– Не княже, я опосля табе, иди, – я усмехнулся, а Василько растеряно побрел в сторону бани.

– Вот и парня определили, можно и мне набоковую, – пробормотал я себе под нос и подошел к дозорному из очередной смены, состоявшей на этот раз из всех ветеранов – быть подле князя не по чину новику.

– Усих уложить на лавки, укрыть шкурами, оставить квасу, – дал я распоряжение и поехал домой. За князя я не волновался – Лада знает, куда отвести князя, его спальня шикарная. Насколько мог оборудовали.

Дома меня встретили с удивлением, даже показалось, что Божана и не ждала меня. А когда жена стала спрашивать, почему я не остался с какой девкой, мы в первый раз поругались. И это не было в одну колитку, в женщине проснулась страсть и она отвечала, пока мы так не увлеклись руганью, что оказались почти раздетые в обнимку.

– Любы, прости, – прошептала любимая женщина, и мы пошли в спальню, где жена еще раз попросила прощения…

Да что это за медведь то такой? Огромная рука размахнулась и понеслась в направлении моей головы. Приседаю и бью в пах, но громила даже не показывает эмоций.

Идея поучаствовать в боях без правил пришла не столько в голову, сколько в часть тела пониже, когда все вокруг стали бохвалится о силе и ловкости. Во мне проснулся мальчишка, который хотел кому-то что-то доказать. Вот и доказывал уже в седьмой схватке. Рука болит, костяшки на кулаках разбиты, глаз один затек – это все результаты предыдущих боев, которые удалось выиграть, некоторые красиво и качественно, но два противника были наудивление ловкие и умелые.

И вот сейчас, в финале, я пытался пробить хоть как-то этого снежного человека. Откуда он? Я и не знал. Уже три минуты кружили по кругу и ни один мой удар не находил отклика у соперника. А я был порой значительно выше и больше людей этого времени.

Великан ускорился и опять сделал попытку обнять меня в свои тески. Уход перекатом. Все тело взвыло от боли, и я взмыл над землей. Громила достал меня и незамысловато «пнул» пыром мне в бок. Раз, два, встать и сражаться, на меня смотрят все люди и болеют именно за меня, а князь и вовсе поставил на меня гривну.

Замечаю ступню и в последний момент переворачиваюсь, чтобы этот пресс просто меня не раздавил. Бью по второй ноге соперника и удача! Ноги громилы подкашиваются, и он теряет равновесие. Кидаюсь ему в ноги, и только сейчас получается его повалить. Падаю сверху и со всей силы бью великану головой в нос. Кровь хлещет из носа и дезориентация соперника продолжается. Удар, еще, рука хрустит, после подумаю об этом. Еще удар, удар. Громила лежит бездыханно. Еле поднимаюсь, и сразу же подкашиваются ноги, а голова кружится. Приходится стоять на одном колене.

Зрители ликуют, а Шинора торжественно что-то объявляет. Ничего не разбирая иду к князю, который сидит в первых рядах, пьет ликер, а его обслуживает с счастливой улыбкой Лада.

– Князь то в твою славу! – проговариваю я и пытаюсь изобразить поклон.

Ко мне уже бежит перепуганая Божана. Зря я ей разрешил присутствовать. Беременной переживать нельзя. Юрка же восхищенно смотрит на меня.

– Не боярин, то слава твоя. Того исполина не змог одолеть никто, – князь усмехается и дарит улыбку рядом стоящей с бутылкой Ладе.

– Воля твоя, князь, – говорю я и начинаю успокаивать жену.

Это был уже предпоследний финал. И я, если бы не травмы мог бы гордиться своей смекалкой и умом. Получилось чуть ли не до нитки раздеть всех присутствующих. Ставки делались чуть ли не на последние штаны, Шинора и его помощники даже приостанавливали соревнования для подсчета всех ставок. Мои же уже сыграли две ставки – Дарен смог всех одолеть, даже этого великана, который бился со мной. Большинство своих соперников он взял техникой и тактикой. Громила, к примеру не успел даже сориентироваться, как проиграл в полуфинале кузнецу. Филипп не без труда победил в соревнованиях мечников, при этом у него сломана левая рука. А вот лучник, на которого я ставил, так как все утверждали, что он лучший в школе, не прошел и в полуфинал. Один из ратников князя порадовал своего сюзерена победой. Оставался только забег верхом, и я очень надеялся на булгарина.

– Ужо три сотни и два десятка, – шепнул мне Шимора, как только нашел подходящий момент.

Это прибыль только от тотализатора, а мой личный выигрыш был 56 гривен. Уже только соревнования окупали треть затрат на ярмарку. Подсчитать же прибыль от продажи еды и выпивки еще предстояло.

Я смотрел вслед удаляющимся короблям. Все закончилось. Наконец закончилось, и можно отдохнуть. Глаз мой уже на следующий день открылся – все же регенирация потрясающая, только побаливали еще ребра. Гиганта того звали Бером и был он скотником в моих новых владениях, недавно купленных, поэтому и не знал его. Это был наивный ребенок, которого просто уговорили участвовать в соревнованиях и то после того, как туда заявился я. Ну недоброжелателя нужно будет еще выявить, чем и занимается Шинора. Товары разлетелись все. Даже зерна продали так много, что я начал было опасаться, что не хватит до лета, новгородцы загрузили зерном все трюмы. Венецианцы в этот раз были менее расторопны, чем Атанас, который скупил половину зеркал по цене, которую я просто в шутку сказал, чтобы начать торг. Одно зеркало – три сотни гривен серебра. Итого только на зеркалах две тысячи гривен.

Продали и шерсть и большую часть льняной ткани. Сталь ушла с аукциона, когда начался спор между купцами, а пять мечей оценили в стоимость зеркал. В итоге, вычитая затраты на подготовку и проведение и выдачу всех премий и зарплат, я стал богаче на почти семь тысяч гривен, что было сродни алигарху в 21-м веке.

Удалась ярмарка.

Эпилог 1. Интриги князя

Великий князь Владимирский Юрий Всеволодович смотрел в окно. Ему привезли остекленную раму из Унжи. Опять этот странный и непонятный Корней. О нем он и размышлял. Князь потребовал собрать все, данные об этом молодом муже и все, что он узнал его, восхищало, пугало и настораживало.

Прежде всего, он врет, или не договаривает. Княжьи люди досконально распросили венецианцев, что торгуют во Владимире. И европейцы о Корнее ничего не знают, более того, они и сами у княжьих людей пытались выяснить многое. Корней говорил Василию Шварновичу, что долго жил у венецианцев, но эти торговцы не только не видели его, но и утверждали, что никакого стекла, тем более зеркал в их фактории не производят, как не производят и в метрополии. В Европе вообше нет зеркал, и они за очень дорого их перепродали. Венецианцы же и описали события, происходящие на святой земле, и что никаких славян не могло быть в тех походах, а Корней утверждал, что его отец православный и погиб в походе толи в Египте, толи на святой земле.

С другой стороны, этот парень знает узор, что уж очень похож на дамасскую сталь. А этот секрет и венецианцам не ведом. От туда могли быть и знания о стекле. Тогда зачем говорить о европейцах? Еще в разговорах Корней упоминает китайцев, которых, оказывается, сейчас воюют татары. Может он бежит от татар? Тогда как он оказался на Руси, ведь на вид ему лет от силы восемнадцать, а многие говорят и того менее. Чтобы преодолеть такое расстояние нужно год-два. Одному пройти почти весь мир, а еще узнавать все науки и ремесла. Загадка, но предположить можно. Вероятно поэтому он и хорошо организовал атаку на татарский отряд, что знает о них много? Это подтверждается и тем, что Корней неустанно твердит о опасности именно от татар. На взгляд же князя они мало отличались от половцев. Да мало ли каких там татар, половцев, башкир и прочих печенегов в степи? Будут еще и татары – сами передушаться в степи. Города им не под силу брать.

Ну с тем от куда Корей мало-мальски разобрались, несмотря на нестыковки с вероисповеданием и тем, что он славянского роду. А чего он хочет? Вот зачем ему так отстраиваться? Его поместье уже по численности больше самой Унжи, а его урожай в этом году лучше Владимирского, а ведь Суздаль и стольный город княжества расположены в уникальной степной зоне с черной землей, окруженной лесом и земли тут родят больше, чем в других княжествах Северной Руси. И диковиные растения у него, и хмельное крепкое.

А еще у него очень много денег. Только по подсчетам человека князя, что был в свите у Василько, Корней с ярмарки взял до пяти тысяч гривен и сторговал хорошо. На эти можно армию оснастить.

И тут и кроется главное опасение. Корней уж очень хорошо встретил племянника Василько, и подарки дал и девку подложил. Уж больно умно он обхаживает ростовского князя, чей отец еще недавно был великим князем Владимирским, подвинув его, Юрия. Зачем? Посадить Василько на стол Владимирский? Но племянник искренне, как кажется, предан ему – Юрию. Но, пожелай Василько престол и у него уже триста ратников своих, да уже почти четыре сотни из Унжи, да и сторожевая сотня преданного лично Василько. А у Войсила звязи есть и у марийцев и у мордвы, и набрать отряды оттуда за деньги Корнея легко. И в школе почти все бывшие преданные отцу Василько люди, да новики.

Убить этого Корнея? Но узор и стекло, и зеркала, и шерстяная нить, и дешевая льяная ткань, да и мука отличного качества. Как быть с этим? Да стреляли уже в него, а потом он так отомстил, что и княгиня Ольга позавидовала бы, когда древлянам мстила.

– Великий князь, челом бью табе, – в горницу вошел Ростислав Ольгович.

Это был один из старших бояр, что были посланы в Новгород Великий при князе Мстиславе, который, по сути, был еще младенцем и только научился ходить.

– Молви боярин новгородский Ростислав Ольгович, – позволил князь.

– Новгородцы бунт умыслили и Мстислава извести, – начал боярин.

– А ты баба, али муж? Покарай и наряд поставь, – грозно прервал боярина Юрий Всеволодович.

– Так князь, воны вече збирають, кабы гнать твого сына, – чуть не плача сказал боярин великого князя.

Юрий поморщился. Ему, по сути, не было кого поставить в Новгород. Брата Святослава он отправил, как воеводу крестоносцев воевать, Ярослав сильно деятельный и не хотелось бы ему много власти давать. Пришлось своего еще малого сына ставить.

А новгородцы опять почувствовали слабину и вытребывают себе новых вольностей. Безумцы, венецианцы рассказывали, что папа римский уже собирается объявлять крестовый поход на Русь. А у них Юрьев как перезрелый плод для крестоносцев. Но показывать свою силу нужно, иначе можно и владимирский стол потерять.

– Ты иди изнов в Новгород и кажи люду новгородскому, што я до Торжка пойду, коли смуту чинить станут, а апосля и зерна болей не дам, – сказал князь.

– Так как? Загубят жа новгородцы, – простонал Ростислав Ольгович.

– Ступай! – прикрикнул на него великий князь

И князь решил, что не только Торжок возьмет, но и пошлет к Новгороду шесть сотен войска, а возглавит это войско Василько. А вот новгородцев Юрий предупредит. Так избавится он от проблемы, которая пока и не проблема, но может таковой стать. Только обязательно сохранить жизнь этому Корнею. Узор нужен великому владимирскому княжеству, а свой терем стеклом отделать.

Эпилог 2. Крестовый поход на схизматиков

– Владыко, позволите? – в кабинет вошел высокий рыцарь в длинной колючуге и с длинным же мечом, в руках держа шлем с рукой у навершия.

– Входи Ульрих, есть новости? – спросил епископ Рижский Альбрехт.

– Да, ваше преосвященство. Король Кукейнойский Вячко отказывается переходить на нашу сторону. Мы обещали ему прощение за то, что вырезал слуг Бога нашего в Кукейнойсе, но он отказался, – начал доклад ливонский рыцарь, лично привязанный и преданый епископу, который его поднял над другими братьями.