подошел Атанас.

Я и не знал, что булгарский купец так же прибыл. Это было беспечно, оправдывало только то, что прибыл он во время обеда с князем, как прибыли и еще две ладьи. Берег Унжи на три километра уже был уставлен кораблями, к некоторым срочно монтировались мостки и причалы.

– По здорову ли Корней Владимирович? – спросил купец.

– По здорову, а как ты, все ли добро в доме, в Великой Булгарии? – отсолютовал я.

– Не все, боярин, и ты о сем ведаеш. Иде татарва на Булгарию, токмо где на мяжу выйде, не ведаем, – ответил Атанас и вопросительно посмотрел на меня.

– На Самаркую Луку по осени, Атанас, до зимы выйдут, – сказал я и увидел озадаченный вид у булгарина.

– Я твои слова доведу до булгар, коли так и буде – сто овец и пять десятков добых коней, приведу табе, – официальным тоном сказал купец. – А ты, боярин дай у должно коня свого сыну моему Хосхару, он добры воин и принесе награду, первы приде.

Я подумал и согласился, и сделал еще одну ставку на сына Хосхара. Мой конь и так самый быстрый, а если еще умелый наездник будет – победа обеспечена.

Вечером всех поразили артисты. Акробаты, а после них выступали огневики. Файершоу на местную публику произвел такое впечатление, что все крестились и долго сидели с выпученными глазами. Я же в очередной раз подумал, что очень здорово совпало, что отец Михаил уехал во Владимир просить себе помощников, потому что паства его все больше ширится и он не справляется. Я, конечно, подтолкнул его к поездке именно сейчас, а он понял, что видеть кое-чего ему и не надо. И нервы целы и каменный храм строится.

Вечером же был пир, на который по моей просьбе были приглашены и представители от новгородцев, два венецианца и Атанас и еще пятнадцать делегатов разных мастей и пять человек из воинской школы.

Место выбрали мы на улице, благо погода была хорошей, а горячительные напитки еще больше прибавляли тепла.

Прошло душевно и в живых остались только я и еще несколько человек, которые восхищались и делились именно со мной впечатлениями. Князь же заранее просил в чашу подливать квас и был почти трезв. Как и булгарский купец, который не пил и ушел раньше, весьма довольный приглашением.

– Корней Владимирович, а как ту деву кличут, што каравай носила и на пиру служила, – задал вопрос князь.

Я ожидал этого, как и ждала этого Лада.

– Иди князь в баньку попарься, – сказал я.

– Дак можа и ты у баню? – спросил князь.